Глава 35
Напряжение в комнате стало почти осязаемым.
— Понимаю, разговаривать может быть больно, — усмехнулась я, проводя рукой по его напряжённой спине, ощущая, как он вздрагивает под моими пальцами. — Но ты сам согласился. И обещал, что не будешь мешать, сказал, что я могу делать всё, что захочу.
Он обиженно засопел, но не ответил. Я медленно убрала руку.
Говорить правду или нет? Стоит ли ему знать о том, что я из другого мира, о том, что все, что здесь происходит для меня там было всего лишь сказкой? Я взглянула на его повернутую в бок голову, его упрямо сжатые губы.
В этот момент я решила: нет, с него хватит. Ему и так непросто. Пусть это будет только моим бременем.
— Хочу рассказать тебе всё с самого начала, — наконец произнесла я, — То, что ты должен знать.
Он приподнялся на локтях, бросив на меня сердитый взгляд через плечо.
— Ты пообещал, — напомнила я. — Не нарушай своё слово.
Он недовольно фыркнул, но все же остался на месте. Лишь чуть повернулся, чтобы видеть меня.
— Ещё до того, как ты пришёл устраиваться на работу в мой дворец, — начала я, подбирая слова. — Я увидела сон. Длинный, подробный сон. О том, что будет в будущем.
На его лице мелькнуло недоверие, но я выдержала этот взгляд.
— Это был необычный сон. Он был таким правдоподобным, таким... настоящим, будто я видела жизнь со стороны. Не только свою. Но и твою, моей сестры, моего отца, и даже Владыки демонов и Цин Фана. В этом сне я видела, что ты придешь в мой дворец, чтобы убить меня.
— Почему ты мне сейчас это рассказываешь? — хрипло спросил он.
Я все-таки опустила взгляд, боясь его реакции.
— Потому что хочу, чтобы ты понял. Все, что было потом... все, что я делала... оно связано с этим сном.
И я начала говорить. Рассказывать все. Весь чертов сюжет этой проклятой дорамы: про ночь демонов, про убийство Дженни, про его ухаживания за Лисой, про заговоры, про все угрозы и вызовы. Как он сражался, как менялся и в конце убил ту, которую называл своей возлюбленной.
И если в начале выражение лица Чонгука было скептическим, то чем больше я говорила, тем сильнее он хмурился. Он не перебивал, слушал молча, только иногда напрягался, будто хотел что-то сказать, но сдерживался.
Я закончила. В комнате повисла тишина. В груди гулко колотилось сердце. Что он скажет?
— И ты... поэтому все это время... держала меня на расстоянии? Из-за сна?
— Да, — ответила я тихо. Неужели он мне не поверил? — Я боялась. Боялась, что ты сделаешь то, что мне приснилось. Понимаешь? Сон сбывался. Что бы я ни делала. Что бы ни происходило. Кто-то все равно умирал. — Говорить становилось труднее. — Как с той женщиной, которая обвинила тебя в подделке документов, помнишь? В моем сне умерла она, но в настоящем я вмешалась, и в итоге стало еще хуже: погиб Гоушен, понимаешь?..
Чонгук поднялся, садясь на кровати. Его взгляд обжигал — темные глубокие глаза, в которых сейчас бурлили эмоции: боль, гнев, разочарование.
— Так это правда. — Из его горла вырвался грустный смешок. — С самого начала ты... хорошо относилась ко мне лишь потому, что боялась? Все твои поступки, слова... лишь из страха передо мной?
— Хочешь сказать, что не хотел меня убить? — Я вздернула подбородок, бросая ему вызов. Это было безрассудно, но что мне еще оставалось? — Что не пришел ко мне мстить за свою мать?
Его глаза вспыхнули алым, словно я задела ту струну, что медленно натягивалась в нем последние минуты.
Все его обещания не вставать и слушаться меня были тут же забыты. Чонгук подался вперед, перекатился вместе со мной на кровати и прежде, чем я успела отреагировать, его рука обхватила мою шею. Пальцы не сжимались, но все равно касались так, что дыхание перехватывало.
— Скажи, — прошипел он, наклонившись так близко, что я почувствовала жар его дыхания на своей щеке. — Ты до сих пор веришь ему? Этому сну? До сих пор думаешь, что я тебя убью?
Я не стала его отталкивать.
— Я просто знаю, что если ты этого не сделаешь, умрет кто-то другой, — обреченно прошептала я.
