Глава 34
Я осталась одна в комнате, уставившись на место, где только что стоял Чонгук. Сердце билось так часто, что казалось, ещё немного, и оно разобьётся на осколки. Затем подошла к кровати, дрожащими руками подбирая амулет очищения.
Стоило его надеть, как чары Линь Мяо растаяли, уступив место облику второй принцессы.
Принялась мерять комнату шагами, нарезая путь из угла в угол. Всё внутри кричало: «Нужно идти к ему! Нельзя оставлять его в таком состоянии!»
Наскоро приведя свой внешний вид в порядок, я направилась к выходу из дворца «Послушания и покорности», вот только охрана преградила путь.
— Простите, Ваше Величество, но указание императора — оставаться здесь.
Я сжала кулаки, едва сдерживая гнев.
— Отведите меня к нему, пусть под конвоем!
— Нам жаль, но такой приказ. Вы не можете выйти.
«Может, стоит начать буянить? — пронеслось в её голове. — Если я скажу, что хочу покончить с собой, они меня пустят? В дорамах все — чуть что подставляют нож к горлу.»
Должно быть, что то из этих мыслей все же отразилось у меня на лице, потому что чуть замявшись один из охранников предложил:
— Мы можем сообщить о вашем желании видеть Его Высочество. Такие указания нам давали... — неуверенно потянул он и толкнул собрата в бок, — Отправим гонца?
Я закусила губу, бессильно злясь на них. Помня, как вел себя Чонгук после казни старухи, можно было предположить, что и сейчас он заперся где-нибудь один и пестует собственные переживания. Возможно, и заперся так же с помощью магии, так что вряд ли охрана до него достучится.
Но что же мне делать?
— Ваше Высочество! Принцесса! — услышала я голос Мейлин. — Что-то случилось?
Я взяла ее за руку, и отвела в сторону, подальше от стражи.
— Помнишь ты показывала, что умеешь становиться невидимой? А меня ты сделать невидимой можешь?
— Нет, Ваше Высочество... — расстроенно покачала головой служанка.
— Тогда сходи в главный дворец ты. Узнай, пожалуйста, как там Чонгук? — Попросила я шепотом, — Как только что-то выяснишь, сразу же возвращайся.
Мейлин кивнула и поспешила выполнить поручение.
Я вернулась в свои покои, но нервы не позволяли просто сидеть. Пыталась сосредоточиться на чём-то еще, но мысли снова и снова возвращались к Чонгуку. Все ли с ним в порядке?
Прошло больше часа, прежде чем Мейлин вернулась.
— Ну? Что там? — я бросилась к ней на встречу, мой голос звенел от напряжения.
— Его Величества нигде нет, но императорские покои заперты. Там магическая защита, внутрь не проникнуть. — отчиталась она.
Я опустошенно села на кровать. В голове проносились слова Чонгука, его сначала не верящее, растерянное выражение лица, а затем гримасы боли и отчаяния. Может, стоило всё объяснить иначе?
В любом случае сейчас ничего не сделать. Нужно просто дать ему время, и надеяться, что за это время он не надумает себе черте что.
«Нужно дождаться утра. Он не сможет прятаться вечно. А если он...»
Она отмахнулась от ужасающей мысли, не позволяя ей окончательно захватить её разум. Он главный герой, с ним ничего не может случиться. И все же, не переживать было невозможно.
Я покрутила в голове события дорамы, которые еще не случились. Вроде бы смертей в ближайшее время не предвиделось. Разве что у Лисы примерно в это время Чонгук убил шпиона-евнуха.
«Я ведь не навлекла на Юэ Ина опасность, когда позвала к себе?» — мелькнула испуганная мысль, но я тут же себя успокоила. В этом мире сцена с запугиванием и обвинениями уже случилась. И погиб тогда бедняга Линдзю... Так что Юэ Ину ничего не должно угрожать.
На утро, я снова попросила Мейлин сходить и проверить не вышел из покоев ли Чонгук. В конце концов на нем было множество обязанностей, и как император он не мог просто запереться в комнате на долго, чтобы не посеять смуту в умах тех, кому не слишком нравится его правление.
Я ждала Мейлин во дворе, в небольшой беседке, бездумно потягивая остывший чай. Неподалеку евнух Юэ, склонившись, подбирал цветы для композиции в красной вазе. Хэйтоу и Кепада убирали опавшие листья, которых с каждым днем становилось все больше. Осень вступала в свои права. Гоуда же ругалась на служанок, внимательно за всеми наблюдая:
— Ах ты, бестолковая! Где ты метешь? А ты что делаешь? Это же хризантемы для покоев Ее Высочества! Разве можно так не аккуратно. — Со служанок, он периодически «переключалась» на меня. — Ваше Высочество. Может, накинете ещё одну шаль? Сегодня прохладно, а ваша кожа такая нежная!
