Глава 36
День уже клонился к вечеру, но я все не отрывалась от чтения древних томов. Свет уходящего солнца ложился на страницы книг, а комната пропиталась запахом старой бумаги. Я перелистывала страницу за страницей в надежде найти хоть какую-то зацепку.
В «Пути самосовершенствования» имя «Ен Шуэй» встретилось много раз, я оставила закладки на каждом из них. Но пока эти фразы не складывались в единую картину. Например, вызывала вопросы фраза о подъеме на гору заклинателей. Демона хотели привести на пик Тянь Лан? Может его доставляли туда как пленного?
Так или иначе я продолжала чтение и поиск ответов.
Перевернув очередную страницу, я неожиданно наткнулась на то, о чем уже знала.
Легенда о Великом Драконе.
Я слышала её когда-то от заклинателя Цин Фана. То, что было приведено в книге практически дословно совпадало с тем, что он рассказал:
«Великий Дракон, проживший тысячу тысяч лет, перед смертью разделил свою силу, чтобы сохранить равновесие в мире. Один глаз он отдал демонам, другой — заклинателям. Так они могли следить за порядком...
Но была ещё одна часть...
«Еще одна часть? — Я нахмурилась, найдя первую несостыковку с версией Цин Фана. — У легенды есть продолжение?»
...камень души. Он достался людям. Камень, в котором содержалась сущность дракона: его сердце, воля и сама жизнь. Он сказал: через много-много лет среди людей родится тот, кто станет новым воплощением Великого Дракона».
Я замерла, перечитывая строки снова и снова. Камень души? Цин Фан не упоминал об этом. Может просто посчитал мелочью, которую можно опустить? Не важной деталью. Ведь тогда мы, кажется, говорили о драконьих глазах...
И тут меня настигло воспоминание. Темный камень. Владыка демонов показывал мне его. Я прикрыла глаза, мысленно переносясь в прошлое:
— ...Камень души? — Линь Мяо расплывается в язвительной улыбке, когда я спрашиваю ее об этом. — Так его действительно лучше не трогать. По крайней мере, если разум, воля и сама жизнь тебе дороги.
Неужели Повелитель демонов сумел заграбастать себе тот самый драконий камень, предназначенный людям? Но если это так... почему он такой чёрный, такой зловещий?
— Какая-то не очень хорошая душа у этого дракона была... — пробормотала я, пытаясь унять лёгкий озноб, который пробежал по коже.
Тряхнув головой, я продолжила чтение, но новая версия Легенды о Великом драконе, которую я только что узнала, никак не выходила из головы. Тот факт, что Цин Фан даже не обмолвился о камне, будил во мне подозрения.
С другой стороны... Если камень похитил главный демон, то заклинателю, должно быть обидно вспоминать об этом.
А может книги врут? Их в любом случае писали люди, которым, возможно, стало обидно, что глаза дракона достались не им, вот они и выдумали себе утешительный приз: «душу дракона»...
Я перелистнула очередную страницу. И обнаружила, что она пустая.
Это вызвало легкую растерянность. Пустая? Но ведь до конца книги еще далеко. Перелистнула следующую — то же самое. И ещё одну. И ещё. Чистые листы, одна за другой, до самого конца книги.
«Это ошибка переписчиков?» — подумала я, пододвигая ближе свечу, чтобы получше рассмотреть страницы, но ничего, кроме чистой бумаги, я не увидела.
В голову внезапно пришло: может, на этих страницах есть скрытые записи? По крайней мере в фильмах, дорамах и детективных книгах такое встречалось.
— Ладно, — прошептала я, — Проверим самым простым способом.
Осторожно поднесла страницу к пламени свечи, стараясь не обжечь края. Тёплый свет пробежал по бумаге, но никаких иероглифов или узоров не появилось. Я тут же отодвинула книгу подальше. Только спалить ее не хватало...
Я задумалась: какие еще варианты проявления есть? Кажется, в школьные времена я чем-то таким баловалась... что же это было... очень простое...
Точно! Лимонный сок!
Мейлин я уже отпустила спать на сегодня, поэтому позвала евнуха Юэ и приказала ему принести несколько лимонов.
Но пока ждала его прихода, задумалась. Я все-таки не в обычном мире, а магическом. Если записи спрятаны чарами, лимон тоже не поможет.
