Глава 6
Эля ехала первой.
За ней — джип Казака и БМВ Авдея.
Дорога тянулась пустая, пыльная, с редкими фонарями. В магнитоле тихо играло что-то старое, но Эля даже не слышала.
Она, которая обычно мгновенно находила нужные слова, сейчас не могла собрать в кучу предстоящий разговор.
Мысли путались. Злило. Давило.
Она только была уверена в одном — Казак, какой бы он ни был ублюдок, в нужный момент всегда что-нибудь скажет.
На поле возле магазина ритуальных услуг стоял шум.
Музыка, смех, крики.
Махно со своей братвой отдыхали так, будто завтра не наступит.
Но как только появилась машина Волги — всё стихло.
Музыка притихла.
Разговоры оборвались.
Махно сам вышел навстречу.
Эля заглушила мотор, вышла из машины и уверенно направилась к ним.
Чёрный свитер, холодный взгляд, сигарета в пальцах.
— Волга, собственной персоной! — усмехнулся Махно. — Убивать приехала? Или как? Тихо же себя вели.
— Махно, не паясничай, — спокойно, но жёстко ответила она. — Разговоры разговаривать я приехала. Убивать потом буду.
Несколько человек нервно усмехнулись.
— Мне надо канал один у Флоры забрать. Дорога как раз через вас проходит. Значит, слушай внимательно: только её фуры щимим, товар забираем, водил и фуры палим. Ясно?
Она говорила чётко, почти не повышая голос.
Но от её слов становилось холоднее.
— Хорошо, — протянул Махно. — Только нам какие с этого плюсы? Люди подумают, что мы совсем ебанутые.
— А раньше не думали? — вставил Казак с ухмылкой.
— Не настолько, — огрызнулся один из парней. — Так что выгода для нас какая?
Эля даже не моргнула.
— Выгода для вас — товар пополам. Фуры — тоже. Вместо того чтобы сжигать — делим. И... — она сделала паузу, — Джина вам отдам, когда словим.
В толпе сразу пошёл гул.
— А Волга дело толкает, — усмехнулся Заря, правая рука Махно. — Считай, две фуры продали, товар продали — уже в шоколаде.
— Умных людей держишь, Махно, — спокойно добавил Авдей.
Махно на секунду задумался, потом кивнул.
— Хорошо. Мы принимаем ваше предложение. Только хотим ещё и вашу защиту. Ну, если что — говорить, что мы близкие Волги.
Авдей сразу потянул Элю в сторону.
— Эль, это хуйня идея, — тихо сказал он. — Они обезбашенные. Мы за ними потом заебёмся разгребать.
Эля даже не посмотрела на него.
— Авдей, успокойся. Ты же меня знаешь. Я их быстро приструню.
Она развернулась и пошла обратно.
Казак уже стоял рядом с Махно, будто всё было решено.
Эля подошла ближе.
Короткий взгляд.
И они пожали друг другу руки.
Сделка.
— Завтра в семь будут идти две фуры, — сказала она. — Их надо хлопнуть. Это Флоры. Сделаете — отзвонитесь.
Махно кивнул.
Через пару минут машины Волги уже уезжали с поля.
Пыль поднималась за ними в воздух.
А позади оставалась братва, которая только что подписалась на войну, из которой живыми выходят не все.
А Эля, глядя вперёд, думала совсем не о фурах. - Пётр. Он был в этом городе. И это меняло всё.
Дом Петра
Пётр сидел в кресле, откинувшись назад, и смотрел в одну точку.
Мысли крутились вокруг одного — предстоящее задание.
Убить собственную мать.
Даже для него это звучало жёстко.
Но внутри не было сомнений.
Только злость.
Юра сидел рядом, молча наблюдая за братом. Он один понимал — всё это неправильно. Эта война... она ничем хорошим не закончится.
— Петь, я тут сказать хотел... мать звонила. Сказала, что поговорить с тобой хочет. Сегодня вечером в «Метле».
Пётр медленно перевёл на него взгляд.
— Поговорить? А эта тварь разговаривать умеет?
— Петь, я серьёзно. Ну хочешь, я один пойду, узнаю всё.
Пётр усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли тепла.
— Не ссы, Юрец, поедем вместе. Скажи ей, что разговоры только вдвоём, никого левого.
— Хорошо.
Юра встал и вышел договариваться.
А Пётр остался один.
Тишина снова накрыла комнату.
Он провёл рукой по лицу и закрыл глаза.
И снова...
Эльнара.
"Пропала после того, как тебя в тюрягу перевели..."
Эти слова не отпускали.
Кто?
Зачем?
Кому это было нужно — забрать её у него?
Ведь тогда... в СИЗО... он сделал всё.
Взял всё на себя.
Год назад
Запах сырости. Металлический стол. Решётка.
И она — напротив него.
Живая. Его.
— Элька, значит так, ты всё отрицаешь у следователя, говоришь, что не виновата, не знаю, позвали на свадьбу, чтобы показать какой я мудак, что двойную жизнь вёл. И на вопросы вообще не отвечай, на меня вали всё! Слышишь меня? Вали на меня. А я выйду отсюда!