Я пропускала ее слова мимо ушей, абсолютно не чувствуя ни ветра, ни холода.
Мейлин вернулась через полтора часа, раскрасневшаяся и полная негодования. Сразу было ясно, что что-то случилось.
Вот только новости она принесла не про Чонгука.
— Представляете, Ваше Высочество! Я встретила Лису! — выпалила она, едва подойдя ко мне, — Расхаживала по императорскому дворцу как по-своему, змея ползучая! Что б ей в тюрьме сгнить! — кипятилась служанка. Подозвала меня, как ни в чем не бывало. Будто она имеет право, мне теперь что-то приказывать!
— Она тебе что-то сказала? — спросила я, с трудом подавив вздох.
Мейлин опустила голову:
— Госпожа, я не смею такое говорить! И вообще, она за вами даже убирать не достойна, не то, что вашей сестрой зваться... Распущенная, коварная женщина!
— Мейлин, всё-таки? — мой голос стал строже. — Что она сказала?
— Она кичилась тем, что Его Высочество вернул ее в ее старый дворец. Что вы сейчас живете куда скромнее, и что это значит, что он скоро от вас отвернется. Блаженная! Да все во дворце знают, что император Чон кроме вас никого не видит!
— Это все? Больше ни о чем не говорили? — я встала, выходя из беседки. Если Чонгук не объявиться до вечера, то еще раз отправлю к нему Мейлин. Или придумать что-нибудь другое? Например, с помощью той же Мейлин разыграть нападение демона и заставить стражу позвать императора? Или это совсем дурацкая идея?
Служанка тем временем покраснела и поджала губы.
— Она предложила мне денег, сказала, что заплатит, если я научу ее как соблазнить императора. Мол вы сумели, и я наверняка ваши секреты знаю. Да за кого эта блудница меня приняла? — взорвавшись воскликнула Мейлин.
У меня невольно вырвался смешок, и я прижала пальцы к губам, пытаясь скрыть улыбку.
— И что же ты ей ответила? — я попыталась представить, что было бы, если Лиса действительно использовала парочку моих «приемов». Например, пирожными в лицо Чонгуку запустила. Или кормила его, набивая ему рот так, чтобы он начал давиться. Доказывала, что у нее было много мужчин до него и вообще она не против получить удовольствие, но только без обязательств. А может быть и правда, рассказать ей? Это, а заодно еще что-нибудь не менее эффектное? Пусть пользуется «советами».
— Конечно, отказалась! — возмущённо выпалила Мейлин, её глаза сверкнули от праведного гнева. — Как она смеет думать, что я стану помогать ей в такой мерзкой затее?!
— Зря, — фыркнула я и махнула рукой, чтобы она наклонилась ближе.
Мейлин нерешительно подошла, и я торопливо зашептала ей на ухо.
— Но... госпожа! — пролепетала она, поднимая на меня изумлённый взгляд и прикрывая рот ладонью.
— Пусть попробует, — рассмеялась я.
Я краем глаза заметила, как Гоуда, очевидно занимавшаяся своими важными делами, подошла совсем близко к нам. И не только я заметила.
— Эй! — воскликнула Мейлин, резко поворачиваясь. — Чего подслушиваешь?
Гоуда вздрогнула и уронила полотенце, которое оказалось у нее в руках.
— Не подслушиваю! — тут же запричитала она, — Принцесса Дженни, эта служанка честно делает свою работу!
— Мейлин, оставь её в покое, — устало приказала я, глядя на девушку с укором. — Гоуда целыми днями занята делами, а ты на неё кидаешься. Ещё и обвиняешь без причин.
Мейлин не посмела спорить, но выглядела недовольной.
Гоуда же с театральным кряхтением, наклонилась к земле, поднимая упавшее полотенце. И тут я заметила у неё на волосах сухой лист. Это, конечно, пустяк, но он почему-то бросался в глаза.
— Гоуда, не двигайся, — сказала я, подходя к ней.
Та замерла, но, когда я протянула руку к её голове, отпрянула назад.
— Эта служанка просит прощения, госпожа! — запричитала она, падая на колени. — Если что-то сделала не так, накажите меня.
