Глава 33
Сегодня, идя к Дженни, Чонгук надеялся получить у нее ответы на свои вопросы. Узнать, зачем на него напал Повелитель демонов, и почему в итоге не убил, а просто исчез. Какое она имеет ко всему этому отношение, и чего ему ждать от нее и ее покровителя дальше.
Чонгук шёл к ней с твёрдым намерением получить ответы. Он был готов к конфронтации, к острым словам, к гневу. К чему он оказался не готов, так это к ее мягкости. Сначала это вызвало лишь большее раздражение. Он не для того пришёл, чтобы вести с ней светскую беседу. В его голове был целый список вопросов, он собирался... он должен был...
Но ее спокойствие залило огонь внутри ледяной водой. Её руки на его плечах заставили забыть обо всем. И вот он уже сам боялся сломать хрупкое трепетное равновесие, установившееся между ними, почти растаял под ее ладонями.
Карп и бабочка — какая нелепость. Дженни сказала — что они влюбленная пара. Один живет в воде, другая — порхает с цветка на цветок. Им не суждено быть вместе.
Но когда змеи падая, сплелись в тесном узле. Чонгук поймал себя на мысли: он завидует воздушному карпу.
Тот хотя бы так, но соединился с той, которую полюбил.
«Обещаю. Я буду с тобой» — как же он был счастлив это услышать. Все остальное он уже помнил смутно, в дело вступили инстинкты, эмоции.
Он был готов отдать ей всё: своё сердце, свою душу, даже саму жизнь. Он доверился. И мгновением позже всё перевернулось.
Чонгук материализовался в императорских покоях. Он едва удержался на ногах и, пошатнувшись, рухнул в кресло у длинного стола. Его тело тряслось, словно от холода, но внутри него бушевал огненный шторм. Он крепко сжал подлокотники непослушными руками, пытаясь хоть как-то удержать ощущение реальности.
«Сяо Джень — все это время ей была я» — Чонгуку казалось, что стены вокруг смыкаются, давят. Воздуха не хватало, каждый вдох становился испытанием. Он оттянул ворот одежды, чтобы хоть как-то вздохнуть.
— Это... не может быть правдой, — прошептал он, хотя уже понял: это правда, от первого до последнего слова.
В голове царил хаос. Обрывки мыслей путались, сплетаясь вместе: Дженни все это время была у него под носом в облике Сяо Джень?
Энергия Ци отзываясь на его эмоции бурлила внутри его меридиан, но она не находила выхода, потому что тот, на кого был направлен гнев Чонгука — был он сам.
Воспоминания хлынули, одно за другим:
Вот он видит распластавшуюся пред ним на земле избитую демоницу, она пытается встать, но он ставит сапог ей на спину и приказывает:
— В лагере отвесьте ей сто плетей за покушение на убийство ребенка. Если выживет, станет моей слугой. А нет... просто получит по заслугам.
Несчастную тащат на плац. Её взгляд, полный ужаса и отчаяния. Он помнит ее крики, которые он заставил себя не слышать. Она потеряет сознание, не пройдя и до половины наказания.
— Какая-то ты слишком дохлая для демоницы. — Он брезгливо рассматривает кровавые полосы у нее на спине, — Гуманнее, наверное, было бы тебя добить.
Ему приходится залечить ее горло.
— Меня зовут, Сяо Джень. Мой... Хозяин. — шепчет она. Почему она не призналась ему тогда? Почему не сказала?
«Потому что я чудовище!» — отвечает он сам себе. Эта мысль жжёт изнутри, как раскалённое железо.
Он резко подался вперед. Боль разливалась по телу волнами, заставляя его с трудом удерживать сознание. Он застонал, сжав зубы, но это не помогало. Ци не подчинялась, взбунтовалась, как разъярённый зверь. Будто возненавидела его точно так же, как он сам ненавидел себя.
Чонгук не пытался остановить эту муку. Это то, что он заслужил.
Горький металлический вкус наполнил рот: закашлялся, судорожно хватая ртом воздух, и, не в силах сдержаться, склонился вперед, алая кровь залила пол. Он сплюнул, вытирая рот рукавом.
Голова кружилась, тело отказывалось слушаться. Каждый миг отдавался болью в меридианах, словно вены его были наполнены не магией, а раскаленным железом.
Он вспомнил слова матери: «Ты — маленький монстр! Я знала, что тебя не надо рожать, пыталась избавиться от тебя! Что я только ни делала! Ты не должен был родиться! Ты монстр!..».
— Монстр, — прошептал он, и в голосе послышался надрыв. — Я — монстр. Права была мать... Лучше бы я не родился...
Образы не отпускали, словно течение бурной реки уносили его все дальше и дальше по водам памяти.
