Глава 27
Первое, что я ощутила — прохладные шелковые простыни. Кое-как протерев глаза, я приподнялась на локтях и осмотрелась.
Резьба на стенах, золотые статуэтки, изысканный фарфор. В воздухе витал аромат благовоний, но при этом он был скорее раздражающим, чем приятным. Где я? Еще и незнакомая одежда на мне. Когда я успела переодеться?
Голова была тяжелой, словно набитая ватой. Медленно всплывая из глубин памяти, начали возвращаться воспоминания о вчерашнем дне.
Моя попытка захватить власть, затем мятеж во дворце, лязг оружия. Лиса... Мейлин бросилась вперед, закрывая меня собой.
«Нет, нет!» — с ужасом вспомнила я.
Лиса убила Мейлин. А Гоушен... Он спас ее, а затем... исчез. Растворился, пожертвовав собой ради Мейлин.
«Это я во всем виновата...» — пронеслось в голове.
Я с трудом сдержала рвущиеся наружу рыдания. А в голове продолжали вспыхивать образы вчерашнего дня.
Моя ярость. Гнев, смешанный с болью. Я схватила меч, чтобы убить Лису. Но Чонгук не дал мне этого сделать. Он удержал меня.
Чем все закончилось, я не помнила. Может быть, я потеряла сознание? Или Чонгук вырубил меня?
Боль, беспомощность и ужас смешались в одно чувство, захватившее меня полностью. С трудом подавив дрожь, села на постели. Нужно срочно выйти на воздух. Эти удушающие благовония не давали сосредоточиться.
Но не успела я встать, как услышала шаги. В комнату вошли служанки и почтительно склонились. Лица их казались обеспокоенными, но в то же время пустыми.
— Ваше Высочество, вы проснулись, — промолвила одна из них. — Желаете, чтобы эти слуги помогли вам умыться?
— Как вас зовут? — я поочередно оглядела каждую. Они были одинаковыми, словно сестры: низкорослые, тощие, с черными волосами, стянутыми в тугие пучки. Лица сероватые, будто кто-то стер с них все краски. А из-за близко посаженных глаз девушки выглядели настороженными, словно постоянно чего-то боялись.
— Эту служанку зовут Гуода. — представилась одна из них, а затем указала на своих товарок, — А это Хэйтоу и Кепада.
Я невольно поморщилась: очень уже неблагозвучные были имена. И если у Гоуды в имени слышались иероглифы «кастрюля» и «большая», то у двоих девушек за ее спиной они звучали как «черномазая» и «страшная», хотя ни страшными ни черномазыми они обе не были.
— Гуода, что это за место? — мой голос звучал сипло, должно быть я охрипла после вчерашних событий.
— Вы во дворце «Послушания и смирения» в Запретном городе, Ваше Высочество, — ответила та, не осмеливаясь смотреть мне в глаза. — Как только эти слуги помогут вам привести себя в порядок, они доложат императору, что вы проснулись.
— Императору?
— Да, императору Чонгуку. Церемонию еще не провели, но Его Величество уже занял трон.
Чонгук стал императором? Я не сдержала нервного смеха, а из глаз сами собой брызнули слезы.
— Ваше Высочество? — служанки начали хмуриться и переглядываться, не понимая, что со мной происходит.
А я все смеялась и плакала одновременно, не в силах прекратить делать ни то, ни другое. Будто безумная.
Я столько раз пыталась изменить сюжет, но в итоге все произошло так, как происходило в дораме. Чонгук на троне. А я... Я заперта в Запретном городе, как принцесса, которой он одержим.
Все мои усилия, все, что я пыталась изменить, но в итоге сделала только хуже. Едва не погубила Мейлин, убила Гоушена.
И что теперь? Все вернулось на круги своя.
Я в бессилии сжала кулон на шее. Артефакт очищения до сих пор прятался под платьем. Хоть это осталось со мной.
Я подняла взгляд на служанку.
— Кто меня переодевал? — с трудом выдавила, пытаясь взять себя в руки.
