Ничего не изменить... [18+] //Вышла печатная версия книги! //

Матвей был зол.

Нет, даже не на эту девчонку, которую сейчас пытался удержать на ногах. Скорее всего, у неё были свои причины, почему она оказалась здесь: рядом с моргом, глубокой ночью, под проливным дождём. И вряд ли они были приятными. Нет, он злился на саму жизнь, которая так часто била его под дых, что он уже и забыл, как это — дышать свободно, полной грудью. Не помнил, каково это — не вздрагивать от леденящего душу чувства тревоги, когда звонит телефон; произносить слова любви и не ощущать при этом, как сердце разрывается от щемящей тоски. И вот когда всё это должно было, наконец, закончиться, когда цепи, что уже год намертво сковывали их с сестрой, лишая свободы, могли пасть, судьба снова подкидывала ему препятствия. Словно желая как можно дольше насладиться его отчаянными попытками выбраться из трясины, в которой с каждым днём он увязал всё глубже.

— И что мне с тобой делать? — Матвей поудобнее перехватывает девушку, крепче придерживая её за талию здоровой рукой. — Идти можешь? Эй, ты вообще меня слышишь?

Девушка не реагирует, судорожно хватает ртом воздух и испуганно смотрит по сторонам. Ноги всё ещё плохо слушаются свою хозяйку, и Матвей чуть ли не волоком утаскивает её с дороги на тротуар. Мельком отмечает, как ему повезло, что девчонка очень лёгкая и миниатюрная. Окажись она более тяжёлой, он вряд ли смог бы удержать её, учитывая, что сам еле стоит на ногах.

Не обращая внимания на слабость, всё больше разбивающую тело, парень пытается сосредоточиться на девушке, критично её осматривает. Падение стоило незнакомке многочисленных ссадин и синяков. Одежда до нитки промокла, испачкалась и местами разорвалась. Но каких-то серьёзных травм Матвей не обнаруживает.

— Вроде не всë так страшно, — подытоживает он. Переводит взгляд на лицо девушки, убирает в сторону прилипшие к щекам мокрые пряди каштановых волос и тут же болезненно морщится, видя, как из рассечённой брови над левым глазом растекаются кровавые ручейки. Да и сама рана выглядит не менее пугающе — глубокая, с раскрытыми припухшими краями.

— Чёрт! Сильно разбила. Тебе надо в больницу.

— Не надо ничего… Всë в порядке, — с трудом произносит девушка. Пытается отстраниться. Но стоит только Матвею отпустить её, как девчонка, пошатнувшись, вновь хватается за его руку, не в силах стоять без поддержки на ослабших ногах.

— О да, оно и видно, что всё в порядке! — говорит Матвей усмехнувшись. — Тут госпиталь недалеко. Тебе стоит показаться врачу. Рана глубокая. Возможно, сотрясение…

Парень вглядывается в темноту ночи, с трудом различая вдали стёртые пеленой дождя контуры высокого серого здания. Горящие желтоватым светом многочисленные окна говорят о том, что, несмотря на столь поздний час, жизнь в госпитале продолжает кипеть. В любое другое время расстояние до него ничего бы не значило, но сейчас кажется почти непреодолимым. А судя по тому, как тяжело девушка опирается на его руку, сама она туда точно не дойдёт.

Матвей колеблется. Слишком уж велико желание поскорее увидеть Алису, проститься с ней и закончить, наконец, эту пытку под названием жизнь.

Алиса! Мысли о сестре раскалёнными тисками сжимают грудную клетку, вызывая жгучую боль, выжигая кислород из лёгких. Матвей на несколько секунд прикрывает глаза и глубоко втягивает воздух. Ему стоит немалых усилий подавить разрастающийся внутри приступ отчаяния. Хочется плюнуть на всё, оставить прямо здесь эту девчонку! Сейчас она просто препятствие на его пути! Матвей с нарастающим раздражением смотрит на спасённую им незнакомку. Но её измученный вид, залитое кровью хорошенькое личико, слабое дыхание и потерянный взгляд действует на парня лучше любых доводов и уговоров.