Его пальцы чуть сильнее надавили, но все еще не причиняли боли. В ушах звенело от напряжения, но мне не было страшно.
— Ты до сих пор видишь во мне убийцу? — то ли вопрос, то ли горькое утверждение. — Во всем, что я делал, ты видела только это?
И вот тут прорвало уже меня.
— А что еще я должна была увидеть?! — крикнула ему прямо в лицо. — Как мне было поверить в твою доброту, если каждый раз ты только подтверждал мои опасения? Если все, что ты делал, лишь приближало тот самый исход?
— Ты даже не дала мне шанса! Ты верила этому сну больше, чем мне. Ты сама не позволяла быть для тебя кем-то... кем-то, кроме монстра из твоих кошмаров.
— Ты не слышал меня? Сон сбывался! — выкрикнула я, не выдержав. Слезы, горячие и обжигающие, подступали к глазам, но я не позволяла им вырваться наружу. — Каждый раз, Чонгук. Я пыталась это изменить, но только делала хуже. Как мне было не бояться тебя?
Он медленно убрал руку от моей шеи и уставился на нее так, будто не верил, что она принадлежит ему. Затем так же медленно потянулся к поясу, извлекая кинжал с коротким лезвием.
Чонгук поднял клинок, заставив меня тяжело сглотнуть. А затем вдруг взял мою дрожащую руку и вложил в нее оружие.
— Если ты и правда так боишься меня, — его голос был наполнен глухой болью. — Тогда сделай это. Прямо сейчас. Покончи с этим.
Его пальцы, обхватившие мою руку, направили кинжал к его груди, к тому месту, где билось сердце. По моей спине пробежал холод.
— Избавься от меня. Убей монстра из своих кошмаров. — Чонгук не отводил взгляда, сильнее прижимая лезвие к себе. — Я не буду сопротивляться. За все, что я сделал. Если ты не испытываешь ко мне ничего кроме страха, то... — Он прикрыл глаза, словно смирился с собственной участью. — Убей. Я заслужил это.
Я почувствовала, как он надавил, и ткань его исподнего тут же пропиталась алым.
— Хватит! — крикнула я и, перехватив инициативу, отбросила кинжал. Тот со звоном упал на пол. — Я не хочу твоей смерти.
— Тогда чего же ты хочешь?.. — Его взгляд горел, пронизывая меня насквозь.
Как еще донести до него, все что я чувствую? Как показать, что готова ему поверить? Уговоры не помогут. Я облизала пересохшие губы и произнесла на пределе слышимости:
— Тебя...
Чонгук вспыхнул, словно искра, навис надо мной.
— Ты сама это сказала. — его губы накрыли мои с такой силой, что мир померк. Резкий, неистовый, горько-сладкий поцелуй был пропитан болью и страстью. Его руки отчаянно сжались вокруг меня, словно он боялся, что я исчезну.
— Я больше не позволю тебе меня отталкивать. Никогда. — Его дыхание было таким тяжелым, что я с трудом угадывала слова. — Никто и ничто больше не сможет отнять тебя у меня. Ни сон, ни жизнь, ни сама смерть.
Его касания стали жестче, яростнее. Он сорвал пояс с моего ханьфу, поцелуи переместились ниже — шея, грудь... Чонгук обхватил ее руками, сминая, сжимая почти до боли, лаская языком, губами, беспрерывно шепча что-то о собственной одержимости.
Ничто больше не способно было остановить его, да я и не пыталась, просто подалась навстречу этим бесконечно нежным и одновременно грубым рукам, прильнула к нему. Окончательно отдавая ему не только тело, но и душу.
Он развязал пояс на своих штанах и резким движением вошел. Я не удержалась от короткого испуганного вскрика, но он тут же заглушил его, выпив с моих губ.
Перехватил меня так крепко, будто думал, что я все еще могу сопротивляться. И начал вбиваться с такой яростью и отчаянием, как если бы от этого зависела его жизнь. Словно вся ненависть, что была в нем когда-либо, вся его больная любовь сплелись воедино и соединились здесь, соединились во мне.
Я тонула в этом бурлящем котле чувств и эмоций, забыв обо всем, до тех пор, пока удовольствие не накрыло неистовой волной и не выкинуло на берег. А вскоре следом за мной, прикусив мое плечо и оставив после себя красную метку, замер и Чонгук.
Обессиленный, излившийся, он лежал на мне, по-прежнему не отпуская. Я слышала, как наши сердца бьются в унисон, словно азбукой Морзе говоря то, что мы так долго не могли сказать словами.
