Глава 25
Будучи принцессой, Лиса заслужила репутацию добродетельной и благочестивой женщины. Ее возведение на трон изначально казалось людям благом, но вместо этого все превратилось в хаос. Министры погрязли в войне друг с другом, знатные семьи грызлись за влияние и богатство. Императрица была слабой, неспособной контролировать двор, и вместо того, чтобы пресекать интриги, она сама запускала их, становилась их частью. Каждый тянул одеяло на себя, чувствуя безнаказанность, и никто не видел в Лисе человека, который положит этому конец.
Обычные солдаты не могли рассчитывать на благосклонность знати и искали лидера, который наведет порядок. Сильного человека, на которого можно положиться. И теперь этот человек вел их вперед — Чонгук.
Выйти из тюрьмы оказалось не сложнее, чем просто открыть дверь. Стража даже не сопротивлялась — они подчинились мгновенно, будто ждали этого момента.
И сейчас, когда Чонгук стоял перед стенами дворца, мрачный и непоколебимый, он знал, что у него нет пути назад.
Если мятеж подавят, все, кто поднял меч против императрицы Лисы, погибнут. И не только они, будут уничтожены даже их семьи. В этом мире проигравших не щадили. Офицеры и солдаты знали это не хуже, чем он.
Чонгук мог бы все сделать по-другому, взять то, что само шло к нему в руки — жениться на Лисе и получить официальный статус, позволяющий ему получить власть без мятежа. Но на место будущей императрицы у него были совсем другие планы.
Троица демонов сообщила, что Дженни отправилась в столицу и желает получить трон. Что ж, чтобы найти беглянку, Чонгук готов сделать трон приманкой. И будь что будет.
К Чонгуку подошел капрал Джан.
— Генерал Чон, — голос был твердым, но в нем звучало напряжение. — Вы понимаете, что если мы сделаем этот шаг и оступимся, нас всех ждет смерть? Мы и наши семьи — все будет уничтожено. Поэтому прежде, чем мы пойдем за вами, мы должны знать... точно ли вы готовы идти до конца? Не будите торговаться с ними? Не согласитесь на их условия?
— Сомневаетесь во мне? — холодно бросил Чонгук.
— Поклянитесь, что если мы победим сегодня, если даже небо упадет на землю, вы возьмете власть в свои руки. Не отдадите императрице или министрам, не сговоритесь с ней и отстраните ее от управления. Тогда мы поклянемся вам в верности.
Чонгук на мгновение взглянул на каждого из офицеров. Сейчас казалось, что все, случившееся с того момента, как он впервые оказался в императорском дворце, вело его сюда.
Что бы ни случилось, сегодня он заберет власть себе. И если Дженни потом захочет получить трон, принцессе придется прийти за этим к нему. А там... Там он решит, как поступит дальше.
Губы сами собой сложились в мимолетную улыбку.
— Клянусь, — прогремел его голос. — Сегодня, что бы ни случилось, я заберу трон себе. Я не отступлю, не приму никаких сделок, не склоню голову. Отныне мы идем только вперед — к победе или к смерти.
На мгновение воцарилась тишина. Затем офицеры, как по команде, один за другим начали выкрикивать:
— Клянемся! — их голоса становились громче, пока все они не подняли свои мечи.
Чонгук видел, как солдаты смотрели на него — кто-то с решимостью, кто-то с сомнением.
— Солдаты! — начал Чон громко и уверенно. — Императрица слаба, двор утонул в интригах и предательстве, империя разваливается на части. Они думают, что могут продолжать править, пока народ страдает.
Он сделал шаг вперед, каждый солдат, каждый офицер следили за его движениями, ловили каждое слово.
— Мы — те, кто проливает кровь на поле боя, — продолжал Чонгук. — Те, кто защищает империю. Мы — настоящая сила этой империи! А не министры и придворные, жирующие за наш счет! И сегодня мы возьмем власть в свои руки. Мы наведем порядок там, где его давно нет.
Ряды солдат взорвал рев одобрения.
— За генерала Чона! — закричали они, поднимая оружие к небу.
Чонгук мрачно улыбнулся. Империя жаждала перемен, и кто он такой, чтобы препятствовать этому желанию?
Город утопал в мягком свете тысяч фонарей. Казалось, вся империя погружается в праздник, посвященный середине осени, далекий от любых мыслей о войне. Но это спокойствие было обманчивым.
