Глава 9
Эльнара уже звонила людям, которым могла сбыть товар Флоры, пока её ребята загоняли фуру в их ангар. В это время появилась машина Казака. Он вышел из машины и подошёл к Эльнаре, его рука была наспех перевязана тряпкой.
- Что произошло?
В голосе Эли послышался испуг, но она быстро взяла себя в руки. - Рассказывай что произошло?
Казак начал свой рассказ, что к ним приехали люди и пытались отжать товар, но он смог всех отбить. Он нарочно не упоминал имя Петра. Эля выслушала его и сказала, что будет говорить с Махно, чтобы узнать, что это за люди.
- Моня, перевяжи ему руку, обработай всё как следует, а я с Махно переговорю.
- Нет, мне будет лучше, если это сделаешь ты. Тем более, что я заслужил на ласку от тебя.
Эля кивнула и сказала, чтобы Авдей и Костя поехали к Махно сами и обсудили с ними произошедшую ситуацию.
Тем временем Эльнара и Казак вошли в маленькую отдалённую комнату внутри гаражей, где иногда оставались с ночёвкой её механики, которые не успевали сделать машину заказчика в срок.
Эльнара молча закрыла дверь. Казак сел на край кровати, наблюдая за ней внимательным, почти непривычно спокойным взглядом. Без привычной наглости. Без усмешки. Эля достала аптечку, села рядом.
— Давай руку.
Он протянул её без слов. Она аккуратно размотала тряпку. Кровь уже подсохла, но рана выглядела неприятно. Эля слегка нахмурилась, смочила бинт спиртом.
— Будет щипать.
— Да мне не привыкать, — тихо ответил он, но уже без своей обычной бравады.
Когда она коснулась раны, Казак едва заметно дёрнулся. Не от боли — от её прикосновения.
Её руки... они были другими. Не холодными, не отстранёнными, как раньше. Тёплыми. Осторожными. Живыми.
Эльнара сосредоточенно обрабатывала рану, будто в этот момент ничего больше не существовало. Ни Петра. Ни войны. Ни грязи вокруг. Только это.
Он смотрел на неё. И впервые — не как на вещь.
— Ты... — тихо начал он, но замолчал.
— Что? — не поднимая глаз, спросила она.
— Сегодня другая.
Она остановилась на секунду. Потом продолжила перевязку.
— Просто устала.
Ложь. Но сейчас ей не хотелось объяснять.
Когда она закончила, её пальцы задержались на его запястье чуть дольше, чем нужно. И в этот момент что-то внутри неё дрогнуло. Казак осторожно накрыл её руку своей. Не с силой. Не требуя. Просто... удержал. Эля подняла на него глаза. И впервые не было в них ни злости, ни отвращения. Только усталость. И странная, пугающая пустота, в которой вдруг захотелось хоть за что-то зацепиться.
Он медленно приблизился. Остановился. Дал ей шанс оттолкнуть. Но она не оттолкнула. Наоборот — сама сократила расстояние. Поцелуй был тихим. Без напора. Без привычной грубости. Совсем другим. И это пугало сильнее всего. Эльнара закрыла глаза. На секунду ей показалось, что она снова та самая девочка, которая просто хочет, чтобы её любили... без боли. Она сама притянула его ближе. И в этот раз — не потому что должна. Не потому что сломали. А потому что выбрала. И от этого внутри стало ещё тяжелее. Потому что где-то глубоко она знала — это не тот человек. Но сейчас... ей было всё равно.
У магазина с ритуальными услугами уже стояла толпа Махно. Авдей и Костя пытались узнать хоть какие-то детали потасовки и стрельбы. Махно и Заря пояснили, что это дело рук людей Петра. Он опять в городе.
Авдей от услышанного имени заликовал где-то в душе.
- Короче, Авдей, пусть Волга с ним говорит. Всё-таки она его и убить с может в случае, если он пылить начнёт. - Махно пытался обезопасить себя и своих людей
- Та не ссы, мы поговорим с ними. Только вот контакты ты их знаешь? Где обитают знаешь? Вот и мы не знаем.
Авдей уже начинал злиться.
- А там был этот, Апрель. Ну брат Волги младший, через него же можно.
Какой-то парень из шайки Махно навёл на идею.Костя и Авдей переглянулись между собой, попрощались со всеми и поехали обратно к гаражу.
Двери захлопнулись глухо, будто отрезали их от чужого воздуха, пропитанного дымом, кровью и недосказанностью. Двигатель завёлся не сразу. Несколько секунд — тишина.
Только потом Авдей резко выдохнул и ударил ладонями по рулю.
— Пётр... — почти шёпотом, но с какой-то болезненной усмешкой. — Живой, сука...
Костя повернул к нему голову.
— Ты знал?
— Нет. — коротко. — Но... чувствовал.
Пауза. Машина тронулась с места.
