Глава 5.
Саймон..
Имя, которое Гоуст почти забыл, ударило его, как выстрел в упор. Его глаза расширились, и на мгновение он словно потерял себя. Саймон. Это было имя, которое он оставил в прошлом вместе со своей уязвимостью, своими страхами. Но Джонни произнес его так, словно оно было чем-то священным, чем-то, что все еще имело значение.
— Не называй меня так, — прошипел Гоуст, но в его голосе не было злости. Была только боль, которая скрывалась за маской холодного расчета.
Джонни не стал слушать. Его губы нашли губы Саймона в поцелуе, который был одновременно нежным и разрушительным...
Это было как взрыв, который сносит все на своем пути, оставляя только пепел и пустоту. Гоуст попытался сопротивляться, но его тело предало его. Оно откликнулось на прикосновение Джонни с такой яростью, что он сам испугался..
— Саймон, — прошептал Джонни между поцелуями, его руки скользили по телу Гоуста, изучая каждый изгиб, каждую мышцу. — Ты не можешь убежать от себя...
Гоуст хотел сказать что-то, хотел остановить это, но слова застряли у него в горле. Вместо этого он ответил на поцелуй с такой же страстью, с такой же жаждой. Его руки схватили Соупа за плечи, сжимая их так, что на коже остались следы.
— Ты играешь с огнем, Джонни, — прошептал он, его голос был хриплым, как будто он боролся с самим собой.
— А ты горишь... — ответил Соуп, его губы скользнули по шее Гоуста, оставляя за собой след из поцелуев и укусов. — И я хочу, чтобы ты сгорел вместе со мной.
Гоуст закрыл глаза, его тело дрожало от напряжения. Он знал, что должен остановить это, но каждая клеточка его тела кричала о том, чтобы продолжать. Чтобы отпустить контроль. Чтобы позволить Джонни уничтожить его до основания.
И в этот момент, когда он стоял на краю, между разрушением и спасением, он сделал выбор.
Жар опалил их кожу, заставляя забыть о холоде внешнего мира. Соуп целовал Гоуста так, словно хотел вдохнуть в него жизнь, украденную годами молчания и боли....
Его губы двигались требовательно, но нежно, словно он боялся разбить хрупкое равновесие, которое между ними установилось.
Гоуст отвечал с такой же силой, его руки переплелись в волосах Соупа, притягивая его ближе, словно он боялся, что тот исчезнет.
Одежда мешала, сковывала движения, и они отчаянно избавлялись от нее, как от ненужной брони, раскрывая друг другу то, что так долго скрывали под маской безразличия...
Кожа к коже, дыхание к дыханию. Гоуст чувствовал, как тает лед в его сердце, как отступает тьма, уступая место свету, обжигающему и новому. Он был потерян в этом водовороте ощущений, в этом безумном танце, где он был не командиром, а всего лишь человеком, жаждущим тепла и любви.
Джонни мягко чтоб не спугнуть Саймона, опустился на колени перед ним, его взгляд был полон обожания и решимости. И взял его член в рот...
Джонни мягко чтоб не спугнуть Саймона, опустился на колени перед ним, его взгляд был полон обожания и решимости. И взял его член в рот…
- Джонни ненадо...Я…я...- шепчет Саймон.
- Тише…Мой…мой хороший…мой мальчик…давай же…расслабься…мальчик мой - и Джонни снова взял член в рот…посасывая розовую головку…
Губы Джонни обхватили член Саймона с медленной, почти церемонной точностью...
Горячий, солоноватый на вкус,с нотками ледчного мятного геля для душа...ох...так пах Саймон ..порохом, войной и мятной зимней свежестью..
ОН заполнил рот Джонни, а пальцы вцепились в бедра Саймона так крепко, будто боялись, что тот растворится в дымке — призрак, который можно удержать только так, только здесь.
Саймон резко вдохнул, мускулы живота дрогнули, но Джонни не отпустил...
— Н...е…надо.... — голос Саймона был надрывным, возбужденным, но Джонни знал это предательское дрожание — смесь паники и желания...
Он приподнялся на мгновение, оставив кончик влажным и блестящим под тусклым светом лампы, и прошептал прямо в кожу внутренней части бедра :
— Ты сжимаешься, как раненый зверь… — зубы легонько царапнули чувствительное место, заставив Саймона подавиться звуком. — А я просто хочу, чтобы ты почувствовал что-то хорошее...ну же...расслабься...мой сладкий...прошу..