Через ворота, открытые по приказу генерала, почти бесшумно двигалась армия. Они не встретили сопротивления — ни один стражник не поднял оружие. Горожане, увидев ряды вооруженных солдат, лишь останавливались и пропускали их, не в силах понять, что происходит. Кто-то предположил, что это часть торжества.
Чонгук остановился перед дворцовыми воротами. Несколько команд — и ударили тараны. Двери затрещали под натиском, а затем с оглушительным грохотом упали.
Внутренняя стража побросала оружие — никто не хотел жертвовать собой ради слабой власти.
— Вы — займите дворец, — сухо приказал Гук одному из отрядов. — Остальные — за мной.
Его взгляд устремился в сторону трапезной. Он знал, что именно там сейчас Лиса должна была проводить церемонию зажжения благовоний, как символ преемственности власти и связи с предками. Полный темных ожиданий, Чонгук повел своих людей в зал.
Стража, стоящая у входа, не сразу поняла, что происходит. Несколько взмахов мечей — и все закончилось. Солдаты, угрожая оружием, окружали ряды знати и расчищали для Чонгука путь.
Генерал, величественно вскинув голову, шел мимо чиновников и министров прямиком к алтарю. Он ощущал себя так, будто уже стал новым императором. Вот только никакой радости от этого не испытывал.
А ведь когда-то, когда он был тем, кого все унижали и притесняли, он думал, что получить власть над другими будет здорово. Сейчас в его власти было казнить или миловать каждого из присутствующих в этом зале, так почему же внутри так холодно и пусто?
Не лучше ли заполнить эту пустоту хоть чем-то? Например, своими демоническими силами, которые он так долго и старательно пытался подавить? Дать им наконец прорасти, расцвести пышным цветом.
Последние люди на его пути к алтарю расступились, и Чонгук наконец увидел...
— Дженни? — Он почувствовал, как кровь в жилах застыла, но лишь затем, чтобы раскаленной лавой ударить сначала в сердце, а потом в голову.
Женщина, о которой он мечтал, которую хотел одновременно покорить и защитить. Его неутолённое желание, рваная рана на его сердце. Это была она: ее высокие скулы, ее гладкие черты лица, в которых мягкость странно сочетается с холодным величием, ее черные миндалевидные глаза, которые смотрели с тревогой и удивлением. Этот взгляд буквально сбивал его с ног.
Даже демоническая сила откликнулась, закипая внутри меридиан. Вся его суть потянулась ко второй принцессе, как измученный жаждой путник тянется к ручью.
— Ваше Величество, натравите на него дракона! Остановите генерала Чона! — услышал Чонгук голос Первого министра. Он прозвучал словно через толщу воды, далекий и не важный.
Дракон? Причем здесь дракон?
— Чонгук! Ты пришел спасти меня?! — позвала Лиса. Она тоже где-то здесь? Чтобы выяснить это, нужно было оторвать взгляд от Дженни, но это оказалось выше его сил. — Чонгук! Она подняла мятеж, схвати преступницу! Она убила нашего отца! Она убийца, которая хочет власти!
Власть? Так демоны не солгали, и Дженни действительно отправилась в столицу за властью. Судя по тому, что Первый министр обратился «Ваше Величество» именно к ней, а не к Лисе, у второй принцессы все получилось. А Гук... он помешал ей сейчас?
Она действительно все это время хотела занять трон и шла к этому? В какой-то момент Джен просто решила, что он не достоин стать ее пешкой в борьбе за трон. И видимо поэтому их пути разошлись так надолго...
— Генерал, вы поклялись, что возьмете власть в свои руки. Помните о своей клятве. Даже если небо упадет на землю, — тихо проговорил капрал Джан, следовавший за Чонгуком.
Это помогло наконец очнуться. Прийти в себя, скинуть наваждение.
Чонгук медленно огляделся, затем резко поднял руку и отдал приказ:
— Схватить их обеих! — холодно скомандовал он, указывая и на Лису, и на Дженни.
В ответ на его слова перед Дженни возникли три фигуры. Первый, Второй и Третий вынырнули из тьмы, направляя оружие на того, кого еще недавно почтительно называли «хозяин Чон».
Сердце, переполненное ненавистью и обидой, пропустило удар, но Чонгук заставил себя поднять голову и лишь слегка качнул подбородком, подавая солдатам знак — не вмешиваться. Эта схватка была его, и только его.