— Обещай больше не скрывать ничего от меня, — прошептал он. — А я обещаю, что если однажды жизнь сложится так, что я наставлю на тебя оружие, то разверну его и в тот же миг всажу себе в сердце...
Я резко толкнула его, перекатываясь так, чтобы оказаться сверху. Он был расслаблен и явно не ожидал такого выпада теперь, а потому легко поддался.
— Что ты только что сказал?! Ты вообще себя слышишь?! — Я ткнула пальцем ему в грудь. Мой взгляд невольно упал на место, где несколько мгновений назад он вонзил в себя нож. Рана всё ещё была заметна, но кровь уже не текла. Края разреза затягивались буквально на глазах, словно тонкие нити невидимой силы сплетали плоть обратно. Демоническая регенерация делала своё дело. — Даже не вздумай произносить такие слова! Ни сейчас, ни когда-либо!
— Но... — он опешил от моего напора и растерялся.
— Я не позволю тебе приносить себя в жертву ради меня или ради чего-то еще. Вместо этого... мы будем обсуждать все, что нас мучает. Ты слышишь? Любую проблему, любой страх. Если ты думаешь, что не можешь справиться — мы будем справляться вместе. И если мы окажемся друг против друга... то мы будем разговаривать! Слышишь?! Ртом! Мы будем делать это вместе, и так будет всегда.
Чонгук опустил взгляд. Его плечи дрогнули, и он медленно кивнул.
— Я просто... — тихо заговорил он. — Не знал, как по-другому сказать тебе, что я никогда не причиню тебе вреда.
Я вздохнула и, покачав головой, снова прильнула к его груди. Не удержалась и осторожно провела пальцами по его коже, касаясь заживляющейся раны. Под кончиками пальцев пульсировало тепло.
— Больно?
— Когда я рядом с тобой, все очень быстро заживает. — усмехнулся он. — Даже серьезные раны. А это так... царапина.
Я неодобрительно поцокала. Тоже мне «царапина»! Пусть только попробует еще раз так сделать, тогда точно возьмусь за плетку, и буду воспитывать согласно местным обычаям!
Мы еще долго лежали в обнимку. Чонгук молчал, а я слушала стук его сердца, размышляя.
Страх перед будущим, перед неизбежностью, до сих пор жил где-то глубоко внутри, но теперь рядом с этим страхом жила еще и надежда.
Почему, в конце концов, умереть должна я? Или Чонгук? Почему наша история должна закончиться плохо? Разве это предопределение нельзя переломить? Почему Повелитель демонов, главный злодей этой дорамы, должен выиграть? Пусть он сам и погибнет, рухнув под весом собственных интриг.
Главное — действовать. Не сидеть сложа руки, не прятаться за страхами, не позволять сомнениям брать верх. Если есть хоть маленькая возможность изменить все, то нужно ей воспользоваться. Вместе с Чонгуком. А не ждать, пока Повелитель демонов пришлет очередного шпиона...
Шпиона. Гоуда.
Воспоминание вспыхнуло в сознании, словно молния. Я едва не ахнула вслух, когда картинка из прошлого сложилась воедино.
Заколка. Та самая заколка, которую я вытащила из причёски Гоуды. Я её видела раньше. Образ мелькнул перед глазами: старинные магические книги, страницы с потускневшими чернилами, чужие заметки.
Я резко поднялась.
— Магические книги у тебя? — с неистовой решимостью спросила я.
Чонгук чуть нахмурился, но после секундной паузы кивнул.
— Да. Они в императорских покоях.
— Мне нужно их увидеть. Срочно!
Если разгадка и была — то она была в них.
Когда мы одевались, я почувствовала, как взгляд Чонгука задержался на моей спине. Он подошел вплотную, его дыхание стало тяжёлым, и я вновь уловила напряжение в воздухе.
Пальцы коснулись моих шрамов. Он медленно провёл по ним, и я знала, что сейчас он снова терзается, снова обвиняет себя.
Резко повернулась, встречая его взгляд.
— Ты не виноват, — сказала я, моя рука легла ему на грудь, пытаясь остановить это в самом начале. — Просто... так сложилось. Ты действовал так, как должен был.
Чонгук упрямо мотнул головой. Я вздохнула: и вот как его убедить?
— Я могу попробовать избавить тебя от них... — вдруг предложил он, судя по голосу было ясно, что он не уверен, получиться ли это сделать.