Он обречённо вздыхает, проигрывая самому себе.

— Давай так… Сейчас найдём где присесть. Я вызову скорую. Надеюсь, приедет быстро. Ты подождёшь, а мне нужно идти. Я и так потерял слишком много времени.

Матвей вглядывается в лицо девушки, пытаясь разобрать, понимает ли та, о чём речь.

— Хорошо? — уточняет парень.

Она лишь слабо кивает в ответ.

— Вот и отлично. А если ещё скажешь, как тебя зовут, я буду точно уверен, что говорю не сам с собой.

— Аврора, — еле слышно отзывается девушка. Склонив голову ему на грудь, она вяло растирает кровь по лицу и явно не собирается интересоваться именем своего спасителя.

— Матвей, — тем не менее представляется парень и добавляет с лёгким смешком: — Так, на всякий случай... Ну а вдруг тебе интересно.

Матвей оглядывается по сторонам в поисках лавочки или хоть чего-то, куда можно было бы посадить девчонку. Чувствует, что сам готов опуститься прямо на асфальт. Из растревоженного пореза на запястье снова сочится кровь. А вместе с драгоценной жидкостью тело покидают и силы.

Поблизости нет ничего подходящего. Их окружает длинная улица, рассечённая пополам чёрной, блестящей от изобилия луж дорогой, да тянущиеся вдоль неё ряды невзрачных многоэтажек с приютившимися на их первых этажах магазинчиками.

Одна из таких торговых точек находится совсем рядом. Неоновая вывеска над дверью отбрасывает на мокрый асфальт мëртвый белесый свет. К высоко расположенному входу ведёт крутая лестница с железными коваными перилами, настолько узкая, что на ней вряд ли смогут разминуться два человека. Но внимание Матвея привлекает широкий жестяной козырëк, нелепо торчащий прямо из стены, укрывающий собой вход в магазин и верхнюю ступень. Крупные капли дождя ударяются о его металлическую поверхность, отзываясь в воздухе мелкой барабанной дробью.

«По крайней мере, не будет мокнуть», — мысленно отмечает парень.

— Здесь подождёшь скорую, — обращается Матвей к девушке. Придерживая, помогает ей подняться по лестнице.

Аврора не сопротивляется, покорно садится на верхнюю ступеньку, приваливается плечом к железным перилам и опустошëнно смотрит перед собой. Снова размазывает сбегающие по щеке капли крови…

— Да не три ты! Грязь занесёшь! Есть что-нибудь, чем прижать рану? Платок или что-то вроде того?

— Рюкзак… — с трудом произносит девушка. — Не знаю… наверное, остался на дороге… там салфетки…

Матвей оборачивается, всматривается в то место на проезжей части, где несколько минут назад чуть было не произошла авария. И правда, видит что-то тёмное, лежащее у обочины…

— Сейчас принесу, — обращается он к девушке и, не дожидаясь ответа, направляется за рюкзаком…

Но не успевает сделать и шагу, как мир качается, словно корабль, настигнутый гигантской волной. Земля уходит из-под ног, а в глазах темнеет. Матвей судорожно хватается за металлические прутья перил, но ноги больше не держат его, и он опускается на ступень ниже. Здесь уже нет спасительного укрытия от импровизированной крыши, и дождь щедро одаривает его холодными каплями. В затуманенном сознании всë ещё теплится только одна мысль: «Нужно идти. Нужно увидеть сестру». Но сил не осталось. Парень переводит мутный взгляд на порез. Кровотечение только усилилось. Но кровь из раны вытекает совсем уж как-то неправильно, будто вырывается толчками. А чувство холода, возникшее внутри, быстро распространяется по всему телу. Подбирается к сердцу, наполняет сосуды, проникает в лёгкие, замораживая дыхание.

— Надо вызвать скорую… — шепчет он посиневшими губами. А сам продолжает безучастно наблюдать, как кровь стекает по ладони, капает с кончиков пальцев.