— На колени. — он подозревает ее в шпионаже и ставит на колени хватая за волосы. Вынуждает запрокинуть голову, смотрит сверху вниз, — Назови хоть одну причину, почему я не должен убить тебя прямо сейчас.
Вот после ночи, к которой он ее принудил, он выгоняет ее из шатра:
— Убирайся!
Сяо Джень связанная перед ним, в его руке нож. Он снова и снова пронзает тело Линдзю.
— Знаешь, что я делаю с теми, кто пытается меня обмануть? — запугивает ее, заставляя трястись и плакать. — Смотри на меня!
— Той девушке... это не понравится... — шепчет она, и только сейчас он понимает, что именно она хотела сказать.
— В таком случае нам повезло, что той девушки сейчас здесь нет, не правда ли? — Скалиться он. Как он мог такое сказать в лицо принцессе?
Чонгук попытался встать, но ноги дрожали. Не выдержав, он упал на колени, уперевшись лбом в прохладный мраморный пол. Его руки, обычно такие сильные, тряслись. Казалось, ещё чуть-чуть — и он потеряет сознание.
— Я монстр... — в этот момент больше всего он жалел о том, что Повелитель демонов так и не убил его сегодня.
«Я не достоин её. И никогда не был достоин.»
***
Сон, вызванный истощением, был беспокойным и мучительным, а лежать на мраморном полу было холодно.
— Ну вот, опять, — прозвучал ленивый, но слегка укоризненный голос.
Кто это? Еще один визит Повелителя демонов?
Чонгук едва сумел разлепить глаза. Перед ним стоял... Гоушен.
«Я что? Умер?» — мелькнула вялая мысль.
Черные звериные ушки на его голове слуги дернулись, будто тот услышал его мысли. Он склонился над Чонгуком, подперев щеку ладонью.
— Хозяин, — потянул лис, — Ну это уже похоже на традицию: после каждой бурной ночи с второй принцессой я нахожу вас в крови, на полу.
Он аккуратно подтолкнул Чонгука и кивнул на диван: мол, может лучше туда перебраться?
— При всем моем уважении, кровь после, должна быть только у женщин, да и то лишь в первый раз. — Он потянул Чонгука за руку, пытаясь взвалить себе на плечо. — Вставайте, хозяин, тут холодно. Не дай великий дракон, заболеете еще! Как мне тогда объяснять это вашей драгоценной принцессе?
Стоило Чонгуку попытаться подняться, как всё тело пронзила острая боль, и он наверняка бы рухнул бы, если не Гоушен его не поддержал.
— Это тебя... не касается, — прохрипел Чон, но голос прозвучал настолько слабо, что даже самому стало стыдно.
— Как скажете, — Гоушен помог Чонгуку улечься на диване.
Слуга заботливо подложил подушку ему под голову, затем достал откуда-то тряпку (откуда, наверное, лучше было не спрашивать) и принялся вытирать с рук хозяина кровь.
— Вот так лучше, — бормотал он себе под нос, — Хотя знаете, в этом есть своя эстетика. Но всё же, хозяин, я бы предпочёл, чтобы кровь на ваших руках принадлежала вашим врагам, а не вам самому. К чему это саморазрушение?
— Замолчи, — хрипло бросил Чон. Он отвернулся к спинке дивана, словно пытаясь спрятаться. — Я подвел её...
— Подвели? Хозяин, вы продолжаете подводить её прямо сейчас! Думаете, второй принцессе понравилось бы видеть вас в таком состоянии? Она любит вас, ей больно будет на это смотреть. И мне, между прочим, тоже больно! Лучше бы вы меня побили, чем себя...
— Как тебе может быть больно. — фыркнул Чонгук, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Ты умер.
Последнее слово прозвучало странно. Как Гоушен может быть сейчас рядом с ним? Это сон? Плод его изломанного сознания?
— Ну не до конца же, — обиженно потянул Гоушен. — Вы сами мою искру своей кровью напитывали, по капельке, по чуть-чуть. Не скажу, что я одобряю, чтобы вы себя из-за меня калечили. Но хотя бы с умом это делали. В обморок не падали, искривление ци себе не устраивали. А тут вдруг бац — разбазариваете эту самую кровь налево направо, будто она у вас бесплатная и бесконечная. Как тут смолчать? Не прийти и не возмутиться?
В комнате повисло молчание. Гоушен продолжал неторопливо приводить Чонгука в порядок, а тот пытался сообразить, где он окажется, когда откроет глаза. На холодном полу? Или всё-таки на диване?
Было хорошо снова видеть лиса. Пусть даже во сне. Пусть даже ненадолго. Грустно, тоскливо, так что сердце щемит, но все равно здорово...
