Глава 37.
Я знала, что сейчас мне надо выдавить из себя хоть слово в ответ, но я была так поражена его признанием, что растерянно молчала. Господи, скажи же хоть что-нибудь, не молчи. Мои глаза бегали из стороны в сторону, а по спине от волнения потек противный липкий пот. У меня было чувство, что мне предстояло сдать сложнейший экзамен, к которому я ни черта не подготовилась. Нервно усмехнувшись про себя, я подумала, что, быть может, это и есть один из самых сложных экзаменов в моей жизни. В моем воображении мы с Крисом были идеальной парой, и где-то в глубине души я не раз думала, какая бы у нас была совместная жизнь. Но воспринимал ли художник все так, как я? Готов ли он подарить мне любовь? Думал ли он когда-нибудь о нашей жизни, где фигурировали бы мы вдвоем? Планирует ли он, в конце концов, оставаться в Праге?
Больше всего я боялась, что все мои старательно возведенные сказочные хрустальные замки рухнут в одночасье, когда я узнаю, что он не готов. Просто не готов. До сих пор я была поглощена только своими чувствами и переживаниями, но я не думала, к чему приведет эта перемена в Крисе.
И пока я задумчиво рассуждала, Крис перестал рисовать. Отложив кисть в сторону, он смотрел сквозь меня в освещенное ранним весенним солнцем окно. На его бесстрастное лицо легла мрачная тень, и я подумала о самом худшем: он не сможет закончить.
- Я вызову тебе такси, - холодно сказал он.
У меня внутри все оборвалось. Медлительная копуша, что ты натворила! Довольна теперь? Довольна?!
- Нет! – запротестовала я, не понимая, против чего протестую.
Крис поднялся и, взяв холст в руки, вышел на коридор, оставив меня сидеть на деревянном полу в пустом роскошном номере пятизвездочного отеля. Неловко подскочив на ноги и, подхватывая пододеяльник в руки, я выскочила вслед за художником. Он стоял в его другом конце, приложив трубку мобильного телефона к уху. Сжимая неоконченную картину в руке, Крис смотрел на меня пустым взглядом, и мне захотелось заскулить от отчаяния и злобы.
Получила то, что заслужила.
Он яростно захлопнул дверцу такси, не глядя на меня и не давая возможности вдохнуть. Ком застрял у меня в горле, язык прилип к небу, а глаза застилали слезы.
- Проклятье!
Таксист вздрогнул и оглянулся, беззвучно спрашивая, все ли у меня в порядке, но я лишь махнула рукой, давая знак отъезжать.
Отвратительный художник. Отвратительные картины. Отвратительное утро. Отвратительный дом. Отвратительный город. Я ненавидела Прагу всей душой и тем, что осталось от моего маленького сердца.
От отчаяния я заняла себя всеми возможными делами на весь день: проделала генеральную уборку в квартире под недоуменным взглядом Капри, починила ножку старенькой кровати, к своему собственному удивлению сварила суп, внимательно вчитываясь в рецепт, привезенный от мамы. Потом зачем-то прибралась на лестничной площадке, за что получила несколько яблок и конфет от моей соседки – одинокой пожилой женщины. Заставила Капри принять ванну, а затем долго вычесывала ее. Спала, накрыв лицо недочитанной газетой. Ела наспех приготовленные блины. Даже сделала небольшую гимнастику и с облегчением обнаружила, что вечер почти сменился ночью.
- Пойдем, - позвала я Капри, собравшись на очередную прогулку перед сном.
Собака радостно выскочила на лестничную площадку, довольная тем, что ее хозяйка прекратила заниматься странными делами.
В сквере не было ни души, а высокие деревья мрачно склонялись от напавшего на город ветра, вырисовывая на аллеях замысловатые тени. От шороха листвы я вздрагивала каждый раз и нервно оглядывалась, всматриваясь во тьму. Еще ни разу я не чувствовала себя так неуютно в парке, который знала, как свои пять пальцев. Капри бежала чуть поодаль от меня, то прячась, то выныривая из-за деревьев и, кажется, ее не одолевало какое-то непонятное тягостное чувство паники.
Когда я остановилась, чтобы подождать собаку, на мое плечо опустилась тяжела рука. От леденящего ужаса я застыла на месте, а мое сердце гулко застучало в груди.
- Baby, walk alone not good, - услышала я мужской корявый английский и резко оглянулась.
Передо мной стояли два мужчины лет тридцати или чуть больше, от которых нещадно тянуло алкоголем. Их заплывшие глаза похотливо блестели в предвкушении чего-то интересного. Онемев, я попятилась назад, краем глаза высматривая в кустах Капри и неосознанно пытаясь лихорадочно запомнить внешность двух незнакомцев.
- Простите, Вы меня с кем-то путаете, - выдавила я из себя на совершенно чистом английском языке. Где-то в отдаленном уголке моего мозга я неуместно отметила, что в экстренных ситуациях у меня открываются скрытые способности.
