Глава 29
Утро встретило тревожной тишиной. Чонгука рядом не было, и все же я ощущала отголоски его присутствия, витавшие в воздухе.
Не так я представляла себе нашу встречу. Я надеялась, у нас получится поговорить, надеялась, что смогу успокоить его, возможно даже рассказать о том, что я — Сяо Джень...
Но в итоге, когда я попыталась поговорить, все заготовленные заранее фразы вылетели из головы, а слова про повелителя демонов оказались не тем, с чего стоило начинать разговор. Едва я упомянула о грядущей дуэли, как Чонгук напрягся, его взгляд потемнел, губы сжались в тонкую линию. Он не успел ничего сказать, но сейчас вспоминая об этом, я понимала, что возможно, даже хорошо, что нас прервали.
Мог ли Чонгук воспринять мою фразу как то, что я угрожала? Ведь троица демонов рассказала ему столько небылиц.
Я надеялась, что, когда событие сбудется, он будет доверять мне и моим «снам». Но если Чонгук подумал, что это угроза — то нападение Повелителя демонов в будущем, для него будет лишь осуществлением этой угрозы и только увеличит пропасть, между нами.
Я села на краю кровати, поправляя растрепанные пряди волос.
— Гоуда! — громко позвала я, но никто не отозвался. — Юэ Ин! Евнух Юэ! — и тоже тишина.
«Может быть Чонгук вызвал их к себе?» — подумала я, вставая на ноги. Привести себя в порядок, я была способна и без слуг, но было странно и тревожно, что никто не откликался. Вдруг что-то случилось?
Вчера, перед тем как Чонгук ушел, Гоуда сказала, что с Лисой что-то случилось. Видимо, это было нечто действительно серьезное, раз служанка осмелилась тревожить императора ночью.
В углу комнаты стояла чаша с водой, я окунула в неё ладони и провела по лицу, смывая остатки сна. Взгляд упал на собственное отражение: волосы взъерошены, как после бессонной ночи, глаза кажутся покрасневшими.
Вытершись мягким полотенцем, подошла к шкафу и выбрала самое простое платье. Сняла ночную одежду и принялась переодеваться.
Мысли то и дело возвращались к Чонгуку. Он обещал прийти вечером. Согласиться ли он сегодня поговорить? Должен же быть хоть один шанс стать для него не врагом, не объектом вождения, а другом.
Я тронула кулон очищения, все еще висящий на шее. Сказать ему? Раскрыть, что военный инженер Сяо Джень, и Дженни — это одно лицо? Возможно, тогда все наладиться. А может, Чонгук не смирился с обманом и еще сильнее озлобился, посчитав, что это очередная интрига подлой второй принцессы.
И тут я вспомнила о магических книгах, запертых в библиотеке. Что если я подарю их Чонгуку? Расскажу ему о тайнике и о том, как его открыть?
Если Чонгук увидит, что я сама готова предложить ему знания, что могут сделать его сильнее, возможно, он перестанет видеть во мне опасность?
Ведь он и так скоро найдет их... Тогда не лучше ли, чтобы я помогла ему в этом? Предложу книги и древние свитки ему, и этим покажу, что не претендую на власть.
Я вздохнула, прокручивая в голове возможные варианты событий. С этого параноика станется даже в подарке увидеть подвох!
Может зря я вчера отказалась поставить ему условия? Сказала бы, хорошо, я буду тебе принадлежать, но дай мне больше свободы — возможность покинуть Дворец Послушания, а также относись ко мне не как к пленнице, а действительно как к императрице!
Ведь глупо отрицать, меня саму к нему неимоверно влекло, даже просто находиться рядом было обжигающе ярко, от его прикосновений захватывало дух, они порождали темный огонь внутри, с которым было сложно бороться.
Впрочем, теперь поздно сожалеть. Дождусь вечера, и расскажу ему про книги...
«А если он к тому моменту уже сам найдет их?» — внезапная мысль была словно удар мешком риса по голове. Я попыталась вспомнить, когда именно это случилось в дораме.
