Глава 23. Аксель
– Это – Хайди Блом, это – Фрида Ульрих, а я – выродок года. Приятно познакомиться с вами лично, – адвокат едко ухмыльнулся и протянул журналисту ладонь для рукопожатия. – Я вашу статью даже в рамочку поставил.
Перед Акселем сидел молодой журналист в пижонском костюме голубого цвета. Он, кажется, совсем не испытывал смущения, лишь с интересом разглядывая его.
– Очень рад, – наконец ответил корреспондент и ответил на рукопожатие. – Кнуд Ормар. Говорят, встретить вас – не к добру.
– Это вы сами выдумали? Смешно, – Фолкнер хмыкнул и поправил галстук.
– Так с чем же вы ко мне пожаловали?
Фолкнер достал папку со всеми документами и передал ее журналисту. Пока тот изучал материалы, мужчина окинул взглядом помещение редакции. Они сидели в похожей на стеклянный аквариум переговорной, огороженной от остального офиса лишь тонким стеклом. Но даже здесь было слышно, как быстро стучат по клавиатуре коллеги Кнуда, рождая очередные сенсации, и как громко переговариваются редакторы, обсуждая актуальные темы, достойные оказаться в новом выпуске журнала «Норвегия сегодня».
– Значит, вы хотите обнародовать историю двух девушек, которых обманул их бывший бойфренд?
– Не просто обманул, – поправила журналиста Хайди. – Посмотрите на меня. Из-за него я оказалась в инвалидном кресле. Я была фигуристкой, и вполне могла оказаться в сборной, если бы не он. Теперь моя семья едва сводит концы с концами, пытаясь закрыть кредит для Хансена и оплачивая счета на мое лечение.
– А меня оставил с ребенком на руках, – влезла Фрида. – Я несколько раз пыталась через суд выбить из него хотя бы алименты на дочь. Но он всегда выходит сухим из воды.
Кнуд поджал губы, раздумывая.
– Это не совсем наш формат. Видите ли, в полиции сейчас вряд ли дадут какой-нибудь стоящий комментарий, вы совсем недавно подали заявление. Не факт, что оно дойдет до суда.
Аксель, сидевший все это время с натянутой улыбкой, вдруг переменился в лице. Он стал похожим на тигра, готового напасть – напрягся так, что на его висках вздулись вены.
– Не ваш формат? Да как ты смеешь?! – Фолкнер стукнул кулаком по столу так, что Ормар чуть не подпрыгнул. – Две оказавшиеся на обочине жизни девушки пришли к тебе, жалкой офисной крысе, за помощью, и я – их официальный представитель. По моему совету они обратились в крупнейшее издание города, чтобы придать дело огласке, потому что помощи ждать неоткуда. И ты говоришь, что это не ваш формат? Называть меня в своей статейке отморозоком, выродком, сукиным сыном – всегда пожалуйста. Но когда просят о реальной помощи, это вдруг не совпадает с тем, что вы печатаете.
Аксель говорил так громко, что люди, сидевшие неподалеку, отвлеклись от своей работы и стали наблюдать за конфликтом. Кнуд начал нервно теребить пальцами край своего пиджака. От его былой уверенности не осталось и следа. Он то открывал рот, желая что-то сказать, то закрывал, от чего стал похож на рыбу, выброшенную на берег.
– Что здесь происходит?
В дверях переговорной возникла тучная женщина, одетая в платье, больше напоминающее балахон. На ее бейджике было написано – Ребекка Ловис, главный редактор.
– Ох, я с радостью объясню, – Аксель потер ладони. – Ваш подчиненный считает, что он достаточно смелый, чтобы оскорблять меня в своих статьях. Но при этом он слишком труслив, чтобы помочь двум девушкам, оказавшимся в беде.
Как только главный редактор села на свободное место, адвокат передал уже ей документы и кратко обрисовал ситуацию. Но Фрида и Хайди вцепились в Ребекку как в спасительную соломинку – наперебой рассказывали ей обо всех ужасах, которые им пришлось пережить.
Искалеченная Бьерном фигуристка Блом показывала фото своих наград и видео с тренировок, со слезами на глазах вспоминая, как ей прочили большое будущее в спорте. А Ульрих нашла в переписке с матерью сканы медицинских заключений – на пятом месяце беременности девушка написала Хансену, чтобы пристыдить его и воззвать к совести. Но тот начал ее шантажировать, и Фрида от стресса едва не потеряла ребенка.
Главный редактор журнала сидела и слушала все, что рассказывали ей несчастные девушки. Сначала ее лицо было каменным и холодным, но постепенно оно становилось мягче, а в глазах промелькнула искра сочувствия. Аксель был доволен собой, и сидел, скрестив руки на груди, поглядывая на Кнуда и предвкушая победу.