— Вчера вы перенервничали и потеряли сознание, Ваше Высочество, — Гоуда вновь поклонилась. — Его Высочество лично отнес вас сюда, а затем приказал этим слугам переодеть вас.
Я тяжело сглотнула. Значит, Чонгук не видел артефакт.
— Где Мейлин? — Сердце сжалось в страхе.
Служанки переглянулись, а затем упали на колени.
— Простите, Ваше Высочество, но император запретил отвечать на ваши вопросы, которые не касаются вас лично. Пожалуйста, не спрашивайте, Ваше Высочество. — Они принялись испуганно биться лбом в пол.
— Успокойтесь, хватит, не надо! — Я вскочила с кровати, чтобы остановить их, но в итоге, едва оказавшись на ногах, сама чуть не упала. В глазах потемнело от резких движений, и если бы не подхватившие меня девушки, лежала бы я на полу рядом с ними.
— Осторожнее, Ваше Высочество. Если с вами что-то случится, мы лишимся голов, — запричитала Гоуда.
«Что с Мейлин? Почему они ничего не рассказывают? Почему Чонгук приказал им молчать?» — метались в моих мыслях вопросы.
Служанки тем временем начали умывать меня, осторожно протирая лицо теплой водой. Затем долго укладывали мне волосы в замысловатую прическу. Я не сопротивлялась и позволяла им делать все, словно безвольная кукла.
Они молчали, не смотрели в глаза. Лишь Гоуда иногда осторожно касалась моего плеча и скупо о чем-то просила, когда нужно было повернуть голову или поправить подкладки платья. Закончив, они поклонились и вышли из комнаты, оставив меня одну.
Сначала я просто сидела на кровати, пытаясь понять, что делать дальше. Тишину нарушало только мое дыхание и глухие шаги стражников за дверью.
Время шло, но Чонгук не приходил, поэтому я заставила себя подняться и начать осматривать дворец «Послушания и смирения». Он был воистину великолепным и помпезным: колонны, украшенные нефритовыми вставками, полы, выложенные мрамором. Все вокруг казалось роскошным, но холодным.
Снаружи цвел огромный сад, по периметру которого вдоль стен стояли стражники. Много стражников. Но никто не осмеливался даже смотреть в мою сторону, как будто я была призраком, увидеть которого — верная примета близкой смерти. Никто не разговаривал со мной, только давали короткие ответы на прямые вопросы, и то не на все.
Это не дворец, это клетка. Огромная, богато украшенная клетка.
Я ждала Чонгука, теряясь в догадках, что он скажет и что будет дальше. Ждала все утро, весь день и вечер. Неизвестность съедала изнутри. Мне нужен был хоть кто-нибудь, кто ответит на мои вопросы.
— Позовите евнуха Юэ, — приказала я следующим утром, когда служанки пришли умывать меня. — Хочу, чтобы мне прислуживал он.
Я думала, они снова начнут биться головой о пол и рассыпаться в извинениях, что не могут выполнить мою просьбу, но, к удивлению, спорить они не стали.
Служанки ушли, оставляя меня в томительном ожидании. Я сама умылась, переоделась и даже расчесала волосы.
Где-то через час в мои покои наконец вошел бледный от испуга евнух Юэ. Едва оказавшись передо мной, он опустился на колени и поклонился так низко, что лбом коснулся пола.
— Ваше Высочество, — произнес он сдержанно. — Вы пожелали видеть этого недостойного евнуха? Юэ Ин прибыл по вашему приказу.
Я молча кивнула, жестом отправив прочь служанок. Те, хоть и замешкались на мгновение, но покои покинули, прикрыв за собой двери. Не хотелось, чтобы кто-то слышал наш разговор.
— Юэ Ин, я хочу, чтобы ты сделал мне прическу, — я указала на стул рядом с зеркалом.
Евнух явно удивился, но не осмелился ослушаться. Пока он тихо и сосредоточенно работал, я наблюдала за его отражением, он казался тонким и незаметным, как тень.
— Юэ Ин, — начала я, стараясь говорить как можно тише. — Что произошло во дворце позавчера? Чонгук занят усмирением министров? Как он? Как Мейлин? Ты что-нибудь слышал о моей служанке? А Лиса?