Кажется, почти сразу после церемонии провозглашения Чонгука императором. Вчера Гоуда говорила, что церемонии еще не было, но что, если она сегодня?
«И поэтому слуг то и нет рядом со мной» — мелькнула паническая мысль. Могли они уйти смотреть церемонию? Или нет? Как же плохо, что я не до конца разобралась с местными обычаями!
Если случится так, что Чонгук узнает о книгах раньше, чем я успею увидеться с ним, а потом заговорю о них, новоявленный император вполне может решить, что о его находке мне кто-нибудь донес. И вместо того, чтобы сблизиться, я заставлю подозревать себя в скрытых мотивах.
Пришлось сделать глубокий вдох и затем выдох, чтобы взять себя в руки.
Так, пока еще ничего не случилось. Так что лучше не буду ждать вечера, напишу Чонгуку записку уже сейчас, и предложу ему встретиться и показать тайное место, где хранятся книги.
Решено, так и сделаю. Надеюсь, это пробьет хотя бы малейшую трещину в стене его недоверия.
— Гоуда! — снова позвала я, и на этот раз за дверью послышались шаги.
— Вы звали, Ваше Высочество? — передо мной опустив голову предстала служанка.
— Да. И не первый раз. Где ты была утром? И где остальные? — спросила я. Ругать ее я не собиралась, но вдруг что-то случилось.
Гоуда, услышав меня рухнула на колени, стукаясь лбом об пол в раскаянии.
— Простите меня пожалуйста, Ваше Высочество, живот прихватило, все утро в отхожем месте провела...
— А как же... Юэ, — я нахмурилась, пытаясь вспомнить имена других служанок, которые были вместе с ней. — Хэйтоу и... Кепада?
— Евнуха Юэ вызвал к себе Его Высочество император Чон. У Хэйтоу... выходной сегодня, — из-за волнения и страха она говорила медленно, едва складывая слова в предложения, и поглядывала на меня снизу вверх так, будто я в любой момент могу начать ее бить, — А Кепада...
— Ладно, ладно, — нахмурилась я, останавливая ее. Чонгук вызвал к себе Юэ Ина? Но зачем? Что ему могло понадобиться от евнуха...
От внезапного озарения мне стало физически плохо.
«Кажется, я прервал беседу тех уважаемых горожан на самом интересном месте. Теперь меня гложет любопытство, чему же стоит поучиться у евнухов?» — слова, сказанные Чонгуком данным давно, кажется еще в прошлой жизни, снова зазвучали в голове.
Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы сохранить хотя бы видимость спокойствия. Чонгук ведь не сделает Юэ Ину ничего?
***
— Конечно, Ваше Высочество, конечно. Сейчас. — сразу же засуетилась та.
Получив письменные принадлежности, я села за написание послания.
Вот только это оказалось той еще задачкой. Ведь нужно было написать так, чтобы в случае, если кто-то другой прочитает записку, оно не навлекло бы проблем ни на меня, ни на Чонгука. Я несколько раз писала, зачеркивала, комкала бумагу и брала следующую.
Доходила в обращении от «моему стражу» до «Его Величеству императору». В конце концов решила вовсе не указывать кому я пишу.
«Однажды Вы помогли мне со старинными книгами. Теперь я хочу отдать их Вам, вместе с ещё несколькими, возможно, более интересными свитками. Надеюсь на скорою возможность передать лично.»
Я несколько раз перечитала написанное. Хотелось верить, что Чонгук сразу поймет, о чем речь, заинтересуется и прийдет, чтобы узнать, где книги.
Вложила записку в конверт, позвала Гоуду и строго наказала:
— Отнеси ее сразу Его Величеству. И постарайся, чтобы никто не видел.
Было бы надежнее передать ее с Юэ Ином, но вернется ли тот теперь во дворец «Послушания и смирения» я не знала. Сейчас кроме Гоуды никого в моем распоряжении больше не было. Да и в послании не было ничего такого, что понял бы посторонний человек. Если текст кто и прочитает, то наверняка подумает, что книги — просто предлог, выдуманный ради встречи. Не очень хорошо для репутации молодой девушки, но в моем случае — терять нечего.