– Понимаю, что история достаточно сложная, – сказал Фолкнер, когда Хайди и Фрида закончили. – Но и вы попробуйте проявить хоть немного сострадания к этим девушкам. Им как никогда нужно, чтобы справедливость восторжествовала. Шансы вырастут, если придать дело огласке.
Ребекка молча сидела, перебирая в руках документы, и тяжело дышала, размышляя над услышанным.
– Представьте, если на нашем месте окажется ваша дочь или племянница, – тихо отозвалась Фрида. – Пока этот выродок ходит по земле, он продолжит ломать судьбы таких же наивных девушек, как мы.
Ловис взглянула на своего подчиненного. Кнуд молчал, отвернувшись куда-то в сторону.
– Я лично прослежу, чтобы статья вышла в ближайшее время, – наконец сделала решение Ребекка. – Ормар, завтра едешь к ним в гости с фотографом. И мне плевать, что у тебя выходной.
Девушки заметно приободрились и начали горячо благодарить женщину. Аксель впервые за долгое время широко и искренне улыбнулся, понимая, что рядом с очередным пунктом его плана можно поставить галочку. Это еще один шаг к тому, чтобы посадить негодяя.
– Единственное условие: до выпуска материала вы не будете обращаться к нашим конкурентам и оставите за нами право получать комментарии первыми. Договорились? – обратилась Ловис к Фолкнеру.
– Само собой. С вами приятно иметь дело, – адвокат достал свою визитку и протянул женщине. – Звоните в любое время.
Ребекка проводила девушек и Акселя на подземную парковку. Там ждали отец Хайди и Томас собственной персоной. Они оба не хотели общаться с журналистами. Герр Блом не верил газетчикам, а прокурор Уле не желал светиться и своим присутствием провоцировать сплетников, поэтому остался ждать в машине.
– Папа! У нас получилось! – радостно сказала Хайди, когда отец подошел к ней.
Это был худощавый бледный мужчина с потухшим взглядом. Когда его дочь сообщила, что журналисты помогут им, он скромно улыбнулся и потрепал ее по голове, словно маленького ребенка.
Томас наблюдал за этим, выйдя из авто. Когда-то и Эва скажет, что у них все вышло. А он обнимет ее так крепко, насколько это возможно, и попросит больше ничего не скрывать.
– Какой-то ты грустный. Случилось что? – Аксель положил руку на плечо своему новоиспеченному напарнику.
– Я не могу понять, почему Эва не обратилась ко мне. Мать она всегда берегла, у нее слабое сердце. Но я-то? – Уле вздохнул.
– Потому что она дорожит тобой. И не хочет, чтобы ты оказался в тюрьме, – усмехнулся Фолкнер. – Иногда мы храним секреты от родителей, чтобы их не расстраивать. Но это не от недоверия, а от большой любви. Боюсь представить, что бы ты сделал с Бьерном, узнав обо всем раньше. Потому что я бы на твоем месте и мокрого места от него не оставил.
– Хочется в это верить, – отозвался Томас.
Аксель достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и закурил. Прокурор же провожал взглядом автомобиль отца Хайди, погрузившись в грустные мысли.
– У Линды слабое сердце, говоришь? Жаль. А я-то хотел тебя позвать на свадьбу.
Адвокат зажал зубами сигарету и вытащил слегка помятое приглашение. Изначально оно предназначалось для него и Хелен, но Фолкнер зачеркнул эту строчку и приписал сверху «Наши любимые Томас и Линда Уле». Увидев это, прокурор тихонько засмеялся.
– Ты правда хочешь, чтобы мы пришли?
– Конечно. Какой хороший отец пропустит свадьбу дочери? Пусть и фиктивную.
Последнее слово прозвучало с таким родным теплом, что Тому было сложно сдержать нахлынувшие эмоции. Он неожиданно сжал Акселя в объятиях, словно они никогда и не были врагами. Фолкнер едва не выронил сигарету.
– Боже, еще чуть-чуть, и ты бы сломал мне спину. Еще одна такая выходка, и я подам на тебя в суд за домогательства! – адвокат нервно усмехнулся и стряхнул сигаретный пепел на пол. – Шутка. Но до произнесения клятв мы с тобой враги, заключившие временное перемирие. Не лишай меня этого удовольствия.
– Ох, а я и не посмотрел дату свадьбы.
– Завтра. Они женятся завтра. Езжай домой, скажи Линде. Пусть достает из гардероба свое самое красивое платье.
Уле схватился за голову.
– Я собирался посмотреть вечером турнир по хоккею. Видимо, мне придется объехать весь город, чтобы жена нашла подходящий наряд.
Фолкнер похлопал прокурора по плечу.
– Я это прошел, теперь твой черед. Не опаздывай завтра. Эва тебя точно не простит, если под венец ее поведет кто-то другой.