Фамилия громче музыки
Ближе к вечеру пришло приглашение.
Чёрный конверт. Тяжёлая бумага. Золотое тиснение.
Мероприятие, о котором знали все, но говорили шёпотом. Светское. Закрытое. Два раза в год.
Доны. Мафиозники. Киллеры. Их жёны. Их дети.
Италия. Америка. Мексика.
— Мы идём, — коротко сказал Стефано.
— Мы идём, — повторил Леонардо, но без удовольствия. — И это мне не нравится.
— А мне кажется, это будет весело, — вырвалось у Аделин.
Она тут же пожалела об этом, увидев лица отца и братьев. Серьёзные. Напряжённые.
Её улыбка исчезла.
На следующий день дом готовился к вечеру.
Аделин стояла в своей комнате перед зеркалом. Она долго думала — и в итоге достала то самое платье, которое выбрала Лилит.
Элегантное тёмно-синее платье-футляр.
Изысканный узор. Блестящие детали.
Оно облегало фигуру, подчёркивая изгибы, глубокий вырез и чётко очерченный силуэт.
Волосы она оставила распущенными, сделала лёгкие кудри. Макияж — минимальный. Она хотела быть собой, не образом.
Когда она вышла в гостиную, её уже ждали братья.
Стефано поднял взгляд — и на мгновение замер. — Ты… выглядишь достойно фамилии.
Доменико присвистнул. — Если кто-то посмотрит на тебя дольше секунды — я сломаю ему лицо.
— Доменико, — устало сказала она.
— Это забота, — отрезал он. — Не отходи от нас.
Иногда её это раздражало. Но она знала — он любит. И переживает.
В гостиную вошли родители.
Лилит была в элегантном чёрном вечернем платье на одно плечо. Длинный рукав, облегающий силуэт. Высокий разрез по боку. Она выглядела так, как выглядят женщины, которые знают себе цену.
— Мам… — Аделин улыбнулась искренне. — Ты невероятная.
Лилит смягчилась. — А ты надела платье что я выбрала.
— Ты выбрала его не зря.
Леонардо смотрел молча. Его взгляд задержался на вырезе. Ему это не понравилось. Но он промолчал. Иногда лучше не влезать.
В машине он говорил почти всю дорогу: — Держись рядом.
— Не со всеми разговаривай.
— Не принимай напитки.
— Если станет некомфортно — сразу ко мне.
Аделин кивала. Делала вид, что запоминает. На самом деле — почти ничего не удержала.
Через сорок минут машина остановилась.
Огромное здание. Фонтаны. Свет. Бассейн, отражающий огни. Люди — много людей. Все чужие.
Аделин глубоко вдохнула.
Она не помнила ни одного лица.
Но чувствовала: этот вечер изменит всё.
Зал был разделён чётко.
Незримо — но безошибочно.
У каждого клана было своё место. Свои диваны. Свои столы. Своя территория.
Их — сразу бросалась в глаза.
Тёмное дерево. Чёрная кожа. Металлическая табличка с лаконичной надписью:
VISCONTI
Аделин заметила её первой. Буквы были холодными, строгими — и почему-то сдавили грудь. Она встала рядом с матерью, чувствуя, как пространство вокруг будто сжимается.
— Привыкай, — тихо сказала Лилит. — Здесь фамилия говорит раньше тебя.
Через несколько минут к ним подошёл мужчина лет шестидесяти. Седые волосы, уверенная походка, лицо человека, который слишком долго держал власть, чтобы нуждаться в показной жёсткости.
— Леонардо, — он протянул руку. — Рад, что ты принял приглашение.
— Это редкость, — сухо ответил Леонардо.
Лилит наклонилась к дочери. — Это он и проводит это мероприятие.
Мужчина перевёл взгляд на Аделин. Задержался. Его брови медленно приподнялись.
— Так это и есть… твоя дочь?
Леонардо кивнул. — Аделин.
Мужчина усмехнулся — искренне. — Удивительно. Я знал, что она будет красивой. Но я не ожидал… — он сделал паузу, — такого сходства.
Он посмотрел на Леонардо внимательнее. — Будто ты снова смотришь на себя. Только моложе.
Аделин почувствовала, как десятки взглядов вокруг словно обернулись к ней одновременно.
И в этом же зале был он.
Торнвелл.
Люциан стоял в стороне, у своего стола, с бокалом в руке. Он видел новости. Фото. Заголовки. Но всё это было ничем по сравнению с тем, что он увидел сейчас.
Она стояла рядом со своей семьёй. Спокойная. Собранная.
Тёмно-синее платье облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Глубокий вырез цеплял взгляд — не вульгарно, а опасно. Свет играл на ткани, будто подчеркивая, что она здесь не случайно.
Чёрт…
Это было хуже, чем он ожидал.
Она не выглядела потерянной.