Он в наручниках хватал её — за лицо, за руки, прижимал к себе.
Целовал в макушку.
В губы. В щёки. Как будто мог этим удержать.
Успокоить. Не отпустить. А она тряслась. Настоящая паника.
— Петюнечка, родной мой, я не оставлю тебя, значит вместе сядем, прошу не оставляй меня...
Голос срывался, дыхание сбивалось.
Она не понимала, что происходит.
Кто утопил несостоявшуюся невесту.
Кто отравил гостя.
Кто сломал их жизнь за один день.
— Эль, херню не городи! — резко, но с болью. — Меня одного достанут, а нас двоих уже будет сложнее вытащить! Слышишь меня? Делай всё так, как я тебе сказал.
Он схватил её за плечи, заставил посмотреть на себя.
— А сейчас слушай внимательно. Квартиру у меня отберут, машину тоже, но пока она опечатана, ты должна в неё попасть и забрать деньги из сейфа. Это тебе на первое время. Также в сейфе будут ключи от машины, о ней никто не знает. Авдей покажет тебе, где она стоит. Поняла меня?
Она только кивала.
Слёзы текли без остановки.
— Первое время поживёшь у Казака. Я ему доверяю, он тебя не тронет.
(Если бы он знал...)
— А теперь иди и делай, как я сказал.
Она уткнулась ему в плечо. Будто это был последний раз.
— Я вытащу тебя... слышишь? Я вытащу...
Но он уже понимал —
в этой игре не всё зависит от них.
Пётр резко открыл глаза.
Комната снова стала настоящей.
Пустой.
— Если ты жива, Элька... — тихо, почти шёпотом.
Он сжал кулаки.
— Я тебя найду.
Даже если для этого придётся перевернуть весь этот город.
Эля сидела в машине под домом. Двигатель уже давно был заглушен, но она не выходила. Просто сидела. И смотрела перед собой. А в голове — вспышками. Воспоминания. Те, которые она столько времени пыталась стереть. Но они возвращались.
Год назад
Подъезд. Тот самый. В котором они с Петром, поднимаясь в квартиру, останавливались на каждой ступеньке, чтобы поцеловаться. Смеялись. Теряли счёт времени. Подоконник. Холодный бетон, на котором они сидели во вторую встречу — пьяные, счастливые, живые. Говорили о будущем. О каком-то своём мире, где всё будет просто. Где они будут вместе.
Дверь.
Та самая дверь, в которой Пётр после своего дня рождения оставил две дыры от пули. Потому что не мог найти ключи. Потому что решил, что проще прострелить замок. А Эля стояла рядом и смеялась. Смеялась до слёз. Потому что он был её. Потому что он был таким.
И потому что им было плевать, что теперь они будут спать с открытой дверью.
А сейчас... Эта же дверь стояла перед ней. Опечатанная. Чужая. Мёртвая. Эльнара подошла ближе. На секунду замерла. И аккуратно отлепила ленту, вставила ключ. Щелчок. Дверь открылась. И в глаза сразу бросился беспорядок. Нет. Это был настоящий разгром. Вещи были перевёрнуты вверх дном. Осколки ваз хрустели под ногами. Стол лежал на боку. Ящики вывернуты.
Это был не обыск. Это было показательное уничтожение. Будто они специально ломали всё, что имело значение.
Эля медленно шла по квартире. Она прошла через зал. Остановилась. Вдохнула. И пошла дальше — на балкон. Там всё было почти нетронуто. Она подошла к тяжёлой тумбе. С усилием отодвинула её в сторону. За ней — сейф. Тот самый. Она ввела код - Дата её рождения. Щелчок.
Дверца открылась.
Внутри — деньги. Ключи. И...Пистолет ТТ. Любимое оружия Петра. Тот, который он никому не давал в руки. Никому. Кроме неё.
Эля на секунду замерла. Провела пальцами по холодному металлу. И аккуратно взяла его. Как что-то родное. Как память. Она сложила всё в сумку. Закрыла сейф. И ещё немного постояла в квартире.
Тишина давила. Слишком сильно. Слишком пусто. Её взгляд упал на пол. Фото. Их совместное. Она подняла его. Провела пальцем по его лицу.
— Я тебя найду... — едва слышно.
Потом развернулась. Вышла из квартиры. И так же аккуратно заклеила дверь обратно. Будто ничего не было. Внизу, у подъезда, её уже ждал Авдей.
Он ничего не сказал.
Просто открыл дверь машины и помог ей сесть. И повёз за город к гаражам. Туда, где стояла машина, о которой никто не знал. Которую Пётр оставил ей. Как последний якорь....
Эля всё ещё сидела в машине.
Пальцы медленно скользили по рулю.
Чёрная Е34.
Его подарок. Его память. Его частица. Она берегла её. Как его самого в своей памяти.
Эля глубоко вдохнула. Собралась. И вышла из машины. Хватит прошлого. Сейчас — другая жизнь.
И в ней она уже не та девочка.
Она — Волга и она дрлжна найти своего Петра.