- No, no, honey, - расхохотался один из мужчин и резко навалился на меня, обнимая большой мускулистой рукой за плечи.
Во рту у меня пересохло, а паника захватила все тело. Вывернувшись из омерзительных объятий, я соображала, куда подевалась Капри и куда нам пуститься наутек.
- Sexy baaaaaby!
Мужчины принялись зажимать меня с двух сторон, и с моих губ сорвался первый крик о помощи. В следующую секунду я почувствовала, как потная широкая ладонь закрыла мне рот, заглушая мой голос.
- Have fun, okay?! – пробасил второй напавший, грубо заталкивая свои руки мне в штаны, и я, обезумевшая от страха, резко прикусила ладонь его другу.
Сквер огласил протяжный мужской вопль вперемешку с ругательствами на неизвестном мне языке.
- Bitch! – грозно выкрикнул пострадавший и наотмашь ударил меня по лицу. От удара я отлетела на землю и, готовясь защищаться от нападения, услышала громкий лай моей Капри.
Собака стремительно выскочила из-за деревьев и встала передо мной, яростно лая и топая лапами, пытаясь отогнать от меня двух насильников.
- Капри, - тихонько пробормотала я, стараясь как можно скорее пристегнуть к домашнему питомцу поводок.
Но прежде чем я смогла это сделать, две руки подняли меня на ноги, грубо встряхивая и дергая за волосы. Я вскрикнула, со всей силы отбиваясь руками. Краем глаза я видела, что Капри со злостью ухватила за штанину того, кто поднял меня на ноги и, рыча, пыталась отодрать ее.
- Помогите! – громко крикнула я, продолжая отбиваться от сжимавшего меня мужчины.
Насильники что-то отрывисто выкрикивали друг другу, и в следующее мгновение я почувствовала, что хватка ослабила: Капри со всей силы вонзилась зубами в напавшего на меня. Охваченная ужасом, я не успела ничего предпринять: прямо на моих глазах приятель пострадавшего замахнулся на собаку и отпихнул ее в сторону. Громко заскулив, Капри упала на землю, но почти сразу же поднялась и на трясущихся лапах кинулась в атаку, и все внимание насильников переключилось на нее.
- Не трогайте ее! – истерично завизжала я, ломая ногти на пальцах, цепляясь за куртки мужчин и пытаясь вырвать у них мою собаку.
Капри лаяла, рычала и скулила, отмахиваясь лапками, но все еще пытаясь защитить меня.
- Пустите ее! Не трогайте! Не трогайте мою собаку! – мой голос срывался, а из глаз потоком лились слезы.
Но мужчины и не думали слушаться меня, с остервенением нанося удары животному.
О, Господи. Не помня от страха за Капри, я обрушилась кулаками на мужские спины и вклиниваясь между ними, чтобы заслонить собой собаку. Мне в ноздри ударил железный запах, и мимо проскользнула окровавленная голова Капри. Тошнота подступила к моему горлу, и я, почувствовав сумасшедший выброс адреналина в кровь, кинулась на землю. Оказавшись в ногах у насильников, я, находясь на грани помешательства, со всей силы выстрелила одной ногой вперед, метясь в причинное место особи мужского пола.
- Я убью вас, сукины дети! – хрипела я, когда один из напавших скорчился, позволяя мне оттащить собаку. – Я убью вас!
Капри, словно мешок, навалилась на меня, и я продолжала кричать и кидать в насильников всем, что попадалось мне под руки: ветками, камнями... Я продолжала кричать даже тогда, когда оба уносились прочь, и мой голос отдавался протяжным отчаянным и охрипшим эхом по темному скверу.
Голова собаки была разбита, и она тяжело дышала, закатив глаза.
Господи, не забирай ее! Не забирай у меня Капри!
Трясущимися пальцами я набирала номер Яна, но в ответ мне раздавались гудки.
- Пожалуйста, ответь! Ответь, черт тебя бери! – шептала, прижимаясь к теплой шерстке собаки.
Очевидно, Ян или был чем-то занят, или спал. Тупо уставившись на экран мобильного телефона, я разрыдалась, и мой отчаянный плач слился в единое целое с тихим поскуливанием Капри. Я не успела набрать короткий номер такси, как телефон завибрировал у меня в руке, вываливаясь на асфальт.
- Алло! – выкрикнула я в трубку.
- Анна? – я никак не ожидала услышать этот низкий голос прямо сейчас. – Ты где?
- Крис! – я захлебывалась слезами. – Приезжай сюда! Скорее! Господи, пожалуйста, приезжай! Капри...
- Где ты? – коротко спросил азиат.
- В сквере, на главной аллее, с Капри, ее избили!.. - от большого количества поступившего в мои легкие воздуха я начала икать.
- Звони ветеринару, - спокойно приказал мне Крис. – Я выезжаю.
И он отключился, заставляя меня поверить, что у нас все будет хорошо.