Я пожала плечами: если так ему легче, то пусть попробует. Может, если они исчезнут, то он перестанет себя грызть.
— Хорошо, — согласилась я, — Сначала найдем информацию в книгах, а потом займёмся ими, идет?
Чонгук кивнул, и, хотя во взгляде ещё оставалось упорство, напряжение спало.
* * *
Я сидела за столом, окружённая тяжёлыми томами, которые Чонгук перенес во дворец «Послушания и смирения» из императорских покоев. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, терпеливо наблюдая, как я ищу нужный манускрипт. Его тёмные глаза внимательно следили за каждым моим движением, будто он боялся, что я исчезну, стоит ему моргнуть.
Я помнила, что то, что искала было в одной из двух книг, которые я давным давно утаскивала к себе в комнаты из библиотеки. Сердце забилось быстрее стоило увидеть надпись на обложке: «Путь совершенствующегося».
Кажется здесь! Еще некоторое время я внимательно листала.
— Нашла! Вот! — воскликнула, ткнув пальцем в зарисовку на одной из страниц.
На пожелтевшей от времени бумаге был изображен точно такой же узор, какой я увидела сегодня на заколке у демоницы. Под рисунком стояла подпись:
— Амулет для пламени воды, — прочитала я вслух, и повернулась к Чонгуку, ожидая его реакции. — Я ещё тогда не могла понять, что это значит. Что за пламя воды?
Гук придвинулся ближе, посмотрел на текст и покачал головой.
— Хм... — нахмурился он, взяв в руки книгу. — Слово пламя обычно записывается двумя иероглифами, а здесь только один. Скорее всего это...
— Что это? Ты понял? — я всматривалась в его лицо, надеясь угадать ход мыслей.
Он помолчал немного, а затем произнёс:
— Ен Шуэй. Я думаю, это имя.
Имя? Точно: «Амулет для Ен Шуэя». Почему я раньше об этом не подумала? Это словосочетание упоминалось в книге много раз, и если это действительно было имя, то смысл записей становился гораздо понятнее.
— Ен Шуэй. — медленно повторила я, словно пробуя на вкус. Гоуду на самом деле зовут Ен Шуэй? Или этот Шуэй просто дал ей эту заколку? — Пока артефакт был на демонице, Мейлин не чувствовала ее демоническую энергию, и ты, судя по всему, тоже не чувствовал. Может быть, заколка — это артефакт сокрытия демонической энергии? Но, зачем кому-то, кто, шел, судя по всему, по пути совершенствования, — я потрясла книгу, — создавать подобную вещь?
Чонгук на это только пожал плечами:
— Возможно ответ, где-то среди этих книг? Но так или иначе, перед тем как принять Гоуду во дворец и приставить к тебе, ее тщательно проверили. Она не могла быть демоном... У этой женщины есть семья, и...
Меня вдруг осенило.
— А что, если это была не она? Помнишь, я тебе рассказывала о демонице, Линь Мяо, способной менять облик. Может Гоудой притворилась она? Только вот зачем ей следить за мной? Я думала она ушла от повелителя демонов...
— Если эта Линь Мяо и впрямь способна принимать чужой облик, да еще и сумела забрать заколку, то получается, она может стать любым человеком в замке. — глухо произнес Чонгук.
Мы тревожно переглянулись. Я видела, как меж его бровей залегла складка, а уголки его губ дернулись вниз.
Тишину комнаты нарушил стук в дверь. Чонгук напрягся, принимая боевую стойку, словно ожидая очередного нападения.
— Войдите. — приказала он.
Дверь приоткрылась, и внутрь скользнула Мейлин.
— Пришёл евнух Сяо, — сообщила она, слегка поклонившись. — Он передаёт, что Его Величество ждут во дворце для решения неотложных императорских вопросов.
Новоявленный император на это только закатил глаза:
— Сейчас снова начнет нагружать меня никому не нужной ерундой вроде посещения храмов, и сочинения девизов. — с раздражением сказал он, — Подожди, я узнаю, что нужно и быстро вернусь.
Я на это покачала головой: прекрасно помнила, сколько всего каждый день разбирал император Ухек, как много прошений, донесений он выслушивал, сколько вопросов рассматривал лично.
От решений вошедшего на трон императора зависело благополучие простых людей.
— Чонгук, ты всё равно не можешь сидеть здесь весь день. Императорские дела важнее. — напомнила я ему. — Не отмахивайся от них.
Он выглядел так, будто я его обидела.