Служанка приняла письмо, прижав его обеими руками к груди.
— Его Величество сейчас обсуждает государственные вопросы с министрами, но я буду ждать. Обещаю, что сделаю все, что смогу. — проговорила она с жаром и решимостью.
Поклонившись напоследок, Гоуда скрылась за дверью.
Мне оставалось лишь скрестить пальцы на удачу. Другого способа связи с Чонгуком все равно не было.
* * *
Взяв записку Гоуда быстро покинула дворец «Послушания и смирения». Выйдя за ворота и отойдя подальше, она оглянулась, и убедившись, что никто не смотрит, проскользнула в тихий, темный угол.
Алая дымка обволокла фигуру женщины, глаза вспыхнули демоническим огнем, черты вытянулись. В мгновение ока слабая, робкая служанка исчезла, уступив место демонице Линь Мяо, ее гибкому телу и надменному взгляду.
Линь Мяо вытащила послание, развернула и скользнула взглядом по строчкам, губы исказились в задумчивой улыбке.
— Старинные книги? — пробормотала она. — Возможно, это стоит внимания Владыки.
Она услышала чьи-то шаги рядом, спрятала записку в рукав и опять преобразилась.
На месте Линь Мяо появилась скромная и тихая служанка.
Мимо прошел один из стражей, он бросил на Гоуду короткий взгляд и направился дальше, не заметив ничего подозрительного.
* * *
Я осталась одна в тишине покоев. Время тянулось мучительно долго.
«Что, если он даже не прочитает письмо? Если его не удастся передать? А вдруг... вдруг это была ошибка?» — сомнения одолевали тревожными мыслями.
«Даже если не прочитает, то я поговорю с ним вечером» — постаралась успокоить я себя.
Пытаясь себя хоть чем-то занять, взяла с полки одну из книг. Это были стихи. Но изысканные слова древних поэтом нисколько не увлекали. Я снова и снова подходила к двери, выглядывала в коридор.
Вдруг где-то за стенами послышался шум. Сердце застучало быстрее. Кто-то шел.
— Может, это Чонгук? — прошептала я, ободряя себя.
Но вместо Чонгука на пороге показался евнух Юэ.
— Госпожа, — проговорил он, поклонившись.
— Это ты... — не смотря на легкий укол разочарования, я была искренне рада его видеть, — Ты в порядке? Император не сердился на тебя? О чем он тебя спрашивал?
Я обошла его по кругу, осматривая. Кажется, и правда с ним все в порядке и его не били и не наказывали.
— Ваше Высочество... — он слегка покраснел, запинаясь. Мое внимание и беспокойство явно ему польстило. — Благодарю вас, этот ничтожный не стоит вашей тревоги. Его Величество вызвал меня, потому что приказал проводить к вам кое-кого.
И тут за его спиной появилась еще одна фигура. Мейлин.
Служанка вошла внутрь, ступая так, будто боялась сделать лишнее движение.
У меня перехватило дыхание. Жива. Ее лицо было бледным, глаза опущены, а движения скованны. Но это точно была она. Она стала опускаться на колени:
— Приветствую вас, Ваше высочество...
Но я не дала ей договорить. Сорвалась с места и, забыв о дворцовых условностях, бросилась к ней, крепко прижимая к себе. Облегчение и радость от встречи вытеснили все остальное.
Даже к Чонгуку в этот момент я испытывала лишь благодарность, за то, что позволил Мейлин вернуться ко мне. Все его недавние поступки отступили на второй план, главное она была здесь.
Мейлин вздрогнула в моих руках и всхлипнула.
— Госпожа, как вы можете обнимать меня... я... я... — ее голос дрожал, на глазах появились слезы, и она уткнулась в мое плечо. — Я так виновата...
Я кивнула Юэ, приказывая ему оставить нас, и лишь после того, как дверь закрылась, позволила себе тоже разрыдаться. Слезы сами катились по щекам. Но это были слезы радости.
