Глава 37. Кровь, сталь и клятвы
Свадебные колокола не звонили. Вместо них — щёлкали затворы оружия, гудели мотоциклы и гремели сапоги по мостовой.
Это была не свадьба. Это было заявление.
Площадка — старая электростанция на окраине Бирмингема. Место, где когда-то всё начиналось. Где Томас впервые увидел, как София устраняет предателя с такой грацией, будто репетировала убийство в балетной школе. Где она впервые сказала ему: «Ты мне не нравишься, Шелби. Но твой мозг заслуживает аплодисментов».
Теперь здесь висели гирлянды из тёмных ламп, на стенах — проекции старых фотографий «Тени» и «Шелби Компани Лтд», а в воздухе пахло дымом, виски и порохом.
Гости — те, кто выжил. Те, кто заслужил.
Музыки не было. Только глухой ритм ударов — как сердцебиение их империи.
София вышла не в белом. Конечно, нет. Платье — глубокого изумрудного цвета, как лес перед бурей. На плечах — кожаная накидка. На губах — её фирменный ледяной розовый. А за спиной — тень, шепчущая: она теперь не одна.
Томас стоял у алтаря, сложив руки за спиной, в костюме из безупречной чёрной ткани. Галстук завязан так, будто он собирается либо жениться, либо захватывать парламент.
— Ты опоздала, — прошептал он, когда она подошла.
— Я невеста. И я королева. Мне можно.
— Не забывай, кто король.
— Короли умирают первыми, если злят королеву.
Он усмехнулся. Она — в ответ. И весь зал затаил дыхание.
Обряд вёл Артур. Наполовину пьян, но на сто процентов серьёзен.
— Мы тут собрались… хм… чтобы, значит… вы, двое чертовых безумцев, наконец перестали делать вид, будто не любите друг друга. Томас, повторяй за мной: «Клянусь быть с тобой, даже если ты попытаешься отравить меня ядом редкой южноамериканской змеи».
— Клянусь, — без тени иронии сказал Томас. — И даже принесу тебе антидот.
Артур перевёл взгляд на Софию.
— А ты, Соф, повторяй: «Клянусь не убивать его во сне, даже если он забудет вынести мусор».
— Не обещаю. Но постараюсь, — усмехнулась она. — Если будет хорошим мальчиком.
Смех. Выстрелы в воздух. Шум бокалов. Кто-то расплакался. Кто-то потерял сознание. Всё как надо.
Томас открыл бархатную коробочку. Вместо кольца — изящный чёрный нож с выгравированными инициалами SD+TS. София протянула руку — и он надел кольцо-лезвие ей на палец.
— Это наше оружие. Наш символ. Наше «да», — сказал он.
Она взяла его лицо в ладони и прошептала:
— С этого дня — ты мой. До последней капли крови. До последнего вздоха.
И они поцеловались. Словно на поле боя. Словно за спиной — пули, а впереди — только они вдвоём.