Я вздохнула, опустила взгляд... и вспомнила про кулон под ханьфу: маленький белый камень, висевший на моей шее. Если верить Цин Фану — он снимал любые чары. Может быть, и тут он сможет помочь?
Я сняла его и прижала к странице. Амулет очищения начал нагреваться. Сначала чуть-чуть, как если бы его просто согрела моя рука, но затем тепло усилилось. Я хотела было уже отдернуть руку, но тут заметила, как на бумаге проступают черты, складывающиеся в иероглифы. Иероглифы скрадывались в слова, слова в предложения...
— Скрытая запись! — ахнула я.
Строки становились всё яснее, а амулет — горячее. Но я понимала, что если убрать его, записи снова исчезнут, поэтому торопливо начала читать:
«...Я больше не могу. Этот дворец душит. Это невыносимо! Никто не понимает меня, никто не слушает... Только лишь Ен Шуэй, а брат...
С момента его восшествия на престол он так изменился. Я для него словно кукла. Принцесса. Будто никогда и не была человеком, будто не было ничего, что нас связывало. Или всему и виной именно то, что нас связывало слишком многое?
Брат заявил, что не отдаст меня другому мужчине. Что сам возьмет меня в жены. Главный евнух уже нашел прецедент в истории, министры одобрили это решение. Остался последний спор: буду ли я лишь благородной супругой или же, как настаивает брат, стану императрицей?
Влиятельные кланы хотели бы видеть на этом месте одну из собственных дочерей, и только эта заминка дает мне отсрочку.
Я же не хочу ни того не другого, лучше стану последней наложницей в нищем клане, чем первой женщиной в империи и возлягу с братом.
Или еще лучше: не стану ничьей женой вовсе. Сбегу на пик Тянь Лан, отрекусь от семьи. После всех тех предсказаний, что они делали, они обязаны меня принять. Я уверена, все получится.
Больше никогда я не буду называться принцессой. Буду свободной. Пока Ен Шуэй согласен следовать за мной, мне не страшно... Ради меня он тоже готов отречься от собственных родичей, от демонической природы, следовать лишь светлому пути самосовершенствования, взойти со мной на пик и умолять главного заклинателя об ученичестве...»
Дыхание перехватило. Принцесса? Дальний предок семьи Ким? Чьи это мемуары? Получилось ли у нее? Сумела ли она сбежать? И не та ли это принцесса, про которую рассказывали Первый Второй и Третий, девушка, что не побоялась спуститься в Нижний мир, чтобы выйти замуж за сына повелителя демонов...
Страницы всё нагревались, и буквы вспыхивали ярче, будто сами стремились быть прочитанными. Понимая, что нужно уже убирать амулет, я перелистнула сразу несколько страницы, жадно выхватывая иероглифы:
Они уже не были такими ровными и изящными, как в начале. Линии дрожали, будто написанные в спешке. Амулет продолжал жечь, заставляя пальцы вздрагивать.
«...Они узнали, кто такой Ен Шуэй. Учитель пришёл в ярость, а мастер Си смотрел на него как на грязь. Они обвинили Ен Шуэя во лжи, во злом умысле, назвали преступником. Едва не убили. Мы с трудом сбежали, в последний момент я захватила с собой магические трактаты, возможно в них найдется способ спастись. Мы скрываемся на склонах горы, но нас ищут...»
Я напряглась, чувствуя, как в груди поднимается волна тревоги. Листая дальше, я заметила, как строки становятся короче, рванее.
«Мы прячемся в старом храме. Здесь холодно и сыро, но пока безопасно. Пару часов назад мы решили: нужно уходить дальше. Ен Шуэй умоляет меня вернутся, говорит, что заклинатели примут меня, если я солгу им, что он меня обворожил и заставил, но разве могу я так поступить? Предать его? Я его не оставлю...»
Я торопливо пролистала дальше, ближе к концу.
«Мы тайно проникли в императорский дворец, спрятались среди слуг, сменив внешность, я надеялась, что хотя бы здесь не будут искать... Ведь учитель знает, каких трудов мне стоило вырваться от сюда и прийти на пик Тянь Лан. Но я просчиталась. Нас раскрыли.
Брат призвал заклинателей. Ен Шуэя хотят казнить за выдуманные преступления, но я знаю, что это ложь! Единственное его преступление — родиться демоном. Разве справедливо судить его за это? Почему мир так жесток к тем, кто просто хочет жить спокойно и мирно? Мы решили идти в Нижний мир...»