— Ты хочешь, чтобы я оставил тебя одну? — возмутился он. — Демоница, как ее? Линь Мяо может вернуться.
— Я не одна, — спокойно возразила я, кивая в сторону стоящей возле двери служанки. — Мейлин будет рядом.
— Она? — Чон смерил её насмешливым взглядом. — Она даже себя защитить не сможет, не говоря уже о тебе.
Мейлин, до этого стоявшая молча, возмущённо всплеснула руками:
— Я готова отдать жизнь за госпожу!
— А потом что? — мрачно отрезал он, — Встанешь, как щит, и этим всё закончится? Тебя саму теперь спасать некому.
Мейлин выглядела так, будто очень хочет продолжить спор, но изо всех сил сдерживается.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает.
— Если ты так переживаешь, может, пришлёшь сюда Первого, Второго или Третьего? — предложила я, стараясь немного разрядить обстановку.
Чонгук резко повернулся ко мне, взгляд потемнел, в голосе зазвучала ревнивая нотка:
— Их? Ты хочешь, чтобы они слонялись здесь? А если они шпионы владыки демонов?
— До сих пор они вели себя очень послушно. Да и тебе они помогали.
— Послушно? Я тоже... — рявкнул он и вдруг осекся, взглянув на Мейлин, словно только на середине фразы вспомнил, что она все еще здесь. — Хорошо. Хочешь троих послушных, — он выделил это слово, — демонов ты их получишь. Но я запрещаю тебе их касаться. Даже если они будут ранены, при смерти или еще что-нибудь. Никаких касаний. Если ты меня ослушаешься, то я накажу всех троих у тебя на глазах!
Чонгук говорил с таким жаром, что стало не по себе. Если бы мы были в моем родном мире, я бы, пожалуй, даже сочла трогательным то, как он ревнует меня и пытается казаться суровым.
Вот только здесь я прекрасно знала, что все эти угрозы не для красного словца. Он вполне был способен их осуществить. Впрочем, было уже большим прогрессом, что он согласился выпустить их из тюрьмы. Это ведь хорошо?
— Я согласна, — мягко ответила я, — Без крайней необходимости трогать их не буду.
— Крайней необходимости? — Его голос был хрипловатым, будто слова давались ему с трудом, он подозрительно на меня уставился.
— Вдруг я падать буду. Например... с крыши. Или даже в этом случае мне лучше разбиться, чем ослушаться?
Он выглядел так, будто разрывался между раздражением, желанием продолжить спор и здравым смыслом.
— Только в случае крайней необходимости, — в итоге вынес вердикт он. — И на крышу не залезай!
«Прогресс. Все-таки стоит признать: он не безнадежен» — улыбнулась я про себя.
Чонгук потоптался на месте, судя по всему, ища предлог задержаться еще. Протянул ко мне руку, но тут же сам и одернул, будто обжёгся.
— Я... скоро вернусь, — пробормотал он, отворачиваясь. Его лицо залил лёгкий румянец, почти детская смущённость, которая так не вязалась с его могуществом.
«Какой же он всё-таки неуверенный в себе» — вздохнула я, покачав головой, и, прежде чем успела передумать, окликнула его:
— Чонгук! — он уже потянулся к двери, но замер.
Медленно обернулся, его взгляд потемнел. В нём было столько ожидания, что у меня перехватило дыхание.
Я поднялась из-за стола, чувствуя, как во мне разгорается странное, необъяснимое чувство. Меня тянуло к нему, будто всё, что я видела перед собой — это он. Подойдя ближе, я осторожно положила руки ему на плечи.
Поднявшись на цыпочках, потянулась вверх, легко, почти невесомо, целуя его в губы. Они были тёплыми, мягкими, неподвижными, как будто он не верил, что это происходит.
Мейлин ойкнула, я заметила краем взглядом, что она отвернулась.
Плечи Чонгука напряглись под моими пальцами, а потом начали медленно расслабляться.
— Сколько бы мужчин ни было вокруг, я вижу только тебя, — тихо прошептала я.
Его взгляд был затуманенным, чуть расфокусированным, он поднял вверх руку нежно касаясь моей щеки. Его пальцы были такими нежными, словно он боялся, что я растаю от одного прикосновения.
— Иди, — мягко подтолкнула я его к двери, чувствуя, как в сердце разрастается тепло. — Я буду ждать.
Он немного помедлил, но все-таки кивнул, оставляя после своего ухода это тепло и ощущение чего-то настоящего.
Я вздохнула, а затем снова вернулась за стол к книгам:
— Мейлин, принеси мне чаю.