Я нахмурилась:
— Я всего лишь хотела убрать лист. Успокойся, никто тебя не тронет. Встань.
Гоуда нерешительно поднялась и нагнула голову.
Я осторожно взяла сухой лист с её волос, но в тот момент, когда мои пальцы коснулись её, я почувствовала что-то странное — холодный металл, хотя визуально там ничего не было.
«Странно», — но я не подала виду и сказала:
— Подожди, здесь ещё листик...
Я приблизила руку к её голове и резко вытащила невидимый предмет, который в моей руке мгновенно стал заколкой, отливающей странным тёмным светом, при этом узор на поверхности показался до боли знакомым.
— Госпожа! — закричала Мейлин, отталкивая и загораживая меня, поднимая руки так, будто готовиться к бою. — Это демоническая энергия! Я чувствую её! Гоуда — демоница!
Гоуда застыла, её лицо осталось прежним — сконфуженным и напуганным.
— Что вы говорите? — затараторила она, в ужасе. — Демоница? Эта ничтожная? Как вы могли подумать такое о вашей преданной служанке!
Евнух Юэ, до этого спокойно составлявший цветы, тоже замер, напряжённо оглядывая нас. Он сделал шаг назад, явно колеблясь, остаться на месте или бежать прочь.
— Евнух Юэ! — рявкнула Мейлин, не сводя глаз с Гоуды. — Нужно защитить нашу госпожу! Не стой как соляной столб!
— Стой! — Крикнула ему Гоуда. — От кого ты защищать госпожу собрался? Меня сам император сюда приставил! Полоумная Мейлин сошла с ума!
Юэ сглотнул, его лицо стало пепельно-серым. А я, вздохнув, вынесла вердикт:
— Зови стражу Юэ Ин. А потом беги к императору!
Гоуда закатила глаза:
— Ну не мое все эти интриги... — прошептала она едва слышно. И вдруг рванула вперёд. Её движения были невероятно быстрыми. Она атаковала Мейлин в плечо, от чего та отлетела назад, ударившись спиной о столб беседки.
Я не успела даже вскрикнуть: Гоуда оказалась передо мной. Схватила заколку, и дернула так, что я почти потеряла равновесие, но украшение из рук не выпустила.
Мейлин кинулась на Гоуду, та, продолжая вырывать у меня украшение, отбила атаку одним взмахом.
Даже не представляю, как я умудрялась держать заколку. Или просто со мной она не дралась в полную силу? Судя по всему — захоти, и руку у меня могла бы вырвать.
Тут раздался глухой звук: Юэ со всей силы ударил Гоуду по голове вазой.
Демоница обернулась: лицо исказилось от ярости. Одним движением она отправила Юэ в воздух, тот с грохотом врезался в дерево, рухнув без чувств.
Я дернулась, чувствуя, как кровь стучит в висках. В этот момент Гоуда наконец вырвала у меня заколку.
В сад вбежала охрана. Несколько стражников, вооружённых мечами, окружили нас.
— Схватить её! — выкрикнул их командир, направляя оружие на Гоуду.
Та даже не вздрогнула. Алая волна отбросила стражников, люди разлетелись в стороны, как тряпичные куклы.
— Слабаки, — фыркнула Гоуда, выпрямляя спину. И в следующий миг исчезла.
— Ваше Высочество, вы в порядке? — кинулась ко мней Мейлин, помогая подняться на ноги.
Я не слышала, что еще она говорила. Мои ноги сами понесли меня к тому месту, где лежал Юэ. Его тело неподвижно покоилось у подножия дерева, руки раскинуты, а глаза закрыты.
— Юэ!
И тут я заметила страшное. На его светлой одежде, чуть ниже груди, расползалось тёмно-красное пятно. Я замерла, чувствуя, как горло сдавливает страх.
Опустилась на колени рядом с Юэ. Глаза наполнились слезами и из-за них пятно на его одежде казалось все больше.
— Нет... нет, только не это, — прошептала я, пальцами тряся его плечо. — Юэ Ин, открой глаза. Пожалуйста!
В голове крутилась одна мысль: этого не должно было быть. Почему? Почему он умер? Ведь эта смерть уже случилась! Неужели я просчиталась? И тогда это моя вина...
Я вспомнила, как совсем недавно оплакивала Мейлин, думая, что потеряла её. А теперь...
В памяти всплыли слова Юэ, которые он говорил мне: «На празднике середины осени загадал желание увидеть свою семью...»
И теперь, его семья получит только посмертную табличку. И это все из-за меня. Почему я оставила его рядом с собой! Почему не отослала?