Евнух замер, его пальцы перестали двигаться, и пряди волос, которые он укладывал, медленно опустились на мои плечи.
Юэ Ин снова бросился на колени.
— Простите, Ваше Высочество, — его голос задрожал. — Этот слуга не смеет говорить. Ему приказано молчать. Император...
— Император приказал молчать? — перебила я его, стараясь держать голос ровным. — И какое же наказание будет, если ты ослушаешься?
— Десять палок, — выдавил он, не поднимая головы.
Я сжала зубы. Было подло заставлять беднягу говорить, но, видимо, что-то надломилось во мне, после того, как я едва не убила Лису. Я больше не хотела быть хорошей. И не боялась совершать подлости.
— А сколько палок император тебе выдаст, если вспомнит, что именно ты облил его помоями по приказу генерала Хуа? — отчеканила я.
Юэ Ин медленно поднял голову, его глаза в ужасе расширились.
— Похоже, Его Величество забыл о том инциденте, но если ты не ответишь на мои вопросы, я с удовольствием напомню ему об этом, — фраза прозвучала холодно и жестко.
— Ваше Высочество... — лицо евнуха посерело, нижняя губа затряслась.
Он снова опустил голову, но я успела заметить, как в его глазах мелькнуло отчаяние. Мой шантаж ударил точно в цель, теперь Юэ Ину некуда было деваться.
— Этот слуга расскажет все, что знает, — голос его был тихим и прерывистым, в нем плескался страх. — Но умоляет вас... пожалуйста... не напоминайте императору о том случае с генералом Хуа. — А затем он едва слышно прохныкал, то ли обращаясь ко мне, то ли от нервов невольно озвучивая свои мысли: — Кажется, я зря на празднике середины осени загадал желание увидеть свою семью...
— Что ты сказал? — Судя по тому, как округлились его глаза, евнух не понял, что произнес это вслух.
— Этот ничтожный имел в виду... Если император все вспомнит, то слуга увидит свою семью очень скоро. Когда станет духом, а семье отправят посмертную табличку...
Я кивнула, не показывая ни доли сочувствия, хотя внутри кольнуло стыдом. Неужели я опустилась до шантажа? С другой стороны, а что еще остается?
— Встань и займись наконец делом, — я указала ему на гребень и заколки. — И я жду ответы на свои вопросы. Надеюсь, повторять не надо?
Юэ Ин затравленно сглотнул, но быстро поднялся и продолжил заплетать мои волосы, правда, уже не так аккуратно, как прежде. Его движения стали нервными и резкими.
— Император... — начал он так тихо, что даже я с трудом могла его расслышать, не говоря уж про тех, кто был за дверью. — Весь вчерашний день провел на совете с министрами. Многие из них недовольны, но боятся. Дворцовая знать беспокоится, пытается ставить императору условия, но те, кто открыто выступил против, оказались либо в заточении...
— Либо?
— Поплатились жизнями, — зловещим шепотом закончил фразу евнух.
Внутри похолодело, хотя удивляться было нечему. Так происходило и в дораме. Чонгук достаточно быстро подчинил себе двор, но некоторое сопротивление все равно преодолевать пришлось.
— Какие условия ему ставят? — зацепилась я за сказанное.
— Этот ничтожный не может знать подробности, — попытался увильнуть от ответа Юэ Ин.
— Не может, но наверняка знает, — отбила я. — Рассказывай все.
— Этот ничтожный только слышал, что министры настаивают на том, чтобы Его Величество сочетался браком с Лисой, для соблюдения преемственности. Но при этом хотят, чтобы после этого император взял себе жен и наложниц из знатных родов, и именно они должны рожать в будущем наследников, а не Лиса. Так знатные семьи будут уверены, что новый император во время своего правления учтет и их интересы.
Конечно, это было неизбежно. Браки для укрепления власти — обычное дело. И пусть в дораме Чонгук женился только на Лисе, сейчас все вполне могло пойти по-другому. Но думать об этом было неприятно.
— Мейлин. Расскажи про нее, — потребовала я, — С ней все в порядке?