«Нижний мир?» — внутри тугим узлом скрутилось дурное предчувствие, я перелистнула на последнюю страницу.
«Я знаю, как только мы уйдём, меня оболгут. Скажут, что я предатель, что я продалась демонам. Но я хочу, чтобы кто-то узнал правду. Что я лишь боролась за свободу, что моя совесть чиста. Я спрячу эти записи здесь, в тайнике библиотеки. Может, когда-нибудь их найдёт тот, кто сможет меня понять. Что лучше быть свободной в бесплодном Нижнем мире... чем несчастной в благоденствии императорского дворца»
Амулет вдруг обдал таким жаром, что показалось, что я сунула руку по локоть в кипящее масло, я вскрикнула, отдергиваясь. Текст на страницах тут же начал тускнеть, исчезая обратно в пустоту. А артефакт выскользнул из не слушающихся больше пальцев и полетел на пол.
— Нет! — я дернулась, пытаясь его поймать, но было поздно.
Он упал. На миг всё застыло, а затем его словно разорвало изнутри.
Яркий белый свет камня вырвался наружу, озаряя комнату. Я зажмурилась, но свет был слишком ослепительным, он был виден даже сквозь сомкнутые веки. А когда, наконец, угас и я осторожно открыла глаза, то поняла, что я больше не в покоях дворца «Послушания и смирения».
* * *
Я стояла в просторном темном помещении. Окон здесь не было, всего пара фонарей освещало пространство, наполняя его тенями от высоких колонн, под ногами пошел трещинами холодный камень под ногами, кругом стояли пустые сундуки. Все выглядело так, будто это место давно покинули.
Прежде, чем я успела осмотреться лучше, послышались шаги, я кинулась в сторону, пытаясь спрятаться, но из-за гула вдруг выскочила маленькая девочка и вдруг... прошмыгнула прямиком сквозь меня. Будто меня вообще не существовало. Я ошеломлённо замерла, но она даже не обернулась, словно я была тенью или... призраком.
Я испуганно прижала руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. У мертвых же оно биться не может, ведь так? Значит, я жива...
Девочка тем временем притаилась за колонной и притихла. У неё были тёмные волосы, заплетённые тугую прическу и простое платье.
Девочка, казалось, была в игре. Она зажала рот руками, стараясь сдержать смешок, чтобы её не нашли.
— Фан! Фан? — издалека раздался зов. — Ты здесь? Куда ты спряталась?!
Фан? Это какая-то родственница императора Ухека? Но я не слышала, чтобы у него были живые родственники, кроме меня и Лисы.
Последнее, что я помнила перед тем, как здесь оказаться, были скрытые чарами записи принцессы, потом амулет очищения разбился и...
Фан прошла сквозь меня, будто меня и нет. И меня действительно нет, не было рядом с ней в этом времени и пространстве. Быть может, она та самая принцесса, что оставила послания? Возлюбленная Ен Шуэя?
Быть может, это... ее воспоминание?
Фан вдруг замерла, словно что-то уловила. Она повернула голову, прислушиваясь, и я тоже напрягла слух. Где-то вдалеке, будто сквозь толщу стен, донеслась слабая мелодия — тонкий, переливчатый звук, напоминающий звон колокольчиков.
Фан осторожно вышла из-за колонны и пошла на него, будто забыв, что прячется. Движения были будто заворожёнными.
Звон становился всё громче, отчётливее, и вдруг впереди у стены что-то вспыхнуло. Я подошла, поближе, стараясь рассмотреть. Пыльный постамент, казавшийся до этого пустым, засиял, осветив помещение мягким, радужным светом. На его вершине лежал... камень, переливающийся всеми цветами радуги.
Я попыталась коснуться его, но моя рука прошла насквозь, и тем не менее, я уловила легкое тепло.
Фан тем временем подходила все ближе. Свет будто манил девочку к себе.
— Что-то мне подсказывает, ничем хорошим это не кончится, — нахмурилась я, пытаясь встать между девочкой и камнем, но она, двигаясь словно во сне, снова прошла меня насквозь.
Она приблизилась к постаменту, протянула руку. Маленькие пальцы коснулись камня, и в тот же миг он засиял ещё ярче.
Я понимала, что ничего не могу изменить, и все равно не могла перестать беспокоиться. Дурное предчувствие давило все сильнее.
