Глава 21. Олаф
Олаф сидел на стуле, который ему любезно предоставила консультант, и пил холодный энергетик, глядя на то, как его лучший друг выбирает себе костюм. Он помнил Кристиана как человека, который терпеть не может официальный стиль одежды, а тут он педантично рассматривает запонки и пуговицы пиджаков, щупает ткань кончиками пальцев и придирчиво фыркает, когда ему не нравится собственное отражение в зеркале.
– Да ладно тебе, старина. Бери любой. Какая разница? Ты ведь его всего раз в жизни наденешь!
– Нет, Олаф, разница есть, – отрезал Фолкнер.
– Еще чуть-чуть, и ты затмишь своей красотой невесту. Того и гляди, украдут тебя, а не новобрачную, – усмехнулся Дан. – А если без шуток, я тебя не узнаю. Ты ведь никогда не любил такую одежду, а теперь уже битый час стоишь и размышляешь, однобортный тебе выбрать костюм или «тройку».
Кристиан улыбнулся.
– Это важно для Эвы. Она хочет, что бы все было «как надо».
Олаф шумно выдохнул и сделал глоток из жестяной банки, в которой почти ничего не осталось.
– Кажется, эта девушка окончательно вскружила тебе голову, раз ты согласен весь праздник носить неудобный пиджак и повязать на шею галстук.
– А что, были сомнения?
Дан немного помолчал, глядя на своего друга.
– Честно? Да. Вот мы с Софи уже много лет вместе, и я даже не знаю, когда решусь сделать ей предложение. Она капает мне на мозги этим, но каждый раз, когда прохожу мимо ювелирного, меня в дрожь бросает.
Фолкнер, закончив рассматривать свое отражение, повернулся лицом к приятелю. Он выглядел очень растерянным. Кажется, эта проблема мучает его уже давно, а спросить совет не у кого.
– Что тебе мешает позвать ее замуж?
– Я тебе сейчас скажу великую глупость, но она мне ни разу не сказала, что любит. Я словил себя на этой мысли очень давно, но вернулся к ней два года назад, когда Софи впервые заговорила о свадьбе. Сначала я решил, что это правильно – живем душа в душу, у нас есть общие интересы и взгляды на будущее, но... Никогда, черт возьми, никогда она не говорила «Знаешь, Олаф, а я люблю тебя», – Дан облизнул сухие губы. – И я подумал, может ей просто удобно? Знаешь ли, большая часть бюджета – это моя зарплата, и основные траты тоже взял на себя я. Я отвожу ее каждое утро на работу на своей машине. А если я уйду, ей придется съехать к родителям. Аренду квартиры в одиночку она не потянет.
Когда он закончил, Кристиан начал тихо смеяться. Олаф странно посмотрел на друга и уже успел пожалеть, что поделился с ним своим сокровенным.
– Дружище, тебе почти 30, а ты сидишь, и как подросток рассуждаешь, любит она тебя или нет, ведь она ни разу не сказала этого словами! Боже мой, взгляни правде в глаза: она в тебе души не чает. Помнишь, как ты жаловался, что Софи терпеть не может, когда ты играешь в футбол со своей командой до поздней ночи, готовясь к любительскому турниру? А кто по итогу пришел тебя поддержать?
– Она, – признал он.
– Вот! А она ведь совсем ничего не понимает в футболе, – улыбнулся Кристиан. – А помнишь, когда мы возвращались с концерта из другого города и твоя машина заглохла? Нам бы пришлось ночевать посреди трассы, если бы не Софи. Она поздней ночью разбудила брата и приехала с ним к нам на помощь.
Олаф задумался.
– А когда ты заболел ангиной и даже с кровати встать не мог? Софи взяла отгулы на работе за свой счет, чтобы за тобой поухаживать.
– Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, – почесал затылок Дан. – Да, она очень много сделала для меня, всегда была рядом в сложные моменты. Разве отношения ее к этому не обязывают?
– Ох-хо-хо, старина, в этом ты глубоко ошибаешься. В нормальных отношениях люди заботятся и поддерживают не потому что так надо, а потому что они хотят. Чтобы признаться человеку в любви, не нужно прикладывать никаких усилий. А вот поступки... Особенно те, когда надо отказаться от чего-то своего – это совершенно другое. Софи делала это все не потому что так принято, она искренне хотела быть рядом с тобой. Она могла не идти на этот турнир и заняться своими делами, но нет, пошла ведь, и громче всех кричала твое имя с трибуны. Она могла не тревожить своего брата и просто скинуть тебе несколько номеров службы эвакуации машин. И Бог его знает, сколько бы мы просидели там в темноте и холоде. Когда ты заболел, она могла бы ограничиться тем, чтобы привезти тебе фрукты, но Софи отпросилась с работы, варила тебе куриный суп и следила, чтобы ты не забывал принимать лекарства. Разве это не говорит о ее чувствах громче слов?
Слова Криса дали Олафу пищу для размышлений. Он сжал губы и нахмурился, а на лбу появились морщины. Вскоре его лицо вновь приобрело дружелюбный вид.