«Поздно… вот и всё… прости, Алиса… я люблю тебя…» — возникают в голове обрывочные мысли.

Он старается не смотреть в сторону неказистого здания из грязно-серого кирпича, расположенного всего в десятке метров от него. Совсем близко и одновременно так далеко. На ободранной двери светлым прямоугольником выделяется табличка. Ночь и дождь тщательно скрывают надпись на ней. И с этого расстояния Матвей не может разобрать ни одной буквы. Но ему не надо подходить ближе, чтобы узнать, что она гласит. «Морг». Он был здесь год назад на опознании тела матери. И днём позже, когда улаживал дела с похоронами. Но тогда с ним была Алиса…

Матвей устало прикрывает глаза.

Всего лишь год... А ему кажется, что прошла вечность. Вечность, наполненная болью, страхом и ночными кошмарами. Голоса… Они и сейчас звучат в его голове. Тени, скрывающиеся под покровом ночи, раз за разом поджидающие его в лесной чаще. Они говорят... Страшные вещи… В мельчайших подробностях описывая, что будет с Алисой, осмелься он хоть в чём-то их ослушаться…

***

Год прошёл… А он всё ещё слышит настойчивый стук, раздавшийся во входную дверь. Ловит полный тревоги взгляд сестры. Алиса отставляет в сторону чашку с чаем и бросается к нему, порывисто обнимает. А он в ответ гладит её по волосам, смотрит, как над оставленной на столе чашкой поднимается полупрозрачный пар, сворачивается в замысловатые формы, а потом рассеивается без следа в окружающем воздухе, становясь его частью… 

Стук повторяется.

— Полиция! Откройте! — доносится из-за двери. 

Матвей мягко отстраняет Алису. Вглядывается в наполненные слезами голубые глаза. Нежно целует сестру в щёку. Девушка всхлипывает, и крупные капли срываются с подрагивающих ресниц, катятся вниз. Молодой человек осторожно стирает их. 

— Не плачь, не надо. Мы ведь знали, что рано или поздно за мной придут... Малыш, помнишь, о чëм я просил тебя?

Алиса упрямо трясёт головой. 

— Я никуда не поеду без тебя! — шепчет она и вздрагивает всем телом от новых громких ударов, сопровождаемых нетерпеливым басом: «Открывайте!»

На уговоры времени нет! 

Матвей крепко сжимает худенькие плечи сестры. 

— Нет, ты уедешь! Сегодня же! — не терпящим возражения тоном произносит он. — Возьмёшь деньги, что мы копили на отъезд. Их хватит на первое время.

Ему необходимо, жизненно важно, чтобы сестра согласилась уехать! Страшно представить, что дружки этого ублюдка могут с ней сделать, если решат отомстить за своего товарища! И Матвею хочется выть от бессилия и нарастающей паники, когда Алиса продолжает отрицательно качать головой. 

— Одну минуту! Уже открываю! — кричит он в ответ на очередные нетерпеливые удары в дверь, а сам крепче сжимает плечи сестры. 

— Пожалуйста, Алиса. Я прошу тебя! — отчаянно шепчет он. Страх холодной змейкой расползается внутри, вызывая лихорадочную дрожь во всём теле. Матвей не знает, как достучаться до неё, как убедить. — Прошу. Уезжай. Ради меня. Если я для тебя действительно что-то значу… 

Алиса не даёт ему договорить, обхватывает лицо брата похолодевшими ладошками, приподнимается на носочки и прижимается губами к его губам. Но не целует. Замирает на мгновение, так и не размыкая крепко сжатых губ. 

— Я люблю тебя… Я люблю тебя… — еле слышно произносит она, а её голос дрожит, наполненный непролитыми слезами. 

Алиса нервно сглатывает слёзы и слегка отстраняется, но тут же в каком-то отчаянном порыве вновь подаётся навстречу брату и начинает покрывать поцелуями его лицо. Эти нежные и трепетные прикосновения отдаются жгучей болью в душе парня, оставляют за собой ещё не скоро способные затянуться раны. 

