На расстоянии одного шага
Как только Люциан отошёл, воздух будто разрядился.
Доменико появился рядом почти сразу — слишком быстро для случайности. Его взгляд был острым, челюсть напряжённой.
— Чего он хотел? — спросил он тихо, но в голосе уже звучало раздражение.
Аделин перевела взгляд с одного лица на другое. — Кто это был?
Леонардо ответил первым. — Никто.
Слишком быстро. Слишком резко.
— Пап, — Стефано нахмурился. — Не здесь.
Леонардо посмотрел на дочь. — Иди к матери.
Аделин хотела возразить, но Лилит уже взяла её под руку. — Пойдём, — мягко сказала она. — Нам нужно кое-что обсудить.
Когда они отошли на несколько шагов, Доменико выдохнул сквозь зубы. — Ты видел, как он смотрел?
— Видел, — коротко ответил Леонардо.
— Он позволил себе слишком много, — добавил Стефано. — Говорить о ней так, будто она предмет обсуждения.
Леонардо медленно повернул голову к сыну. — Он позволил себе ровно столько, сколько я ему разрешил.
Доменико сжал кулаки. — Он Торнвелл.
Это имя повисло в воздухе, как предупреждение.
— Именно, — сказал Леонардо. — И именно поэтому он ушёл живым.
Стефано помолчал. — Ты понимаешь, что он не просто подошёл поздороваться.
— Понимаю, — Леонардо перевёл взгляд в сторону, туда, где стояла Аделин. — И именно поэтому вы оба будете рядом с ней весь вечер.
— А если он попробует ещё раз? — спросил Доменико.
Леонардо ответил не сразу. — Тогда я напомню ему, почему эту фамилию боятся произносить.
Стефано кивнул. — Она не должна знать.
— Никогда, — отрезал Леонардо. — Пока я жив.
Доменико усмехнулся — без радости. — Значит, вечер только начинается.
Леонардо не ответил.
Он смотрел на дочь.
И впервые за много лет чувствовал не контроль — страх.
Когда музыка стала тише, а разговоры перешли в полушёпот, гостей пригласили к столам.
Каждый клан занял своё место — так же чётко, как и стоял раньше.
Стол Visconti оказался в центре зала. Символично. Опасно.
Аделин села рядом с матерью. Перед ней поставили тарелку с изысканным блюдом, украшенным так, будто это было произведение искусства.
Она посмотрела на еду — и не притронулась.
Её пальцы сжались на коленях.
Лондон. Небольшой ресторан. Боль. Больничная палата.
Она никому тогда не рассказала. Ни отцу. Ни матери. Но страх остался.
Она просто сидела.
Мужчина лет шестидесяти — тот самый, что приветствовал их в начале вечера и был хозяином мероприятия — заметил это почти сразу.
— Не переживай, — сказал он спокойно, наклоняясь чуть ближе. — Здесь никто не станет тебя травить.
В зале кто-то усмехнулся.
Аделин подняла на него взгляд. Спокойный. Холодный.
— Я и не боюсь, — уверенно сказала она. — Я просто не голодна.
Тон был ровный. Без оправданий. Без дрожи.
Леонардо не изменился в лице.
Но внутри — гордость разлилась тёплой тяжестью.
Моя.
— Скажи, — обратился к ней один из мужчин напротив, — где ты жила все эти три года?
Аделин повернула голову к отцу. Взгляд — короткий вопрос.
Леонардо кивнул.
— В Англии, — спокойно ответила она.
— И как тебе? — тут же вмешался хозяин вечера.
Аделин на секунду задумалась. — Вполне. Но дома лучше.
Это было сказано просто.
Леонардо опустил взгляд в бокал, чтобы никто не увидел улыбку.
За другим столом Люциан наблюдал.
Он видел, как она держит спину. Как говорит. Как смотрит на отца перед тем, как ответить. Видел — и понимал больше, чем хотел.
Она не слабая.
Она не наивная.
Она была воспитана в этом мире, даже если пыталась уйти от него.
Люциан откинулся на спинку стула. И это делает её ещё опаснее.
Он смотрел, как она наконец берёт вилку. Как спокойно улыбается матери. Как больше не обращает внимания ни на кого.
Ты даже не представляешь, сколько людей сегодня запомнили тебя.
И он был одним из них.