— Ее состояние мне неизвестно. Слуги шепчутся, но никто не знает наверняка. Ее заперли в одной из дворцовых комнат. Император выставил стражу, никому не позволяет приближаться туда. Говорят, он сам лечит ее. Лично.
Это звучало странно, ведь Чонгук всегда холодно относился к Мейлин. Может, он действительно лечит ее после случившегося? Лечит магией, потому и не подпускает никого?
«По крайней мере, она жива», — старалась унять тревогу я, но вопросы только нарастали.
— Гоушен? О нем что-нибудь известно?
Это, пожалуй, был самый опасный вопрос. До того, как Гоушен появился и спас Мейлин, Чонгук успел отослать стражу, поэтому рядом никого не было. Но слишком много всего происходило разом, нельзя поручиться, что никто ничего не видел.
— Вы про то, что слуга императора оказался... демоном? — последнее слово евнух произнес одними губами. — Я слышал разговоры о том, что если слуга — демон, то и сам император может им быть... — Юэ затравленно обернулся, словно Чонгук стоял прямо за его плечом. — Но некоторые думают, что магии императора научил Цин Фан, ведь они столько времени провели вместе в походе, — закончился он, чуть бодрее и выжидательно уставился на мое отражение в зеркале.
Я неопределенно кивнула, не подтверждая, но и не опровергая его предположение. Нужно было срочно вернуть разговор в более безопасное русло.
— Ты не рассказал еще про Лису. Где она? Что с ней случилось?
— Она в темнице, под охраной, — Юэ Ин осмелился поднять на меня взгляд. — Ее заточили в глубинах дворца.
Радости или злорадства я не испытывала. Даже после всего, что Лиса сделала, новость о ее заточении оставила в душе странное ощущение пустоты.
— Чонгук собирается ее там держать до конца дней? — тихо произнесла я, пытаясь осмыслить услышанное.
— Не знаю, Ваше Высочество, — быстро ответил Юэ Ин.
В комнате повисла тяжелая тишина. Что ж, все так, как я и ожидала. Чонгук действовал решительно и беспощадно, сметая всех на своем пути, как и должен был по сюжету. А я оказалась его пленницей. Пленницей в красивой золотой клетке.
— Что теперь будет со мной, Юэ? — наконец спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Обо мне слухи ходят?
— Слишком много людей слышали вашего дракона, Ваше Высочество, чтобы теперь молчать. Слухи гуляют разные... — он говорил так, словно ступал по тонкому льду: взвешенно и осторожно. — Все гадают, куда он делся. Но люди сочли, что раз императора Чона дракон не сожрал, значит, он достойный человек, и ему стоит подчиниться.
На это оставалось только печально усмехнуться и понадеяться, что с Первым, Вторым и Третьим тоже все в порядке.
Интересно, нашел ли Чонгук механизм, который я спрятала в вентиляционной системе трапезной? Вряд ли сейчас тот зал используется, поэтому вполне вероятно, что не нашел.
— Ты помнишь трех человек, которые защищали меня во время мятежа... Об их судьбах что-нибудь знаешь? И еще мальчик, Маюнь...
Евнух покачал головой, но увидев, что его ответ меня расстроил, добавил с трепетом:
— Не переживайте, Ваше Высочество. Император приказал охранять вас и обеспечивать всем необходимым. Уверен, он не причинит вам вреда. Вы здесь в безопасности.
«В безопасности». Эти слова вызвали у меня горькую улыбку. В безопасности ли я, если нахожусь в руках человека, которому суждено меня убить? Однако, вопреки всему, эта мысль больше не вызывала во мне страха или ужаса.
В конце концов, все мы когда-нибудь умрем. Чем я лучше Мейлин или Гоушена, готовых принести себя в жертву ради того, кто им дорог?
Чонгук станет хорошим и справедливым правителем, люди будут благодарны ему за процветание империи. Это я знаю точно.
Я не хотела, чтобы кто-нибудь еще пострадал из-за меня. Я просто обязана не допустить этого. И если я умру, что ж, так тому и быть. Главное — провести отпущенное время так, чтобы не жалеть ни о чем.