Она выглядела как та, ради кого начинают войны.
Леонардо заметил его почти сразу.
И напрягся.
Многие знали — Висконти и Торнвеллы ненавидят друг друга. Эта ненависть началась ещё тогда, когда был жив отец Люциана. Кровь. Предательство. Потери, о которых не говорили вслух.
Леонардо держался. Спокойно. Холодно.
Но взгляд его стал тяжелее.
Аделин ничего этого не знала. Ни фамилии. Ни истории. Ни опасности.
К ним начали подходить представители других кланов. Приветствия. Вежливые улыбки. Заинтересованные взгляды. Слишком долгие.
Аделин чувствовала себя странно. Неприятно.
Словно её не видели — рассматривали. Как вещь. Как ценность.
И тут появился он.
— Леонардо, — сказал мужчина средних лет. — Рад видеть.
— Алессандро, — кивнул отец. — Это мой партнёр.
Он повернулся к дочери. — А это — его сын.
Микаэле улыбнулся Аделин. — Приятно познакомиться. Я слышал, всё это время вы жили в другой стране.
— Да, — кивнула она. — В Англии.
— Интересно, — он сделал шаг ближе. — Не окажете ли вы мне честь… потанцевать?
Аделин растерялась. Музыка играла негромко, но её сердце билось слишком громко. Она не знала, что ответить.
И тут рядом появились Доменико и Стефано.
— Нет, — сказал Стефано спокойно.
— Даже не думай — добавил Доменико, делая шаг вперёд.
Он понял всё без слов. И отступил, подняв руки. — Конечно.
Люциан наблюдал.
Он видел, как мужчины смотрят на неё. Как пытаются привлечь внимание. Как сын Алессандро,Микаэле рискнул — и как его тут же оттеснили.
И что-то внутри Люциана сжалось.
Они даже не знают, кто ты.
А я знаю.
Он впервые поймал себя на мысли, что хочет не просто подойти.
Он хочет защитить.
И это было самым опасным из всего.
Люциан не планировал подходить.
Он знал, чем это чревато. Знал, что Леонардо Висконти — не тот человек, с которым можно играть в вежливость. Знал и другое: при дочери он не позволит себе показать вражду.
И это делало момент почти безопасным.
Почти.
Он сделал шаг. Потом ещё один.
Когда Люциан остановился у зоны с надписью VISCONTI, воздух словно стал плотнее.
— Висконти, — произнёс он ровно. — Давно не виделись.
Леонардо повернулся медленно. Взгляд — холодный, тяжёлый. Но лицо осталось спокойным.
— Торнвелл, — так же ровно ответил он. — Не ожидал увидеть тебя здесь.
— Такие вечера обязывают, — Люциан слегка кивнул Лилит. — Синьора.
И только потом — на неё.
Аделин стояла чуть в стороне, рядом с матерью. Свет отражался в её волосах, делая их почти серебряными. Она была ближе, чем когда-либо за все эти месяцы.
Вот она.
Не фотография. Не видео. Не сон.
Живая. Настоящая.
Она мучила его во снах. Возвращалась без причины. Смотрела оттуда, где он не мог дотянуться. И теперь стояла в шаге от него — и не знала, кто он.
Люциан заметил это сразу.
Он видел, как Стефано напрягся. Как изменился его взгляд. Как руки слегка сжались.
— Твоя дочь… — сказал Люциан, обращаясь к Леонардо, — уже наделала шума.
Стефано резко повернулся к нему. — Следи за тоном.
Леонардо поднял руку — короткий жест. Предупреждение. — Всё в порядке.
Люциан усмехнулся про себя.
Ты защищаешь её даже от слов.
Он снова посмотрел на Аделин — и только сейчас понял, насколько они похожи. Не просто черты. Выражение глаз. Спокойствие. Холодная уверенность.
— Вы очень похожи, — сказал он вслух. — Это редкость.
Леонардо не ответил. Но молчание было красноречивым.
Аделин слушала в пол-уха. Она кивнула из вежливости, но внимание уже ушло. Раз их не представили друг другу — значит, неважно.
Она отвернулась, сделав шаг к матери.
И это задело.
Люциан заметил разницу в росте только сейчас. Он — сто девяносто. Она — едва ли сто шестьдесят пять. И при этом… она не выглядела маленькой. В ней не было хрупкости. Скорее — скрытая сила.
Ты даже не смотришь на меня.
И это было непривычно.
Он привык, что женщины замечают его сразу. Боятся. Интересуются. Аделин — нет. Она просто… существовала рядом.
Стефано сделал шаг вперёд, закрывая её плечом. — Думаю, разговор окончен.
Люциан кивнул. — Конечно.
Он отступил. Но взгляд задержался ещё на секунду.
Ты даже не знаешь, сколько раз я тебя уже видел.
И, уходя, он понял: эта дистанция — самая опасная из возможных.