Слезы горячими струями потекли по щекам.
— Дурацкий мир... дурацкий сценарий... — выдавила я сквозь всхлипы.
И вдруг... слабый стон.
Я замерла. Послышалось? Дрожащими руками я потянулась к шее евнуха проверяя пульс. Он был слабым, но ощутимым.
— Живой... он живой! — облегчение нахлынуло, как волна, захлестывая эйфорией.
— Ваше Высочество! — послышался голос Мейлин. Она подошла ближе, держа в руках осколки разбитой вазы. — Это пятно... это не кровь. Когда ваза разбилась, вода и краска с неё попали на его одежду. Я же говорила вам, что этим вазам тут не место...
Я ошеломленно взглянула на неё, затем снова на Юэ. Теперь уже было понятно, что пятно действительно было слишком ярким и растеклось неровно, как краска.
Юэ слабо приоткрыл глаза, его взгляд был затуманенным. Я не удержалась и обняла его, не думая о приличиях.
— Что случилось? Демоница... Я вырубил ее? — хрипло прошептал он.
— Молчи, — выдохнула я, смахивая слезы. — Просто молчи... ты жив.
Вдруг что-то заставило меня насторожиться. Разговоры стихли. Я отодвинулась от Юэ Ина и оглянувшись, увидела, как кланяется охрана. Один за другим, без единого слова, все присутствующие опустились на колени. Даже Мейлин застыла в поклоне, опустив голову. В самом центре двора стоял Чонгук.
Он смотрел на меня, прожигая взглядом насквозь. Сердце в груди пропустило удар. От неожиданности слезы, только что катившиеся по щекам, будто высохли.
Юэ Ин слабо опираясь на руки, постарался незаметно отползти в сторону, будто его и не было рядом.
Ноги стали ватными, но всё же я заставила себя выпрямиться.
«Я не сделала ничего плохого,» — напомнила себе, стараясь вернуть уверенность, которой явно не хватало.
Чонгук решительно двинулся вперёд широким шагом преодолевая расстояние между нами.
— Ваше Ве... — начала я, но договорить не успела.
Его рука схватила меня за запястье. Прикосновение было жестким и нестерпимо обжигающим.
Не говоря ни слова, он развернулся и повёл меня в сторону моего дворца, хотя правильнее сказать — потащил.
— Подожди, что ты... — начала я протестовать, но он не обернулся.
Я могла только следовать за ним, ощущая, как сердце колотится всё сильнее.
Чонгук без остановки провёл меня через длинные коридоры. Его шаги звучали гулко, эхом отзываясь среди стен. Хватка на моём запястье была железной, не оставляя возможности вырваться. А молчание давило сильнее любых слов.
Когда мы вошли в покои, он с размаху закрыл дверь, так что та едва не слетела с петель. Мгновение — он развернул меня к себе, и... крепко обнял. Его руки обвили, притягивая так, что даже вздохнуть тяжело.
Я замерла, почувствовав: он дрожит и обнимает так, словно боится, что я исчезну. Моё лицо оказалось прижато к его груди. Я даже смогла услышать торопливое биение его сердце.
Чонгук отстранился, его взгляд пробежал по мне, внимательно оглядывая.
— Ты не ранена? — спросил он хрипло.
— Нет... со мной всё в порядке, — Я несмело улыбнулась. В груди осторожно поднимала голову робкая надежда на то, что буря обошла стороной, — Даже не поцарапалась, не переживай...
Он продолжал смотреть на меня, будто боролся с самим собой.
«Нужно помочь ему взять себя в руки...» — Но прежде, чем я смогла подобрать слова, вдруг медленно опустился на колени.
Я застыла, наблюдая, как он снимает с пояса тонкую плеть с серебряным наконечником. Он вытянул ее, протягивая мне.
— Прошу, накажи меня, — Голос был низким, в нем слышались решительность и настойчивость.
«Дежавю...» — рассеяно моргнула я.
Это было в самом начале моего попадания в этот мир. Тогда он был всего лишь моим стражем и точно так же встал на колени. После моего отказа его выпороть, попытался наказать себя сам, и в итоге лишь ударил мне по спине плетью.
— Ты действительно думаешь, что я стану тебя бить? — спросила я, стараясь удержать голос ровным.
— Да, я понимаю, я недостоин принимать наказание из твоих рук, — упрямо повторил он, поджимая губы. — Но...
— Тогда зачем это делаешь? — шагнула ближе, с трудом сдерживая поднимающееся изнутри раздражение.