Матвей мягко отстраняет девушку, прекращая эту мучительную пытку. Стук в дверь становится всë более настойчивым и нетерпеливым. Но ему так нужно услышать ответ! 

— Ты уедешь? — спрашивает он, с надеждой вглядываясь в покрасневшие от слёз глаза сестры. Боится увидеть в них всё то же упрямство, нежелание покинуть дом без него. 

Еле уловимая улыбка на дрожащих губах, почти незаметный кивок головы… Алиса не озвучивает ответ, но Матвей понимает, что она уступила. Сестра тоже любит. И уедет… Нет, не ради себя. Ради него. 

Он резко разворачивается. Всего пара шагов, и ладонь ложится на круглую ручку. Мимолëтное ощущение прохладного металла под пальцами, щелчок, и порыв вездесущего ветра тут же спешит проникнуть в распахнутую дверь. 

Высокий мужчина в полицейской форме показывает им своё удостоверение, уточняет их имена и фамилию. Получив ответ от брата с сестрой, он как-то странно мнëтся, словно не решается что-то сказать.

— С сожалением должен сообщить вам, что сегодня утром было найдено тело вашей матери, — наконец произносит полицейский. — По предварительным данным, смерть наступила в результате передозировки наркотических веществ.

Матвей не сразу понимает смысл сказанных фраз: настолько они разнятся с тем, что он приготовился услышать. И только сдавленный возглас сестры даёт понять, что он не ослышался...

***

Последние лучи заходящего солнца лениво скользят по каменным надгробиям, мягко касаются деревянных крестов, словно желая оставить им частичку тепла уходящего дня. 

Прислонившись спиной к краю высокого гранитного памятника, Матвей устало наблюдает за сестрой, сидящей на коленях возле ещё совсем свежего земляного холмика. Лёгкий ветерок мягко перебирает золотистые пряди её волос, собранных в низкий хвост, и теребит края чёрной ленты, повязанной вокруг головы. Простенькое тёмно-серое платье с длинными рукавами и глухим высоким воротом придаёт и без того тоненькой фигуре девушки какую-то особую хрупкость и беззащитность. А поникшие плечи говорят о сильной усталости. 

Матвей и сам чувствует себя совсем разбитым. Последние три дня, как ненасытные вампиры, выпили из них с сестрой все силы. Полицейский участок, морг, организация похорон, бессонные ночи и… Ожидание. Ежесекундное напряжённое ожидание. Что вот сейчас неведение окружающих относительно его преступления исчезнет, осыпется к ногам сизой пылью. Что вот прямо сейчас прозвучат слова: «Вы задержаны по подозрению в убийстве…» Но ничего не происходило… Он подписывал очередные бумаги, отвечал на бестолковые вопросы касаемо матери и их с ней взаимоотношений. «Как будто сейчас, когда её не стало, это имело какое-то значение…»

Матвей хотел по максимуму оградить сестру от всех этих малоприятных и морально тяжёлых процедур. Но Алиса упрямо следовала за ним, куда бы он ни пошёл. А в глубине её голубых глаз парень видел тот же страх, то же изматывающее напряжение, что испытывал сам. 

Всё это время он слушал, надеясь получить хоть какую-то информацию. Их городок очень маленький, и вести о таких громких происшествиях распространяются здесь со скоростью света. По крайней мере, о смерти их матери, похоже, знал уже каждый второй. 

«Ну не мог остаться незамеченным труп, пусть даже оставленный на пустыре. Это место нельзя было назвать безлюдным. Всего в десятке метров от него располагалась некогда бывшая кофейня, со временем превратившаяся в нечто среднее между пивбаром и дешёвой закусочной. В ней всегда было полно посетителей, любителей опрокинуть рюмочку-другую. И кто-то должен был наткнуться на тело уже в тот же вечер», — Матвей бесконечно прокручивал в голове мучающие его вопросы, но не находил логического объяснения.

И вот сегодня утром ответ пришёл. Только совсем не тот, который он ожидал...