— Как ты думаешь, она меня любит? — вдруг спросил Чонгук. Голос его звучал так тихо и хрупко, что он сам удивился. В реальности он бы никогда не решился на подобную откровенность даже с Гоушеном. Но раз уж Чонгук бредил, то можно было позволить себе немного расслабиться.
— Конечно, любит, — уверенно отозвался Гоушен.
— А если нет? Если она меня ненавидит? Если она не простит за то, как я с ней обращался? Я не узнал её, приказал избить...
— А ещё жениха ей пытались найти, — поддакнул Гоушен, явно наслаждаясь моментом.
— О, нет... — Чон сдавленно застонал, закрывая лицо руками. Как он мог забыть о том, что пытался найти через сваху для Сяо Джень женихов... Какой же он кретин!...
— Ну-ну, хозяин, — примирительно добавил лис, — Не переживайте. У меня есть план!
Чонгук медленно убрал ладони от лица.
— И какой же?
Лис заговорщически улыбнулся и придвинулся ближе:
— Демоницы, ну то есть женщины, существа простые. Вот правда! Если ваша сейчас злится, дайте ей возможность выместить гнев. Пусть поколотит вас. Выпустит пар. А потом прикиньтесь жалким. — Гоушен оглядел Чонгука, — Ну в принципе сейчас вам легко это удастся, можно даже не прикидываться...
— Жалким? — Чон скептически поморщился, не понимая к чему он клонит.
— Главное поработайте над выражением лица. Сделайте такие глаза... большие, грустные. Как у щенка, которого не кормили три дня. Она не устоит!
— Ты что, издеваешься? Какой еще щенок?
— Голодный. — невозмутимо пояснил лис. — Вот увидите. Если все сделаете правильно. Она вас пожалеет, приголубит, и... вуаля! Простит! — торжественно закончил свою речь Гоушен.
— И это всё?
— Все! Здорово правда? — лис расплылся в широкой улыбке, его ушки весело дёрнулись. — Признайтесь, я умничка?
Он явно ждал похвалы, а Чонгук, глядя на его радостное лицо, не смог удержаться, чтобы не прыснуть.
Какой же все-таки лис глупый...
Хотя... Чон задумался. А может быть правда сработает? Только где найти щенка?
— Но если вдруг не сработает, — вдруг добавил Гоушен, — И она вас не пожалеет, то просто валите все на меня, скажите, что это я вас надоумил.
— Ты умер. — снова напомнил ему Чонгук.
— Вот-вот. Я умер, меня она уже не убьет. А вот на счет вас — если что-то пойдет не так, я не уверен. Кто их принцесс разберет. Вдруг окажется, что она собак не любит?
* * *
Когда Чонгук открыл глаза, первое, что он почувствовал, — это боль в каждой мышце. Тело ныло так, словно его пожевал и выплюнул дракон. Он медленно осмотрелся и осознал, что лежит на диване.
— Гоушен? — позвал Чонгук, еще пытаясь ухватиться за остатки сна, но ответа не последовало.
Комната была пуста.
Осознание реальности накрыло его с неожиданной силой. Лис ему приснился. Чонгук сумел добраться до дивана самостоятельно. Но как? В памяти хаотично мелькали обрывки того, как он корчился на полу в муках.
С трудом, опираясь на подлокотник, он сел. Голова закружилась, но Чонгук заставил себя встать. На полу перед ним темнело пятно засохшей крови.
— Значит, сам сюда перебрался, — хрипло пробормотал он, оглядываясь.
Он сделал несколько шагов. Мышцы болели и едва слушались. Но раскисать было нельзя.
Его взгляд упал на стол, внутри которого, под магической защитой лежали книги, переданные ему Лисой.
Сейчас он понимал, что поторопился принять их от нее. Но эти книги были действительно стоящие. А разницы, где находилась первая принцесса — во дворце или в тюрьме, не было — её свобода была иллюзией. Она всё равно оставалась под его контролем.
Куда важнее сейчас было другое: что было нужно Повелителю демонов? Если Дженни не врала, и действительно отказалась от покровительства темного владыки, значит то, зачем он приходил с ней не связано. Но тогда что это? Сможет ли Чонгук защитить и себя, и Дженни, если Повелитель вернется?
Тишину комнаты внезапно нарушил громкий стук. Кто-то настойчиво барабанил по двери, словно желая пробить её насквозь.
— Ваше Величество! — раздался крик снаружи. — Император Чон!
Чонгук вздрогнул. Старая боль отозвалась в теле, но он все равно взмахнул рукой: заклинание распахнуло дверь, словно порывом ветра.
В комнату, чуть не падая, влетел капитан Джан. Он тяжело дышал, лицо его было раскрасневшимся, а взгляд лихорадочно метался туда-сюда.
— На дворец принцессы Дженни напали! — звенящим голосом, выпалил он.