Его штормит из красности в крайность! То клянет меня во всех грехах и грозиться сделать своей игрушкой, а то «недостоин принимать наказание»! Нет, я понимаю, несчастное детство, папа-демон, и в целом социокультурный контекст обязывают, но он не может быть хоть чуточку более предсказуемым и понятным?! Секунду назад, я думала, что он разорвет меня за то, что увидел рядом с Юэ Ином. Я шла за ним как на плаху, кто же знал, что теперь окажусь в роли домины.
Может быть, все эти мысли были от того, что у меня просто сдавали нервы: обнаружение демоницы в собственном окружении, последующее нападение и чуть не умерший евнух у меня на руках — сделали свое дело. Кажется, еще чуть-чуть и я действительно буду близка, к тому, чтобы принять плеть, и пустить ее в ход.
— Потому что я подвел тебя. Я хочу искупить свою вину. Любой ценой. — он говорил так, словно каждое слово стоило ему усилий.
А вот я ощущала, как внутри все закипает. Уговоры с ним всегда были бессмысленны, особенно когда он втемяшивал себе что-нибудь в голову. Если я буду упираться, мы только поругаемся в очередной раз и разговора так и не выйдет.
— Хорошо, — вздохнула я, забрав у него плеть, холод ручки отозвался ледяной тяжестью в моей ладони. Ее вес больше, чем я ожидала, — Хочешь наказания? Чудесно. Ложись.
Его глаза слегка расширились, словно он не ожидал, что я соглашусь. На лице промелькнуло что-то, напоминающее облегчение, даже намек на странную радость.
«Ну-ну... — ехидно подумала я, чувствуя, как гнев сменяется азартом. — Рано радуешься!»
Он скинул с себя верхнее ханьфу оставаясь в тонкой белой исподней одежде, почти просвечивающей и не скрывающей перекатов его мышц.
Ткань на кровати зашуршала, когда он медленно улегся, вытянув руки по бокам, и уткнулся лицом в подушку. Плечи его были напряжены, дыхание — учащенное.
Свет от окна падал мягкими полосами, подчеркивая каждую линию его тела. Такой сильный, готовый выдержать любую боль — и одновременно совершенно уязвимый. Его молчаливое смирение разозлило меня еще больше.
— Прежде чем я начну, — сказала я, подходя ближе. — У меня есть несколько условий. Ты или соглашаешься на них, или сразу уходишь.
Он приподнял голову, повернув ее вбок, чтобы видеть меня. Губы едва шевельнулись:
— Я согласен. — голос его прозвучал хрипло, но уверенно.
— Даже не выслушаешь? — в моем голосе появилась нотка вызова.
— Выслушаю. Но я не уйду. Я согласен.
Вот упрямец! Я с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза.
— Тогда условие первое: я сама определяю сколько будет длиться наказание. Пока я не скажу, что она закончено, ты не встанешь с кровати.
— Хорошо. — ответил он, не отворачиваясь. Его решительность обжигала.
— Условие второе: ты не будешь мешать мне или просить закончить, даже если тебе будешь слишком больно. Я решаю, что ты выдержишь, а что нет. Если не согласен — можешь встать прямо сейчас.
Он снова кивнул.
— Согласен.
— Третье, и самое важное: я могу сама выбирать и менять орудие наказание. — я подняла плеть, покачивая её в руке, чтобы он заметил это движение. — Плеть, палки... захочу — возьму стул и ударю им. Никаких ограничений. Ты доверишь мне всё.
— Ты можешь делать со мной все, что пожелаешь. — хрипло согласился он.
— Что ж, смотри, — резко произнесла я, вскидывая плеть, чтобы показать свою серьёзность. — Ты сам согласился. Не отказывайся от своих слов.
На это он никак не ответил, но я почувствовала, как напряжение его плеч стало чуть слабее. Боялся, что я передумаю? Нет уж, дорогой, на этот раз ты от меня не сбежишь!
— В таком случае, я выбираю... — Я хмыкнула, и откинула плеть в сторону. Она ударила по полу, издав тихий стук. — Слово.
Его удивление было настолько искренним, что я едва не рассмеялась. Медленно я подошла ближе и села на краешек кровати. Он попытался приподняться, но я положила ладонь ему на спину, пресекая это.
— Ты согласился на все условия, — напомнила я мягким, но строгим голосом. — Я не разрешала вставать. Наказание не закончено.
— Что ты собралась делать? — в его голосе звучало недоверие, почти растерянность.
Я наклонилась ближе.
— Поговорить с тобой.