— Главное ты жива, ты здесь, теперь все будет хорошо... — шептала я Мейлин. — Я тоже очень виновата перед тобой...
Тревоги ночи наконец отступили, и я поняла, что простила Чонгука за все вчерашние страхи и угрозы.
***
Чонгук сидел на троне, выслушивая сухие отчеты министров и чиновников о мерах по предотвращению засухи, о борьбе с болезнями в селениях и о мелиорации территорий. Множество важных вопросов требовали быстрых решений, но мысли ускользали, возвращаясь туда, где он оставил Дженни, — во дворец «Послушания и Смирения».
Вчерашняя ночь не давала покоя, не получалось просто так отмахнуться от назойливых образов.
«Что, если она снова сбежит?» — тревожно размышлял Чонгук, наблюдая, как один из чиновников шагнул вперед и низко поклонился, прося разрешения говорить.
Чонгук махнул рукой.
— Ваше Величество, что вы прикажете сделать со стражей, заключенной в тюрьму по вашему приказу? С теми, кто не уследил за Лисой в день мятежа. Из-за их халатности она завладела оружием, и служанка вашей... второй принцессы пострадала.
Чонгук нахмурился, еще раз прокручивая в памяти события того дня. В конце концов, чего можно было ожидать? Стражники, привыкшие подчиняться Лисе, — сначала как наследной принцессе, затем как императрице — не могли так быстро перестроиться и сразу посмотреть на нее как на врага и обращаться соответствующе. Но их оплошность дорого обошлась Чонгуку.
Впрочем, начинать правление с жестокого наказания или даже казни воинов, которые присягнули ему, будет ошибкой.
— Дайте каждому по пять палок, и пусть возвращаются к службе, — сказал он твердо.
Чиновник поклонился и отступил назад, его место занял один из министров, тоже имевший вопросы. Он выглядел забавно: низкорослый, едва доставал до плеча Чонгука, тощий, с седой козлиной бородкой и потертым одеянием. Пожалуй, это был первый чиновник, у которого Чонгук видел плохую одежду.
Низко поклонившись, козлобородый осторожно заговорил, обеспокоенно поглядывая на императора:
— Ваше Величество, позвольте обратить ваше внимание на проблемы в провинции Сюань. Рекордные засухи привели к ухудшению состояния посевов, если не принять незамедлительно меры, велика вероятность, что в этом году мы потеряем значительную часть урожая. Есть предложение срочно выделить людей и средства на строительство дополнительных ирригационных систем и водоемов.
— И почему это не делалось раньше? — вопрос был скорее риторический. Судя по тому, с чем Чонгук разбирался в последние дни, в империи не делалось практически ничего.
Министр замялся и опустил взгляд, прежде чем ответить осторожным тоном:
— Ваше Величество, позволю себе заметить, что распоряжения были, но их выполнение затягивалось...
— Почему? Что мешало? — не сдавался Чонгук. Если он не хочет, чтобы его собственные распоряжения игнорировались точно так же, как распоряжения Лисы, ему нужно было это выяснить.
— Дело в том, что если в Сюане случится неурожай, то цены на зерно возрастут. — Министр вытер пот со лба и сделал паузу, подбирая слова: — Возможно, это мои домыслы, но я думаю...
— Говори уже, что ты думаешь, а не мямли! — не выдержал Чонгук.
— Земля в богатой провинции Юнчжоу, которая находится на западе, принадлежит... — Он сделал значительное ударение на следующей фразе: — Она принадлежит бывшему Первому министру, который сейчас находится под стражей по вашему указу. Вероятно, Первый министр планировал извлечь немалую выгоду. Зная, что засуха в Сюане нанесет серьезный удар по урожаю, возможно он намеревался продать свое зерно по завышенной цене, чтобы получить солидную прибыль.
Едва министр договорил, по тронному залу прокатилась волна неодобрительного шепота. Остальные напряглись и начали переглядываться, бросая беспокойные взгляды на Чонгука и на козлобородого, который осмелился заявить подобное.
Чонгук почувствовал нарастающее раздражение. Возможно, каждый из них видел в грядущем недостатке зерна шанс получить собственную выгоду?