И снова опустился, глубже теперь, чтобы Саймон почувствовал горло, податливое и горячее вокруг него..
— Джонни… — имя сорвалось не как приказ, а как мольба, пальцы вцепились в его волосы, не то чтобы оттянуть, а чтобы… удержаться.
Джонни усмехнулся и улыбнулся одновременно — вибрация пошла прямо по всей длине — и намеренно медленно провел языком по венке снизу вверх, наслаждаясь тем, как Саймон резко выгибается...
— Давай же… расслабься… — его слова растворились во влажном звуке, в густом-густом ритме, пахнущем кожей и желанием.
Потому что где еще Саймон мог позволить себе потерять контроль, как не здесь, когда Джонни смывает с него все войны одним только ртом?...
Саймон сдался...
Всей тяжестью, всей болью, всей выучкой, которую вбивали в него годами, он просто отпустил...
Отпустил, чтобы утонуть в этом ощущении, в этой волне, смывающей границы между долгом и желанием. Он чувствовал, как его тело, привыкшее к контролю, немеет, как его сознание затуманивается, оставляя лишь яркие вспышки удовольствия.
Джонни был неумолим, он знал, как и где нужно надавить, как заставить Саймона дышать чаще, как выдавить из него стон. Его руки блуждали по телу Саймона, сжимая мышцы, гладя кожу, оставляя за собой след из мурашек. Он был одновременно нежным и грубым, требовательным и понимающим...
Мир сузился до этого момента, до этого тепла, до этого ритма. Саймон больше не был офицером, не был солдатом, не был тем, кто должен принимать решения....
Он был просто мужчиной, которому отчаянно нужно это прикосновение, этот вкус, эта близость.
Джонни отстранился, его глаза горели в полумраке, дыхание было сбитым. Он смотрел на Саймона, видя его таким, каким он никогда не позволял себя видеть другим — уязвимым, потерянным, жаждущим. Он провел большим пальцем по припухшим губам Саймона, стирая с них остатки влаги...
— Еще хочешь, чтобы я остановился? — прошептал он, и Саймон, без всяких сомнений, покачал головой.
Джонни знал, как разломать Саймона...
Не кулаками, не угрозами — нет. Он делал это медленно, методично, как сапер, разминирующий поле.
Каждое прикосновение — проверка проводов. Каждый вздох — поиск нужного натяжения...
И сейчас он чувствовал этот тремор под пальцами — бедра Саймона напряглись, когда его язык скользнул по чувствительной внутренней поверхности.
— Тише… — Джонни прижал губы к горячей коже, ощущая, как под ней пульсирует кровь. — Ты держишься, как будто я твой последний патрон… а расслабиться боишься больше, чем пули.
Саймон резко вдохнул, пальцы впились в простыни.
— Джонни… — его голос был хриплым, сдавленным.
— Ага, вот так… Скажи мне... Скажи, что хочешь, чтобы я остановился.
Но Саймон не сказал.
Он застонал, когда Джонни взял его член в рот снова, на этот раз глубже, жаднее, пока тот не почувствовал, как задняя стенка его горла сжимается вокруг него...
Горьковатый, с оттенком мяты и свежести и металла — вкус Саймона был как война, которую они оба знали слишком хорошо..
— Черт… - Саймон выгнулся, когда Джонни провел языком по уздечке, медленно, мучительно медленно. — Ты… ты делаешь это нарочно…
— Конечно, нарочно... - Джонни отстранился, оставив его мокрым и дрожащим. — Мне нравится, как ты выглядишь, когда теряешь контроль..
Он любил это — видеть, как строгий, расчетливый лейтенант Саймон Райли превращается в этого парня : в человека, который задыхался от желания, чьи мышцы дрожали, а глаза закрывались от каждого движения его языка...
— Джонни…- Саймон схватил его за волосы, но не отталкивал — притягивал...
— Проси...- Джонни шептал, чувствуя, как пальцы Саймона сжимаются сильнее. — Скажи мне, чего ты хочешь.
Саймон не ответил.
Он кончил ему в рот, сдавленно выругавшись, и Джонни проглотил все до последней капли, не отрываясь от его лица...
— Вот видишь? — он провел большим пальцем по уголку губ...
— А ведь говорил, что не хочешь.
Саймон тяжело дышал, его грудь вздымалась, а глаза были темными, голодными...
— Заткнись…
Джонни рассмеялся.