Как эти трое смели вставать у него на пути? Между ним и его принцессой. Гнев волной захлестнул его, глаза застила кровавая пелена. Внутри вскипела та черная ярость, что затаилась в нем давным-давно, и теперь она грозила вырываться наружу. Нити демонической энергии сплетались у него в груди, он мог бы подчинить демонов силой, ударить, поставить на колени не обнажая меч. Но захотелось показать Дженни, чего стоят «защитники» на которых она его променяла.
Демоническая часть, которую еще недавно удавалось держать в узде, теперь вовсю нашептывала: «Убей предателей, уничтожь, раздави. Они не смеют...»
— Нет! Не надо! — воскликнула Дженни, но демоны, не слыша ее, уже ринулись в бой.
Первый взмахом клинка рассек воздух, Чонгук молниеносно уклонился и тут же атаковал в ответ. Оружие блеснуло, мечи со звоном сошлись, и вот Чонгук уже отбил удар Второго. Третий напал со спины, Чонгук мгновенно обернулся, парируя выпад.
Точные движения, хладнокровный расчет — он даже не напрягался. Хотел показать Дженни, чего стоят ее хваленые защитники, насколько они ничтожны в сравнении с ним. Даже трое на одного — для него это слишком легко.
Всего несколько мгновений, и вот Первый уже рухнул на колени, обезоруженный и с рассеченной рукой. Третий, едва успев прикрыться, был отброшен к стене. Второй с шипением отступил к Дженни.
— Стойте! — крикнула она, выступая вперед. —Хватит драться! Первый, Второй, Третий, прекратите бой! Это приказ!
Демоны все еще сжимали в руках оружие, но больше не двигались.
«Как благоразумно», — с долей презрения подумал он. Должно быть, ей неприятно видеть своих подчинённых, поверженных и беспомощных.
Вот только что-то внутри болезненно дрогнуло, когда Дженни присела рядом с Первым, осматривая у того рассеченную руку. Принцесса вытащила платок и зажала им рану демона.
«Это последний раз, когда она заботится о ком-то другом», — пообещал себе Чонгук, скрипнув зубами.
— Ваше Величество! Почему же вы не натравите на него дракона? — громко прошептал Первый министр обращаясь к Дженни.
«Дракона? — Чонгук даже не сразу понял, о чем речь, но как только повторил слова министра про себя, все осознал: — Слухи, которые распространялись о Дженни, что она была наездницей дракона. Дракона, имитацию которого построила Сяо Джень. Интересно, где сама Сяо Джень? Сбежала, когда он отправился в тюрьму, как и хотела? Нужно будет допросить демоническую троицу...»
Не успел он отдать приказ увести принцессу, как в зал ворвался Гоушен.
— Хозяин, все в порядке? — спросил он, а потом заметил Дженни и засиял от радости. — Принцесса! И ты тут! Мейлин обрадуется, когда тебя увидит! Она сейчас в саду, тут рядом. А ты где была? Хозяин так долго...
Чонгук отвесил этому болтуну легкий подзатыльник.
— Молчу-молчу, — надулся летучий лис, но все равно пробурчал едва слышно: — Чего сразу драться-то? Я просто рад ее видеть, будто сам не рад...
— Мало? — услужливо осведомился Гук.
Гоушен широко улыбнулся и жестом показал, как зашивает себе рот.
— Следи за этими тремя, понял? Не спускай с них глаз, — приказал ему Чонгук и снова повернулся к Дженни, избегая смотреть ей в глаза.
Его разрывали на части противоречивые эмоции. Хотелось упасть перед ней на колени и одновременно наказать ее за то, что посмела исчезнуть так надолго. Хотелось вымаливать прощение и вместе с тем накричать, причинить боль, чтобы она поняла, как плохо было ему самому. Хотелось подарить ей весь мир, но при этом, чтобы всем миром для нее стал лишь один он. Запереть, закрыть, спрятать ото всех, как величайшее сокровище. Что ж, последнее ему по силам.
— Уведите их обеих, — повторил приказ он, нарочно не выделяя ни Дженни, ни Лису. — Запереть поодиночке во дворце и приставить охрану. Никого не пускать, пока я не отдам нового распоряжения.
Лиса еще пыталась что-то возразить, а вот Дженни ушла с холодным, бьющим по нервам спокойствием. Лишь у самого выхода она обернулась на Чонгука, который по-прежнему старался делать вид, что не смотрит на нее.