— Тише, — приказал он, но присутствующие похоже не услышали, увлеченные обсуждениями.
«Да они совсем обнаглели! Если бы совесть каждого из них была монетами, то со всего зала не собралось бы на покупку даже одного баодзы!» — Поддавшись гневу, Чонгук выпустил волну темной энергии, которая черной тенью раскинулась вокруг и заставила чиновников замереть в страхе. Давление силы накрыло тронный зал, вынуждая всех наконец-то замолчать.
Чонгук мрачно усмехнулся и с налетом легкой иронии словно между прочим заметил:
— Разве до вас не доходили слухи, что разносятся по городу? Я ведь ученик великого Цин Фана, — он приподнял бровь, смотря на советников как охотник, поймавший зверя в силки.
— Его Величество весьма умел и силен, — сдавленно выдавил чиновник, который чуть раньше докладывал про стражу.
— Слава Его Величеству! — попытался подмазаться тот, что громче всех возмущался словам козлобородого.
— Слава! Его Величество поистине великолепен! — подхватили остальные.
— А ну заткнулись! — Чонгук усилил давление ци, сделав тьму ощутимой и видимой. Затем повернулся к министру, который доложил о засухе, и произнес спокойно: — Напомни-ка мне свое имя.
Козлобородый поклонился, боясь даже поднять голову.
— Ваше Величество, меня зовут Сюй Дунь.
— Замечательно, Сюй Дунь. С сегодняшнего дня ты — Первый министр. Лично отвечаешь за то, чтобы проблемы провинции Сюань разрешились в кратчайшие сроки. А все, кто будут противодействовать, отправятся составлять компанию предыдущему Первому министру. Это всем понятно?
— Ваше Величество, это честь для меня, — выдавил Сюй Дунь, хотя по его лицу не было похоже, что он рад должности.
Остальные министры, побледнев, обменивались быстрыми взглядами. Чонгук махнул рукой, развеивая темную энергию. Страх — очень мощный инструмент, но вряд ли он многого с ним добьется.
Мысли снова скользнули к Дженни. Она тоже вчера боялась его. Ночной порыв сломить ее, подавить ее волю, не позволив ни оправданий, ни объяснений, теперь казался... опрометчивым.
— На сегодня вы все свободны, — проговорил Чонгук, чувствуя, что больше не может сосредоточиться на деле.
Министры, облегченно вздохнув, поспешно поклонились и начали выходить из тронного зала. Чонгук смотрел на них, но видел перед собой только глаза Дженни.
Но все-таки вчера он добился своего, разве нет? Она пообещала не сбегать.
Он уже отправил к ней с утра Мейлин и даже не стал прогонять этого мелкого евнуха — раз тот заставляет принцессу смеяться, то пусть остается. По крайней мере, Чонгук был готов мириться с присутствием Юэ Ина во дворце Послушания до тех пор, пока Мейлин не расскажет, есть ли что-то между этим евнухом и ее госпожой.
Чон уже победил, он уже император — грядущая церемония лишь формальность. Теперь нужно показать Дженни, что быть побежденной им — не наказание. Сделать приятное. И тогда, вполне возможно, она тоже шагнет ему навстречу. Чего он удивляется, что она угрожает ему Повелителем демонов? В конце концов, он справился с полчищем демонов на границе, справится и с их Повелителем, если тот вздумает явиться.
Дженни же просто чувствует себя уязвленной, униженной, она слишком горда, чтобы просто признать поражение.
Может быть, попробовать сделать для нее что-нибудь? Вот только чем ее порадовать?
Эта мысль вызвала растерянность.
Последние министры покинули помещение, только стража осталась стоять у дверей и вдоль стен зала. Вместе с ними новый глава дворцовой стражи.
— Будут приказы, Ваше Величество? — капитан Джан шагнул вперед.
«Может, спросить у него?» — пришла внезапная мысль. Чонгук посмотрел на неподвижно застывшего перед ним капитана, но тут же отвел взгляд. Как же... нелепо. Быть откровенным — слабость, которую он не может сейчас себе позволить. И все же...