Колёса медленно прокатились по пыли, оставляя за собой след — как будто назад дороги уже не было.
— Эля... — тихо сказал Костя. — Ты ей скажешь?
Авдей сжал руль так, что побелели костяшки.
— А ты как думаешь?
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости.
— Она его год искала. Год, Кость... Ты видел, что с ней было.
Молчание снова повисло между ними.
— Если она узнает... — продолжил он уже глухо, — она либо всё сожжёт... либо сама сгорит.
Костя отвернулся к окну.
— А если не сказать?
Авдей резко повернул голову.
— А если она сама узнает?
Тишина. И это была уже не просто тишина — это было понимание, что момент близко. Очень близко.
Машина въехала во двор гаражей. Фары скользнули по знакомым стенам. По людям. По чёрной BMW. По двери, за которой сейчас находилась она. Авдей заглушил двигатель, но выходить не спешил. Он сидел, глядя в одну точку.
— Через Апреля... — тихо сказал он. — Вот как всё сойдётся.
Костя кивнул.
— Значит, скоро встретятся.
Авдей закрыл глаза на секунду. И только потом открыл.
— Да.
Пауза.
— И тогда уже никто никого не остановит.
Они вышли из машины. Двери гаража были приоткрыты. Изнутри пробивался тёплый свет. И голос. Её голос. Спокойный. Слишком спокойный для того, что надвигалось. Авдей остановился у входа. На секунду. Собрался. И только потом толкнул дверь.
История медленно, но неотвратимо шла к точке, где прошлое и настоящее должны были столкнуться лицом к лицу.
Гараж гудел привычной жизнью — запах масла, звук инструментов, чужие разговоры на фоне. Но внутри этой суеты повисло что-то тяжёлое, липкое.
Авдей сразу это почувствовал.
Его взгляд упал на Казака — тот стоял слишком близко к Эле. Слишком свободно. Рука на её талии лежала так, будто имела на это право.
Авдей сжал челюсть.
— Костян, — тихо бросил он, не отрывая взгляда. — Я с этим поговорю. Ты — с ней.
Костя кивнул.
Они разошлись.
Авдей подошёл к Казаку резко, без лишних слов. Схватил его за плечо и оттащил в сторону, за старый стеллаж.
— Какого хера ты молчал? — голос тихий, но в нём уже звенела злость.
Казак усмехнулся, стряхивая его руку.
— Ты о чём сейчас, герой?
— Не прикидывайся. Ты прекрасно понял.
Это были люди Петра.
Казак затянулся сигаретой, выдохнул дым прямо в сторону Авдея.
— И что?
Вот это «и что» добило. Авдей шагнул ближе.
— Ты понимаешь, что это значит?
Или тебе уже мозги выбило от того, что ты возле неё крутишься?
Казак резко ухмыльнулся.
— Ревнуешь?
Авдей не повёлся.
— Я предупреждаю тебя.
Ещё раз утаишь такую информацию — я тебя сам закопаю. Без приказа. Без разговоров.
Глаза Казака на секунду потемнели.
— Ты много на себя берёшь.
— Нет, — холодно ответил Авдей. — Я беру ровно столько, сколько надо, чтобы ты не лез туда, куда не надо.
Он сделал паузу и добавил уже жёстче:
— И даже не думай, что тебе кто-то даст стать ближе к Эле.
Ты для неё — инструмент. Не более.
Казак медленно подошёл почти вплотную.
— Посмотрим.
Напряжение между ними можно было резать ножом.
Тем временем Костя подошёл к Эльнаре, которая всё ещё стояла у машины, обсуждая детали с кем-то по телефону.
Она коротко закончила разговор и перевела взгляд на него.
— Что?
Костя почесал затылок, будто подбирая слова.
— Есть момент...
Мы с Авдеем съездили к Махно.
Эля чуть напряглась.
— И?
— Там... люди были. Те, кто на фуру приехал.
Мы примерно поняли, кто это.
Она прищурилась.
— Говори нормально.
Костя выдохнул.
— Новая группа. Только появилась. Резкие. Без тормозов.
Он намеренно не стал углубляться.
— Думаю... нам лучше не рубить с плеча.
А встретиться с ними. Обозначить границы. Чтобы потом не ловить проблемы.
Эля молча слушала предложения Кости.
Обдумывала.
— Думаешь, договороспособные?
Костя пожал плечами.
— Пока не проверим — не узнаем.
Она отвела взгляд в сторону, на ангар, где стояла фура.
— Тогда, назначим встречу на сегодня в Метле. Скажи, что Волга с ними побазарить хочет.
Коротко. Чётко.
— Но если они начнут выёживаться...
я их просто закопаю.
Костя кивнул.
— Я понял.
В это время за их спинами Казак и Авдей всё ещё стояли друг напротив друга.
И каждый из них уже понимал:
эта война — не только снаружи.
Она уже началась внутри.