– Знаешь, а ты прав. Моей бывшей девушке ничего не мешало клясться мне в любви и крутить шашни с другим парнем.
– Ты пришел к правильному выводу, – кивнул Фолкнер. – Софи замечательная, и любит тебя всем сердцем, даже если не говорит об этом прямо.
Дан кинул пустую банку из-под энергетика в сторону урны и, на удивление, попал точно в цель.
– Ты прав, старина. Однако я еще не уверен, что хочу жениться. Вот как ты понял, что Эва – та самая?
Кристиан неловко улыбнулся и отвел взгляд в сторону манекенов, одетых в красивые смокинги. Сейчас он почувствовал стыд: он-то женится по расчету, и с видом человека, познавшего суть отношений, раздает советы и подталкивает к свадьбе. Фолкнер знал, что его лучший друг не любит серьезных перемен. Он до последнего откладывал переезд с Софи в совместную квартиру и не торопился знакомить ее с семьей. Что уж там, Олаф даже не сразу расстался со своей бывшей, когда узнал об измене, потому что ему стало дурно от мысли, что придется начинать все с начала. А когда Крис заявил о свадьбе, то неоднократно делился переживаниями, что теперь они перестанут видеться и вместе играть в видеоигры на приставке.
Честен ли он по отношению к другу? Наверное, нет. Да, в глубине души Фолкнеру хотелось бы, чтобы Баккер стала ему кем-то другим, а не просто невестой напрокат. И сейчас он сам находится в такой ситуации, когда боится признаться девушке в своих уже искренних чувствах.
В его голове роилось множество вопросов. А что, если он ей не нужен? Она ведь мечтает возобновить учебу и слетать во Францию. И начиналось это все только лишь потому, что они оба хотят решить проблемы с деньгами. Его чувства могут лишь испортить дело. Все и так пошло не по плану с тех пор, как в жизнь Эвы вернулся Бьерн и об афере узнал отец Фолкнера.
Но что Кристиану оставалось еще сказать? Он знает Софи и Олафа много лет. Их отношения развивались у него на глазах, и он мог поклясться чем угодно, что никогда не видел такой нежности и любви, с которой эта девушка смотрит на его друга. Даже в моменты ссоры она старается первой помириться. И сказать, что Софи врет о своих чувствах, значит, стать слепым глупцом. А сказать правду другу он не мог.
– Однажды я смотрел на то, как она спит в моей кровати, и решил, что так и должно быть. Что я не представляю рядом с собой никого другого и даже пытаться не хочу. Эва... Она понимает меня. И принимает таким, какой я есть, даже если наши вкусы и взгляды расходятся. Ты же помнишь, как было с Эстер? Она хотела изменить меня и сделать таким, чтобы ей было удобно. А Эва спокойно принимает мои плюсы и минусы. С ней мне не нужно спорить и притворяться, искать компромиссы. И это именно то, что я ждал все эти годы.
Олаф наигранно зашмыгал носом и скорчил мину, будто вот-вот заплачет. Он всегда начинал разыгрывать клоунаду, когда их разговоры становились слишком серьезными. Такой вот он, не может усмирить внутреннего ребенка, когда следует снизить градус юмора до нуля.
– Мой мальчик стал совсем взрослым! – сказал он, пытаясь имитировать дрожь в голосе.
Кристиан рассмеялся и легонько толкнул друга в плечо.
– Придурок! – задыхаясь от хохота произнес жених. – Только попробуй повторить это на свадьбе, я попрошу Иоланду что-нибудь с тобой сделать после церемонии.
– Обещаю, буду стоять с каменным лицом, как охранник при входе в клуб, – Олаф, пытаясь сдержать смех, попробовал сделать серьезное выражение лица, но лишь спровоцировал новый приступ смеха у друга.
Он сощурил глаза и сделал из губ трубочку, как обычно делают перед поцелуем, а затем сказал:
– Простите, вы не можете пройти внутрь, у вас слишком веселое лицо. Вам есть чему радоваться, мадам? Сегодня траур: очередной мужчина теряет статус холостяка.
Громко выдохнув, Крис постарался успокоиться.
– Все, хватит. Я не могу так больше. А мы еще и костюм не выбрали!
Олаф ухмыльнулся.
– А мне кажется, что выбрали. Ты в этом костюме уже полчаса стоишь и ни разу не пожаловался, что тебе что-то давит или колет.
Фолкнер вновь повернулся к зеркалу и поправил пиджак. Костюм действительно сидел шикарно, да и выглядел так, что в нем не стыдно показаться на свадьбе в статусе жениха.
– Доверюсь твоему вкусу, дружище. Но если Эва увидит меня в этом и убежит из церкви, будешь сам ее искать, – шутливо ответил Крис.
– Увидев тебя в этом костюме, она влюбится в тебя во второй раз. Еще спасибо мне скажешь!
– Да... Влюбится. Хочется в это верить, – загадочно ответил Фолкнер и улыбнулся своему отражению.