***

Так как похороны были назначены на час дня, а все организационные, связанные с ними моменты улажены, в освободившееся время Матвей решил наведаться в тот самый бар. Поводом послужили многочисленные долги матери, которые хозяин забегаловки настойчиво требовал оплатить. 

Рассчитавшись с долгами и получив несколько сухих соболезнований от работников кафе, Матвей собирался покинуть заведение, когда его окликнул бармен — сутулый мужичонка невысокого роста, с перебитым носом, косившим в правую сторону, и маленькими хитро бегающими глазками на давно не бритом лице. 

— Слышь, парень, а мать твоя что, правда из-за Герика до смерти обкололась? 

Рука застыла на ручке двери, так и не открыв её. Матвей обернулся и непонимающе уставился на мужчину.

— Герика? Это ещё что такое? 

— Не что, а кто! — пришло время удивляться бармену. — Твоя мать с ним полгода как колобродила. Здоровый такой мужик, татухи ещё на пальцах были — буквы «У М Р И». Барыга местный. Он тут всех торчков снабжал, ну... и мать твою тоже. А она за это ему… — на последних словах мужчина недвусмысленно кашлянул в кулак и мерзко захихикал. — Ну, не при детях. Не при детях… 

Матвей с трудом сдержался, чтобы не подправить кривой нос мужика ещё больше. Но сейчас его волновало другое. Упоминание татуировок не оставило сомнений, что речь идёт именно об этом жирном ублюдке, изнасиловавшем Алису.

— Что он такого сделал? И при чём тут моя мать? — сдержанно, стараясь не выдать своего волнения, спросил Матвей. Но голос предательски дрогнул в конце, а сердце сжалось в тревожном ожидании ответа.

— Ну ты как с луны свалился! Тут такая шумиха была, даже по телеку показывали, в местных новостях! — бармен недоверчиво прищурился, явно не веря, что молодой человек не в курсе. 

— Как-то не до телека было последнее время! — огрызнулся Матвей, чувствуя, как и без того взвинченные до предела нервы начинают окончательно сдавать. — Может, объяснишь?

— Сгорел он! В доме его пожар начался. Там хрен знает что, проводка, что ли, загорелась. А Герик, видать, под дозой был, не смог выйти. Наверное, дымом надышался, сознание потерял, ну и сгорел заживо. Пока пожарные приехали, что от Герика, что от его дома одни головешки остались. А мамаша твоя, когда узнала, в истерике знаешь, как билась? Ну и с горя, что любовничек помер… Сама того… 

Бармен явно был готов продолжать делиться своими умозаключениями, но Матвей уже не слушал. Он резко распахнул дверь и буквально вывалился на улицу. Жадно хватая ртом воздух, привалился спиной к шершавой кирпичной стене кафешки. Сейчас парню казалось, что это его лëгкие вдруг наполнились дымом и ему просто нечем дышать. Сердце отбивало бешеный ритм, а в голове лихорадочно стучала только одна мысль: «Как? Как? Как такое возможно?!»

***

«Сгорел… Вместе с домом… Остались одни головешки…» Мысли снова и снова возвращаются к полученной информации. Как? Почему? Возможно ли, что этот урод был жив, когда он тащил его через лес? Когда оставил на пустыре!..

Матвей пытался вспомнить… Но всë, что происходило в тот вечер, было словно за плотной завесой тумана…

Вот он переворачивает тело… Жирная физиономия ублюдка перепачкана грязью, а с угла раззявленного рта стекает тонкая струйка крови. Мужик не двигается и… не дышит… За спиной тихо вскрикивает Алиса. Матвей резко оборачивается и встречается с полными ужаса глазами сестры. 

— Он мёртв? — голос сестры дрожит, а она сама судорожно обхватывает себя за плечи и вся трясётся. 

— Иди в дом, Алиса! — почти кричит Матвей. Порывисто склоняется к распростёртому на земле Герику, прижимает пальцы к его шее в районе сонной артерии… А потом беспомощно садится рядом и обхватывает голову руками. Тело сотрясает крупная дрожь. Дыхание перехватывает от застрявшего в горле отчаянного крика…

Пульса нет! Он, Матвей, только что убил человека!..