Чонгук подал знак остальным стражникам оставить их наедине.
— Капитан Джан, — переступая через себя, выдохнул Чонгук, когда они остались в тронном зале вдвоем. — Мне нужен... совет. — голос звучал сухо, слишком официально.
— Конечно, Ваше Величество, — откликнулся Джан, ничуть не смущенный. — О чем бы вы хотели поговорить?
Чонгук выдержал еще одну паузу, собираясь с мыслями, и придвинулся ближе, будто боялся, что кто-то услышит.
— Скажем, если мужчина... — он пытался подобрать нейтральные слова. — Если он хочет показать, что... заинтересован, и... заслужить расположение женщины, как он должен поступить?
— Если вы желаете расположить к себе возлюбленную, Ваше Величество... — Капитан Джан прищурился, словно что-то прикидывая. — Можно сделать ей подарок. Что-то маленькое. Большие подарки требуют ответа, а маленькие ни к чему не обязывают, и потому женщины охотнее принимают их.
Чонгук нахмурился.
— Но разве этого достаточно? — Он покосился на капитана. — Она ведь... особенная. Ей не понравится что-то обычное, и тем более маленькое.
Джан усмехнулся.
— Если женщина вам дорога, значит, она должна почувствовать вашу заботу. Подарите ей что-нибудь, что покажет искренность. Например, как насчет пирожных?
Чонгук почувствовал, как лицо закаменело. В его голове в этот момент не было никакой разницы между Дженни и Сяо Джень. Обе женщины, которые занимали его мысли, словно слились в одну.
«Служанка Сяо, ты все-таки пришла ко мне! А вот и лавка с пирожными, про которую я говорил, — зазвучал в ушах веселый голос Джана, а память услужливо подбросила сцену, когда — в те времена еще капрал — пытался флиртовать с военным инженером прямо на глазах у своего генерала. — Лавочник, вы отложили мне цветочные пирожные, которые я просил?»
Раздражение мгновенно набрало силу. Гнев разлился по венам. Неконтролируемое чувство, что кто-то покусился на его территорию.
Чонгук резко выдохнул, отчего грудь больно сдавило.
— Убирайся! — рявкнул он на капитана, не замечая, как громогласно звучит его голос. — Вон! Я сказал уйди!
Капитан Джан, не ожидавший ярости, ошеломленно замер, но не стал спорить. Поклонился и торопливо вышел, не задавая вопросов.
Чонгук остался в одиночестве, с трудом успокаивая дыхание, сердце стучало как в лихорадке, а в голове не утихал хаос.
Он видел перед собой лицо Дженни — такое спокойное, доброе, недосягаемое, но с легкой тенью меланхолии в глазах. Он видел перед собой и Сяо Джень, её бесстрашный, почти упрямый взгляд, словно она всегда была готова спорить с ним, не обращая внимания на его гнев.
«— Куплю вам пирожные. Мне кажется, вы все еще сердитесь после того случая... и я подумала, что если куплю пирожные и вы размажете их мне по лицу, то мы будем квиты. И вы перестанете так жутко на меня смотреть.»
Почему это всё так волновало его? Почему ему до сих пор не удавалось отпустить эти образы? Еще и новостей по поискам Сяо Джень так и не было, не было даже малейшей зацепки. Она будто просто растворилась в воздухе.
Пирожные... Чонгук не мог поверить, что взорвался из-за такого пустяка. Но недовольство и раздражение не уходили. А капитана Джана хотелось отлупить палками. Лично.
«— А я, по-твоему, жутко на тебя смотрю? — Сяо Джень стоит рядом с ним, на ней одежда Мейлин, причёска Мейлин, а она сама только что против его воли тайком ходила к Цин Фану. Его это жутко злит, но картинка размазанных по ее лицу пирожных вызывает у него улыбку.
— Очень. — вздыхает девушка»
Чонгук прикрыл глаза, прогоняя навязчивые воспоминания, и с усилием попытался вернуть себе хладнокровие.