Точки исчезновения
Всё внутри него гудело. Всё дрожало. Ни одна комната замка больше не была безопасной. Ни одна стена — не давала опоры. Даже воздух стал тяжёлым.
Он не мог дышать.
Минхо не видел его весь день. Королевские слуги сказали, что принц Хан отдыхает. Ложь.
Он не спал. Не ел. Он ходил по кругу в комнате, как зверь в клетке, не находя выхода.
Вечером — не дождавшись ужина, не дождавшись, пока двор замолчит — он распахнул окно.
Ночь была ещё тёплой, но уже с оттенком осени. Лёгкий ветер коснулся кожи, как прикосновение чего-то живого.
Он перелез через перила и спрыгнул.
Без шума. Без плана. Без возвращения.
⸻
Он бежал. Сквозь сады. Сквозь леса.
Туда, где дорога шла вниз, к старому ущелью — забытая тропа, которую знал только он. Её не отмечали на картах. О ней не говорили.
Скалы, стоящие над пропастью. Грубые, древние, чёрные. Как сама тишина.
Он прибежал туда через час. Обессиленный. Потный. Лоб в крови — где-то ударился. Он не чувствовал боли. Только пустоту.
Скалы нависали, как горы. Ни души вокруг.
Он сел на край. Ноги свесились в пустоту. И вдруг — его прорвало.
Он плакал. Не просто — слёзы. А как будто вырвалось всё, что он годами держал внутри.
Стук сердца сбился. Грудь сжалась. Лёгкие не хотели работать.
Он сгибался от судорог. Плакал, как ребёнок, уткнувшись в ладони. Он кричал — беззвучно. Внутри.
"Зачем я здесь? Почему я родился таким? Почему я должен жить, если жить — это притворяться?"
Он закрыл глаза.
"Если я сейчас встану... просто шаг — и всё закончится."
"Ни шумов. Ни приказов. Ни боли. Ни короны."
Он встал. Медленно. Осторожно. Порыв ветра тронул волосы.
Скала под ногами была узкой, хрупкой. Лёгкий камешек сорвался вниз — и исчез в бездне.
Ему хотелось исчезнуть так же.
Он стоял — и молчал. Даже мысли стихли.
"Может, они даже не удивятся. Может, отцу будет легче. Может, мать скажет, что я всегда был слабым."
Он сделал полшага ближе к краю.
И вдруг — где-то внизу, среди деревьев, послышался топот.
Голос.
— Принц Хан!
Громче.
— Хан! Стой!
Это был Минхо.
Хан замер. Сердце заколотилось.
Он не поворачивался. Только закрыл глаза.
— Прошу... не подходи. Я не могу больше. — голос его был сорванный, хриплый, почти чужой.
— Ты не обязан быть сильным. Но ты обязан жить. Для себя. Не для них. Для себя.
— Я... устал. Минхо... я не знаю, кто я. Мне больно. Всегда.
— Я знаю. Я вижу это каждый день. И я рядом. Каждый день.
Тишина. Только дыхание. И шорох ветра.
Минхо медленно подошёл. Очень медленно.
— Если ты сделаешь шаг... я пойду с тобой.
Хан резко обернулся.
— Что?! Нет! Ты не должен...
— Тогда не делай и ты. Потому что если ты уйдёшь — ты заберёшь с собой и меня.
Хан смотрел на него — глаза полные ужаса и слёз.
— Ты не понимаешь, я приказываю тебе уйти! Это приказ! Уходи!
Он закричал. В голосе — отчаяние.
Минхо не шелохнулся.
— Я нарушаю приказ. Потому что мне плевать.
Он подошёл ближе. Обнял его. Силой, но бережно.
— Я здесь. Всё. Ты не один. Не сейчас. Не пока я жив.
Хан прижался к нему. Грудь дрожала. Всё тело сдалось. И он зарыдал, как мальчик.
Но на этот раз — не в одиночестве.
⸻
Они сидели там ещё долго. Минхо держал его в объятиях, пока дыхание не выровнялось. Пока тело не перестало дрожать. Пока Хан не сказал:
— Ты... спас меня.
— Нет. Я просто был рядом. А ты спас себя сам.