 ***

— Матвей, — тихий голос сестры выдёргивает его из тяжёлых размышлений.

Алиса поднимается с колен, отряхивает подол платья и подходит к брату. 

— Ты такой бледный, — прохладная ладошка сестры ложится на его лоб. — Устал? 

— Есть немного, — Матвей обнимает её и утыкается подбородком в светлую макушку. — Скоро стемнеет. Пора домой, малыш. 

Алиса согласно кивает. Бросает прощальный взгляд на могилку и, больше ничего не говоря, направляется к выходу с кладбища. 

Всю дорогу они идут молча, занятый каждый своими безрадостными мыслями. Матвей решает пока не рассказывать сестре о том, что узнал от бармена. По крайней мере, сегодня. Нужно переспать с этой информацией. Может, завтра найдётся какое-нибудь, хоть мало-мальски подходящее объяснение. 

Так же молча они сворачивают в лес. Алиса идёт чуть впереди, и Матвей замечает, как сестра зябко ëжится, то и дело натягивая рукава платья до кончиков пальцев. Вечер тихий и тёплый, а плотные ряды деревьев не дают разгуляться между их стволами неугомонному ветру, но девушка всë равно мёрзнет. Матвей хочет обнять сестру, но вместо этого прячет руки в задние карманы джинсов. Тяжело вздыхает. Объятия не помогут ей согреться. Им они приносят только боль.

Снова неприятно щемит в груди. Матвей переводит взгляд себе под ноги, пытаясь отвлечься на пружинящий под кроссовками ковёр из павшей хвои и подгнившей листвы. 

Лес незаметно редеет, и меж высоких сосновых стволов виднеются очертания их дома. Почти пришли… Вдруг Алиса резко останавливается, и Матвей едва не налетает на неё. Девушка оборачивается и порывисто бросается к брату, обвивает руками его шею. 

— Матвей, давай уедем! Завтра! С первым же автобусом! Неважно куда! Главное — как можно дальше отсюда! — взволнованно говорит она. — Нас здесь ничто не держит! Мамы больше нет! И… о нëм… тоже ничего не слышно. Значит, никто не знает… 

«Самое время рассказать ей, что я сегодня узнал», — проносится в голове у парня. 

Но он не успевает сказать. Алиса поднимается на носочки и целует плотно сомкнутые губы брата. Нежно, но настойчиво.

Первым порывом было отстранить сестру, но вместо этого парень сминает её губы жадным поцелуем. Руки сами смыкаются на её талии, притягивают ближе. И он едва сдерживает стон, ощущая, как ладошки сестры юркнули ему под футболку и заскользили по обнажённой спине, поглаживая кончиками пальцев напряжённые мышцы. 

Всё вокруг приходит в движение и уносится в безумном вихре. Кажется, что и лес извивается в такт с их отчаянно колотящимися сердцами. Матвей прижимает девушку к дереву, не замечает, как с губ сестры перемещается на её шею, а пальцы расстёгивают ворот платья, стягивают ткань с плеч… 

Но уже в следующий момент парень замирает, а сердце болезненно съёживается в груди, когда взгляд упирается в безобразные тëмные пятна синяков, рассыпанных по шелковистой молочной коже. Неопровержимые немые свидетельства страшного кошмара, что пришлось пережить девушке всего-то несколько дней назад. И если на лице Алисы поблекшие контуры синяков и подживших ссадин почти полностью скрывает лëгкий слой косметики, то на груди они ещё отчётливо видны.

Это действует на парня не хуже ледяного душа. 

— Боже, Алиса, что я творю?! — сквозь стиснутые зубы произносит Матвей. 

Порывисто отстраняется от сестры, а из груди рвётся сдавленный стон. Парень с размаху бьёт кулаком в дерево. Раз, второй, третий… Ещё и ещё... Пока испуганный крик Алисы не врывается в объятое яростью сознание… Костяшки пальцев свезены до крови, но Матвей не чувствует боли. Ловит устремлённый на него взгляд сестры и видит в нём только горечь и опустошение. Девушка плачет, непослушными пальцами стягивает края платья, прикрывая полуобнажённую грудь. 

