Кровь и выбор
Кабинет Леонардо был единственным местом в доме, где время будто останавливалось.
Тяжёлые шторы, запах кожи и дерева, старые фотографии в рамах — те, которые не выставляли напоказ. Леонардо стоял у окна, когда Аделин вошла. Он не обернулся сразу.
— Ты выросла, — сказал он наконец. — Но походка всё та же. Упрямая.
— Это комплимент? — спокойно спросила она.
— В нашем мире — да.
Он повернулся. Несколько секунд просто смотрел на неё — внимательно, без эмоций. Так он смотрел на людей, прежде чем принять решение.
— Почему тайно? — спросил он прямо.
Аделин не отвела взгляд. — Потому что знала: ты бы снова началпро безопасность.
— Я хочу тебя защитить.
— А я не хочу быть защищаемой.
Он усмехнулся — уголком губ. — Всё-таки моя дочь.
Она подошла ближе, оперлась ладонями о стол. — Ты ведь знаешь.Я уехала, чтобы понять, кто я без этой фамилии.
— И поняла?
Аделин выдохнула. — Я Висконти. Хоть мне это и не нравится иногда.
Леонардо кивнул. — Я знал, что ты вернёшься. Такие, как мы, всегда возвращаются.
Он подошёл к ней, положил ладонь на её затылок — жест редкий, почти интимный. — Но запомни одно, Аделин. Мир не прощает тех, кто думает, что может жить вне игры.
Она закрыла глаза на секунду. — Я не боюсь игры, папа. Я боюсь стать такой, как они.
Он тихо усмехнулся. — Ты станешь хуже. Или лучше. Это зависит от выбора.
Он отпустил её. — Ты останешься.
Это было не вопросом.
Ночь в доме Висконти всегда была громче дня.
Стефано сидел на краю дивана, перебирая документы. Доменико развалился напротив, держа в руках стакан с водой — он не пил, когда был напряжён.
— Она изменилась, — первым сказал Стефано.
— Стала опаснее, — фыркнул Доменико. — Раньше просто огрызалась. Теперь думает.
Стефано поднял на него взгляд. — И это тебя пугает?
— Меня пугает то, что папа снова начнет её контролировать как раньше — честно ответил Доменико. — Обычно это ничем хорошим не заканчивается.
Молчание повисло между ними.
— Ты заметил, — продолжил Стефано, — как он смотрит на неё?
— Всегда смотрел так.
— Да. Но теперь… — Стефано сделал паузу. — Теперь он видит в ней не ребёнка.
Доменико усмехнулся. — А она давно не ребёнок.
Он поднялся, прошёлся по комнате. — Её будут использовать. Кто-нибудь обязательно попробует.
— Уже пробуют, — сухо сказал Стефано. — Лондон — не просто так.
Доменико резко остановился. — Ты что-то знаешь?
— Я знаю всё, что должен знать, — ответил он спокойно. — И достаточно, чтобы быть настороже.
Доменико выдохнул. — Если с ней что-то случится…
— Не случится, — перебил Стефано. — Пока мы живы.
Они обменялись коротким взглядом — без слов, без клятв.
Кровь Висконти не нуждалась в обещаниях.
На следующее утро Лилит зашла в кабинет Леонардо без предупреждения.
Он сидел за столом, просматривая отчёты, лицо — сосредоточенное, холодное. Дон Висконти. Человек, чьё слово ломало судьбы.
— Я хочу прогуляться с Аделин, — сказала Лилит спокойно, будто речь шла о выборе вина к ужину.
Леонардо медленно поднял на неё взгляд. — Нет.
Коротко. Ясно.
— Она только вернулась.
— Именно поэтому, — отрезал он. — Город — не место для ностальгии.
Лилит вздохнула, подошла ближе. Она знала его слишком хорошо, чтобы спорить словами.
Она наклонилась, легко поцеловала его в щёку. Потом — в шею, туда, где он всегда был особенно уязвим. Леонардо напрягся, но не отстранился. Когда её губы коснулись его губ, он уже закрыл глаза.
— Лео… — тихо сказала она. — Я хочу провести с ней день. Как раньше.
Самый опасный дон Италии выдохнул.
— Ты знаешь, что делаешь со мной, — пробормотал он.
— Всегда знала, — улыбнулась Лилит.
Он сдался.
— Один день. Охрана на расстоянии.
Лилит просияла, развернулась и почти выбежала из кабинета.
Аделин сидела в гостиной, листая что-то в телефоне, когда мать появилась в дверях. — Мы можем идти.
— Правда? — Аделин подняла глаза, не скрывая удивления.
— Твой отец… — Лилит сделала паузу. — Всё ещё любит меня.
Кафе встретило их запахом кофе и свежей выпечки.
— Оно изменилось, — тихо сказала Аделин, оглядываясь.
— Всё меняется, — ответила Лилит. — Кроме воспоминаний.
Три года назад они сидели здесь почти каждую неделю. Тогда Аделин смеялась чаще.
Они заказали кофе, сели у окна.
— Расскажи мне про учёбу, — попросила Лилит. — Ты счастлива там?
— Я… — Аделин задумалась. — Мне все нравиться,там спокойней.
— А друзья?
Аделин улыбнулась краешком губ. — Ты же знаешь… мне всегда было трудно.
— Адди, — мягко сказала Лилит.
Адди.
Как же давно её так никто не называл.
Она опустила взгляд в чашку, пряча эмоции. — Есть пара человек. Этого достаточно.
После кафе они зашли в магазин одежды.
— Стой, — Лилит замерла у витрины. — Это платье.
Синее. Приталенное. Строгое и одновременно мягкое.
— Мам, нет, — сразу сказала Аделин.
— Да, — возразила Лилит. — Иди примеряй.
Через десять минут Аделин вышла из примерочной. Лилит смотрела на неё с таким выражением, будто видела перед собой не дочь, а чудо.
— Мы берём, — безапелляционно заявила она.
— Но—
— Без «но».
Они купили ещё пару вещей. Смех. Лёгкость. День, в котором не было мафии.
Вечером они ужинали всей семьёй.
Лилит рассказывала, как они гуляли, как Аделин смущалась в магазине, как они смеялись в кафе. Леонардо слушал молча, но в глазах было спокойствие.
Дом снова был полон.
И Аделин впервые за долгое время чувствовала — она на своём месте.
Утро дом Висконти проснулся не от шагов охраны и не от звона посуды.
Он проснулся от новостей.
Газеты лежали на длинном столе в гостиной. Глянцевые журналы. Планшеты с открытыми сайтами. Заголовки кричали так, будто речь шла о войне:
«Неужели это та самая дочь Леонардо Висконти?»
«Дочь Леонардо Висконти замечена в Италии»
«Тайное сокровище клана Висконти — наконец показано миру»
На фото — улица, солнце, город.
Лилит и Аделин, идущие рядом, держась за руки, о чём-то разговаривающие. Лилит улыбалась.
Аделин — нет.
Её лицо было спокойным, почти холодным. Без тени эмоций. Словно она знала, что объектив направлен на неё, даже если не смотрела в камеру.
— Чёрт, — тихо выдохнул Доменико, пролистывая новости. — Они не теряют времени.
Стефано молча смотрел на экран телефона. — Слили быстро. Значит, следили ещё до прогулки.
Аделин стояла у окна, скрестив руки. — Я не делала ничего запрещённого.
— Ты — Висконти, — резко сказал Леонардо, входя в комнату. Его голос был низким, напряжённым. — И этого достаточно.
Он бросил газету на стол, словно она была личным оскорблением. — Я не хотел, чтобы они узнали о тебе.