Вдруг радужный свет устремился к Фан, окутывая её фигуру мягким, тёплым сиянием. Девочка застыла.
Я наблюдала, как свет переливается в её ладонь, растворяясь в её теле. Затем камень вдруг затрещал, и спустя мгновение с громким треском разлетелся на мелкие осколки, оставив на постаменте лишь россыпь крошечных радужных кристаллов.
— Фан! — услышала я громкий окрик.
Девочка вздрогнула и резко обернулась тут же, приходя в себя. В зал вошёл мальчик лет двенадцати в сопровождении двух слуг.
— Я нашел тебя! — воскликнул он, улыбаясь, но стоило ему перевести взгляд на радужные осколки за спиной он побледнел.
Он бросился туда шокировано, уставившись на постамент.
— Что ты натворила?! — крикнул он.
Лицо исказилось от ужаса и растерянности, он нерешительно протянул руку к остаткам камня.
— Это же Камень Души! Ты... ты стащила его из сокровищницы! Стащила и разбила?! — он схватил ее за плечи и тряхнул, — Как ты это сделала? Зачем? Фан, ты хоть понимаешь какой он ценный?!
Фан замотала головой, глаза её наполнились слезами.
— Хейан, братик, он сам тут появился! А потом вдруг треснул. Я его не трогала, правда! — проговорила она, задыхаясь от рыданий, слёзы покатились по её щекам.
Хейан нахмурился, открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг качнул головой, закрыл рот и тяжело вздохнул. Протянул руку к сестре, осторожно стерев слезу с её щеки.
— Если ты так говоришь, то я тебе верю, — сказал он тихо.
— Правда? — лицо Фан моментально посветлело.
— Правда. — кивнул ей брат. — Но другие не поверят. Отец... Отец не станет слушать. Для него ты... — он замялся, отводя взгляд. — Ты же даже не дочь наложницы. А служанки, которую выгнали из дворца сразу после твоего рождения. За тебя некому будет заступиться.
Фан выглядела несчастной, её губы задрожали, а слёзы снова наполнили глаза.
— И что теперь делать, братик? — жалостливо спросила она.
Его взгляд стал холодным, он упрямо сжал губы, словно решался на что-то, а затем повернулся к стоящим неподалёку слугам, которые все это время наблюдали за происходящим с растерянными лицами.
— Если скажете хоть слово, я прикажу вырезать вам язык и ослепить! — прошипел он с отчаянием. — Если отец спросит, скажете, что это я стащил камень из сокровищницы и разбил его, ясно?!
Слуги закивали, их лица побледнели, и они склонили головы, показывая покорность.
— Слушаемся, Ваше Высочество.
— Если хоть кто-то из вас расскажет о том, что здесь произошло, вы будите молить о смерти... — Мальчик задержал на них взгляд, словно пытаясь убедиться, что его угроза понята, а затем снова повернулся к Фан.
— Я всё улажу. Меня отец не будет так строго наказывать как тебя. Максимум прикажет выпороть. Но больше никогда не прикасайся к таким вещам. Поняла? — строго сказал он, хотя в его голосе звучала мягкость.
Фан кивнула, утирая глаза.
— Поняла... Спасибо, братик, — прошептала она. — Но я не хочу, чтобы тебя били...
— Не переживай. — отмахнулся он. — Какой я буду брат, если позволю обидеть сестру?
Я едва успела осознать услышанное, как всё вокруг начало рассеиваться. Пространство зала растворилось, будто затопленное белым светом.
А когда зрение вернулось, я оказалась в совершенно другом месте. Это был внутренний дворец, утопающий в вечерних тенях. На сей раз я узнала, где я: зал наказаний, табличка над входом не давала ошибиться.
В центре, на массивной каменной скамье, лежал Хейан, его руки и ноги были связаны. Двое слуг безжалостно били его палками.
Моё сердце сжалось от сострадания и беспомощности. Мальчик едва слышно стонал, но не плакал. Лицо было искажено болью, но он упрямо кусал губы, чтобы не выдать слабости, не мог ее себе позволить. Ведь прячась в тени колон и беззвучно плача, за ним наблюдала сестра.
А на возвышении, неподалёку, стоял взрослый мужчина в роскошных императорских одеждах, он смотрел холодно и равнодушно, будто происходящее его совсем не трогало.