Но следующие слова Алисы, кажется, окончательно выбивают почву у него из-под ног. 

— Я такая грязная… Мерзкая… Грязная… Мне никогда не отмыться... — ничего не выражающим голосом произносит девушка. — Ты не должен любить меня… Не должен пачкаться… Не должен… 

— Замолчи, Алиса! Замолчи! — срывается на крик Матвей. В один большой шаг он оказывается рядом с сестрой, хватает и прижимает к своей груди, не давая ей продолжить свою речь. Девушка пытается высвободиться, отталкивает его, но Матвей только крепче обнимает сестру. Приникает губами к уху, тихо шепчет успокаивающие слова, повторяя раз за разом, пытаясь пробиться сквозь пелену боли и отчаяния, которые, словно непроницаемый кокон, окутывают её сознание. 

— Никогда, слышишь, Алиса, никогда не говори так! Глупая моя. Ты всё, что у меня есть. Я люблю тебя. Люблю тебя, маленькая моя! Но мы не можем… — Матвей нервно сглатывает, судорожно пытаясь подобрать нужные слова. — Мы не можем быть близки… Не сейчас… Не так… Тебе нужно время… Нам нужно время… 

Они оба измотаны, морально истощены, и всё, что им сейчас нужно — это крепкий сон. А завтра… Завтра он расскажет сестре то, что узнал сегодня утром в забегаловке. И они вместе решат, что им делать дальше. Хотя одно он знает точно… 

— Завтра мы уедем, Алис. 

Девушка поднимает на него заплаканные глаза и слабо улыбается. 

— Правда? 

— Не вижу смысла здесь оставаться, — без тени сомнения произносит Матвей. — А сейчас идём. Соберём вещи, и желательно немного отдохнуть перед дорогой… 

Он вытирает слëзы с бледных щëк сестры, неловко пытается помочь ей застегнуть пуговицы на платье, хотя в этом больше мешает. Расстёгивать выходило лучше. Крепко сжимает её тонкие пальчики в своей ладони и увлекает Алису за собой в сторону дома. 

Ночь всё больше сгущает чёрные краски, и замочную скважину на двери почти не видно. Матвей включает фонарик на телефоне и передаёт его сестре. 

— Посвети, — говорит он, а сам похлопывает себя по карманам джинсов, вспоминая, в какой из них положил ключи. 

Матвей уже склоняется к замку, когда Алиса вдруг резко уводит свет от фонаря в сторону и судорожно хватает его за руку. 

— Алиса, свети на дверь, я же не вижу ничего. — Парень оборачивается к сестре, не понимая, почему так задрожали её пальцы, сомкнувшиеся на его руке. 

Девушка напряжённо смотрит на что-то за его спиной, а в её широко распахнутых глазах отражается неподдельный страх. 

Матвей резко оглядывается. И сначала не видит ничего необычного. Вечерние сумерки окончательно сдались под натиском непроницаемой ночной мглы, а едва народившийся месяц бестолково весит на небосводе, практически не давая света. Но вот парень замечает еле уловимое движение возле расположенной чуть в стороне от дома небольшой постройки, служившей им сараем. А следом за этим различает тёмный силуэт, притаившийся под покровом ночи. 

Матвей инстинктивно подаётся вперёд, закрывая собой сестру. 

— Кто такой, и что тебе надо?! — в голосе парня проскальзывает напряжение, но нет и намёка на страх. Матвей забирает у сестры телефон с горящим фонариком и направляет в сторону незваного гостя. Яркий круг света прорисовывает из тьмы высокий мужской силуэт. Чёрные бесформенные одежды почти полностью скрывают фигуру, а глубоко натянутый капюшон надёжно прячет лицо незнакомца… 

———

Дорогой читатель, поддержи автора, поставь звездочку 😉⭐❤