Имя на его ладони
Аделин отошла от Люциана на пару шагов, всё ещё тяжело дыша, волосы мокрые и прилипшие к лицу. Волны продолжали биться о берег, а ветер доносил солёный запах моря. Она смотрела на него с смесью недоумения, страха и удивления.
— Почему ты…? — начала, не зная, с чего начать. — Почему ты вообще здесь?
Люциан сделал шаг к ней, но остановился на безопасной дистанции, руки опущены, взгляд напряжённый.
— Потому что я не могу… — его голос был низким, хриплым от волнения. — Не могу стоять в стороне, когда вижу тебя в опасности. Я видел, как ты уходила в воду, и… — он на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова, — и не мог позволить, чтобы с тобой что-то случилось.
Аделин села на песок, обхватив колени, ещё не веря в происходящее.
— Ты мог бы… что угодно сделать. Что если бы тебя кто-то заметил? Или если бы ты не успел? — её голос дрожал, а в глазах промелькнула смесь гнева и облегчения.
Люциан присел рядом, не касаясь её, но настолько близко, что она ощущала его тепло.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Я понимал риски. Но когда я увидел тебя там, в воде… — он сжал кулаки и тяжело выдохнул, — я просто… не мог уйти.
Аделин на мгновение замолчала, наблюдая за его напряжённым профилем. В её голове крутились мысли: этот мужчина, которого она едва знала, бросился в бушующее море ради неё.
— Значит… — тихо сказала она, стараясь осознать происходящее, — это не шутка, не игра?
Люциан кивнул:
— Это не шутка. Я вижу тебя в этих снах… каждый день, каждую ночь. И теперь, когда я видел тебя в реальности… я не могу игнорировать это чувство.
Аделин вздохнула, пытаясь успокоить дрожь в теле. Она поняла, что сердце бьётся сильнее, чем должно, и в груди поселилось странное, непривычное тепло.
— Ты… ты не должен был так рисковать, — тихо сказала она, почти себе под нос. — Но… спасибо.
Люциан наконец позволил себе слегка улыбнуться, слегка наклонив голову:
— Ты жива. Это всё, что имеет значение.
На мгновение они оба замолчали, слушая шум прибоя, дыхание друг друга и ветер. Между ними не было слов, но чувствовалось напряжение, смешанное с осознанием, что это мгновение — только начало чего-то нового.
Аделин поднялась на ноги, волосы мокрые, лицо бледное, но взгляд стал твёрдым:
— И слушай… если ты думаешь, что я позволю назвать себя «твоей женой» просто так — ошибаешься, — сказала она с лёгкой улыбкой, всё ещё удерживая дистанцию.
Люциан усмехнулся, с лёгким блеском в глазах:
— Я не думал, что это будет просто. Но теперь я знаю одно — никто и никогда не тронет тебя. Ни один человек, ни одна волна, ни одна опасность.
Аделин кивнула, и на её лице появилась настоящая улыбка, та самая, что могла растопить даже самые твёрдые сердца.
Они ещё немного стояли на песке, наблюдая за волнами, осознавая, что между ними возникла невидимая связь — сильная, опасная, но невероятно настоящая. И пока вечер опускался над Босфором, они понимали: отныне их судьбы переплетены, и никто не сможет разорвать эту нить.Аделин осторожно пошла к месту, где оставила свою сумку на пляже. Лилит уже ждала её, нахмурив брови.
— Где ты была? — строго, но с тревогой спросила Лилит. — Почему ты такая бледная?
Аделин опустила глаза, стараясь не показывать, как сильно её трясло после волн.
— Я… — начала она тихо, — я услышала, как ребёнок тонет в воде. Испугалась… но всё обошлось.
Лилит вздохнула, её лицо смягчилось:
— Ты меня так не пугай. Давай быстрее в номер, ты замёрзла и выглядишь ужасно.
Аделин кивнула, слегка опустив плечи, и направилась к своему номеру. Приняв душ, горячая вода смыла с неё остатки соли и страха, а тело постепенно расслабилось. Она стояла под струями, думая о Люциане. Как быстро он заметил её, как рванул в воду, несмотря на опасность, и вытащил её на берег. Сердце снова дрогнуло от этих воспоминаний.
Высушив волосы, она переоделась в лёгкое платье, чуть свободное и удобное для прогулки по Стамбулу. Решив немного поесть, она вышла в маленькое кафе недалеко от отеля, с видом на узкую улочку, где играли огни вечерних фонарей.
Самолёт мягко приземлился в Италии, а Адди сидела в кресле, задумчиво глядя в окно на облака, которые медленно рассеивались над землёй. Её мысли всё ещё были в Стамбуле — море, песок, запах соли, спасение Люциана и тот момент на пляже, который она не могла выбросить из головы.
В это время, за тысячи километров, Люциан всё ещё был в Стамбуле. После того как Аделин и её семья улетели, он остался на пляже, неспешно прогуливаясь по песку, пытаясь унять бурю мыслей и эмоций.
Он остановился на том самом месте, где совсем недавно был весь этот хаос — волны, шум, страх и спасение. Его взгляд упал на что-то в песке. Он подошёл ближе и увидел маленький браслет с гравировкой: Adelin.
Люциан подхватил его, держа в руке, и в голове снова прокручивались сцены с пляжа. Его сердце сжалось от волнения, но одновременно на губах появилась лёгкая улыбка.
— Значит, нам ещё предстоит встретиться… — подумал он, сжимая браслет.
Через три часа он уже был в Нью-Йорке, в своём доме. Данте, заметив его поздний приезд, встретил его с привычным прищуром:
— Ну и как? Всё прошло гладко? — спросил он, присаживаясь рядом.
Люциан, всё ещё держа браслет в кармане пиджака, кивнул:
— Произошло всё, как и должно было. Она в порядке. Да, я вышел на пляж и показал себя… не самый безопасный поступок, но необходимый. — Он сделал паузу, слегка усмехнувшись. — И теперь у меня с собой этот маленький сувенир.
Данте посмотрел на него с лёгкой усмешкой:
— Браслет? Ты серьёзно?
— Да, — сказал Люциан, демонстрируя Adelin браслет. — Этот браслет значит, что ещё одна встреча с ней неизбежна. И я рад, что это произошло.
— Хм, — протянул Данте, качая головой. — Понимаю. Но будь осторожен, Люциан. Ты показал себя, это могло быть рискованно.
Люциан кивнул, сжимая браслет:
— Я знаю. Но иногда риск — это единственный способ быть рядом с тем, кто действительно важен. И она… она важна.
Данте, наблюдая за ним, тихо сказал:
— Значит, эта девушка действительно что-то значит для тебя.
Люциан не ответил сразу. Он просто посмотрел на браслет, сжал его ещё сильнее и тихо, почти себе под нос, сказал:
— Да… и я не собираюсь позволить никому и ничему стать между нами.
Ночь опускалась на Нью-Йорк, но в его доме было светло от мысли, что теперь у него есть маленькая нить, которая свяжет его с Аделин, и эта нить — браслет с её именем.