Чувствую, что сегодня я не буду спать. Нужно как можно скорее найти в книгах зацепки. Может быть, я сумею понять, кто такой этот Ен Шуэй: друг или враг? Прошло уже много лет, с тех пор как были написаны магические книги, но, если он демон, может быть еще жив.
* * *
Чуть ранее днем, за кадром:
Евнух Сяо неспешно шёл по длинному коридору. Тысяча неотложных дел требовала его внимания. Каждый день — испытание.
Министры, вельможи, придворные интриганы — все смотрели на него, ожидая решений, которые могли бы удержать шаткий мир, достигнутый таким трудом. На плечах главного евнуха фактически лежало спокойствие всего государства. Всё зависело от того, как искусно он сможет лавировать между желаниями нового, совершенно непредсказуемого императора и амбициями влиятельных фракций.
И если последнее он легко понимал, то первое...
Едва вступив на трон, новый император отказался ехать в храм, отверг предложения по девизу. Не почтил традиции, словно те были лишь пылью на страницах старых манускриптов.
«Эти церемонии — основа стабильности. Как можно отвергать то, что веками соблюдалось другими династиями?» — думал он, шаг за шагом приближаясь к месту тайной встречи с доверенными чиновниками.
С каждым днём всё больше признаков указывали на то, что старый порядок рушится. Новый командир стражи, капитан Джан, даже не был из знатного рода. Простолюдин, управляющий императорской стражей!
Эта мысль гудела в голове Сяо, как рой рассерженных пчёл. Разве это не безумие? Что дальше — крестьян начнут назначать министрами?
Евнух поджал губы и оглянулся, убеждаясь, что за ним никто не следует.
Все это стоило обсудить на сегодняшней встрече, поговорить о том, как сохранить двор, порядок и строй, в котором простолюдины бы знали своё место.
Тишину нарушил шёпот. Тихий, едва различимый, словно ветвь дерева царапнула стену. Евух замер, нахмурился и повернул голову.
— Кто здесь? — голос Сяо дрогнул, по коже ледяной змейкой пробежал страх. Кто-то прознал об их встрече?
Шаг вперёд, затем ещё. Тени вокруг вдруг начали плясать, и на мгновение казалось, что они живут своей собственной жизнью.
Если его поймают, он будет все отрицать!
— Покажись! — потребовал Сяо, но вместо ответа мрак коридора сгустился, и перед евнухом возникла фигура: белые волосы, нечеловеческие глаза алого цвета.
Женщина. Ослепительно красивая женщина. Или нет... нечто иное. Не человек.
Он открыл рот, набирая воздух в легкие, но времени закричать уже не было.
Рука красавицы взлетела в резком движении, острая боль пронзила тело. Сяо опустил взгляд вниз. Из его живота торчала рукоять ножа.
Он поразился: алые пятна так быстро расползались по ткани его одежды.
— Агрх... — он попытался позвать на помощь, но слова не вышли.
Вместо крика из горла вырвалось жалкое бульканье. Рот наполнился кровью, горячей, металлической на вкус: не вздохнуть и не выдохнуть.
Он рухнул на колени, инстинктивно ухватившись за рану, но кровь всё текла и текла, её липкое тепло покидало тело вместе с жизнью.
Голова кружилась, зрение затуманивалось, но он всё ещё видел её. Женщина приблизилась, лицо недовольно сморщилось, но все равно оставалось прекрасным.
Сяо моргнул несколько раз, и понял, что перед ним стоит уже... он сам. Собственное лицо, собственная фигура, но глаза... эти глаза горели жутким алым светом.
— Прости, — сказал двойник со вздохом, — Я не хотела этого. Да к тому же, ты слишком уродливый.
Двойник махнул рукой, и алый дым окутал тело Сяо. Последнее, что евнух почувствовал, была пустота. Абсолютная, холодная пустота, которая унесла его в небытие.
* * *
Когда дым рассеялся, в коридоре остался только один евнух Сяо. Он стоял спокойно, словно ничего не произошло. Лицо, одежда, осанка — всё казалось в полном порядке.
Он пригладил одежду, расправил рукава и вынул из кармана золотую заколку. Заколка исчезла, едва он вставил ее в свои волосы.
После этого евнух уверенно зашагал дальше по коридору. И лишь слабый запах только что пролитой крови (слишком слабый, чтобы человек мог его учуять) напоминал о том, что произошло. Но в скорее исчез и он.