— О, мальчик мой…
Джонни достал из кармана маленький тюбик со смазкой, надавил на пальцы и аккуратно и нежно проник в Саймона.
Парень сжался.
— Нет, нет… все хорошо… тише… я аккуратно… - шепнул.
И Саймон расслабился.
Джонни аккуратно развел его ягодицы, чувствуя, как напряженные мышцы постепенно поддаются под его пальцами.
— Вот так… — он шептал, вводя второй палец, медленно, чтобы Саймон привык. — Ты такой красивый, когда теряешь контроль...
Саймон застонал, его тело выгнулось, словно пытаясь убежать и приблизиться одновременно.
— Джонни… — его голос был хриплым, почти умоляющим.
— Я здесь, — Джонни наклонился, чтобы поцеловать его шею, чувствуя, как пульс Саймона учащается под его губами. — Скажи мне, чего ты хочешь...
Саймон молчал, но его тело говорило за него — каждый мускул, каждый вздох, каждый стон.
Джонни улыбнулся, чувствуя, как Саймон начинает двигаться навстречу его пальцам...
— Ты готов? — он шепнул, чувствуя, как Саймон напрягается, готовый к следующему шагу.
Саймон кивнул, его глаза были закрыты, а губы слегка приоткрыты.
Джонни медленно надел презерватив и собирался уже ввести член в Саймона, чувствуя, как Саймон сжимается вокруг него...
— Боже… — Саймон застонал, его руки вцепились в простыни.
— Расслабься, — Джонни шептал, двигаясь медленно, чтобы Саймон привык. — Ты такой красивый…
Саймон застонал, его тело выгнулось, словно пытаясь убежать и приблизиться одновременно.
— Джонни… — его голос был хриплым, почти умоляющим.
— Ты же хотел этого, — голос Джонни был низким, обжигающим, как виски перед глотком. — Все эти взгляды… эти случайные...прикосновения…
— Я…
— Молчи. — Джонни провел пальцем по его нижней губе, чувствуя, как Саймон замирает. — Ты заслужил это..
- Сладкий... - Джонни прижался к Саймону.
- Да сделай же это, наконец. Хочу, чтобы ты меня выебал!! - громко и требовательно застонал, прогибаясь, Саймон, и головка члена Джонни вдруг почувствовала его, он был влажный от желания и смазки...
Начиная еблю, Джонни боялся сделать парню больно, он хотел распечатать девственную попку нежно, не торопясь, хотел измотать его похоть, хотел дождаться, чтобы он сам попросил выебать его... Но Саймон так качнул, так подал свою ядрёную попку навстречу телу, что у Джонни получилось засадить член сразу, одним резким движением.
Они застонали. Джонни от непереносимого кайфа, раздирающего нервы, а Саймон добровольно насаженный на член, взвыл от искр ломающей сознание боли.
Саймон завыл под Джонни, но не попытался освободиться, парализованный болью....Джон замер, давая любовнику возможность прийти в себя, пройти боль...
Немного погодя Саймон пошевелился:
- Больно...
Джонни нежно ласкал парня ладонями, старался язычком снять неприятные ощущения, покусывал ему ушко, потом медленно стал двигать тазом, даря Саймону новые ощущения....
Его пальцы задирали ему залупу, нежно сжимали... И вот, он добился ответной реакции... Тело Саймона расслабилось, а его член стал твердеть...
Пора было начинать еблю.
Яростными толчками таранил он мускулистое тело, вызывая вскрики и стоны у послушно распластанного на постели голого парня, впервые отдавшегося другому парню...
Саймон сдался под напором своей похоти и страсти... терпел боль.
Он хотел, чтобы потом наступило обещанное блаженство.. Долгожданное блаженство. Он хотел, чтобы его тело оказалось растерзанным похотью..
Чтобы утолить своё желание ебли, чтобы член и жаждущее ласк тело насытились....
Джонни перевернул послушное тело на живот, лёг сверху. Кончиком своего члена он чувствовал сладостную боль и похоть, от которых дрожал и стонал Саймон...
Лейтенант Райли,сэр... впервые сейчас распечатанный, оглушённый лавиной новых чувств, на которые он сегодня подсел, как на наркоту подсаживается наркоман... Подсел ещё не окончательно, но Джонни ещё устроит ему охуительный ночной проёб...
Будет ещё слияние в экстазе, будет нежное утро, которое они встретят в сонных объятиях друг друга. Будет их любовь...