Глава 10
Не успели братья прилететь домой, как водоворот дел тут же закружил их в своём безжалостном темпе.
Тем же днём Бранд вновь собрал, едва успевший разойтись по своим делам Совет, после которого, часом позже, Корвус отбыл в Крохурт. Аден в паре с Эйнаром составлял список драконов, которых он лично был готов допустить до тайной и, как он знал, опасной миссии.
А Морган перехватил Бентлейна, недовольного предстоящей перспективой: но кто будет спрашивать о его мнении? И оккупировал его лабораторию для своих исследований.
Во дворце начался настоящий хаос, хотя вряд ли кто действительно понимал, что на самом деле происходит.
Все, кто хоть в какой-то мере принимал участие в происходящем, знали лишь то, что было необходимо для выполнения конкретной части задуманного плана. Остальные придворные могли лишь наблюдать за всеобщей суматохой.
Морган практически переехал в лабораторию и вместе с Бентлейном корпел над кровавым пятном на платке — это единственно-полезное, что он сообразил сделать. Тогда. Там. Морган той ночью в деревне припрятал окровавленный платок, чтобы извлечь кровь для изучения.
Вечером к нему забежала Аэлла с Фабьеном. Морган устроил небольшой пятнадцатиминутный перерыв, чтобы перекинуться парой слов с ними и услышать незначительные новости. Он был очень удивлен тому, что подруга всё ещё здесь и, похоже, никуда не собиралась улетать, но ничего у неё не спросил. Его голова была занята другим.
Вскоре она ушла, но Фабьен остался, чему Морган был несказанно рад, осознавая вдруг, как сильно скучал по своему питомцу. «В следующий раз возьму его с собой», — подумал он. Видимо, стоит рассмотреть и этот вариант. Возможно, установившаяся между ними связь поможет избежать проблем, а то ведь так и истончится она от бесконечных разлётов...
— Что делает здесь этот невоспитанный зверь? — с порога спросил Бентлейн, вернувшись с перерыва. — Этому дикарю не место в лаборатории!
Фабьен с упрёком покосился на лекаря, очевидно, подражая своему хозяину.
— Он остаётся здесь, — заявил Морган твёрдо. — Без обсуждений. Ах да, он воспитанный и абсолютно точно домашний.
Во взгляде Бентлейна отразилось сомнение, но он не стал спорить: тон Моргана не предполагал пререканий.
Так и работали.
На следующий день Аден составил отряды, и они с Эйнаром улетели, чтобы рассредоточить группы по периметру опасной, по их мнению, зоны Континента. В отсутствии брата дворец казался опустевшим и обездоленным, но Морган не мог позволить себе погрузиться в меланхолию. Слишком много дел, и пока ещё нет понимания откуда ждать опасности.
Далия организовывала бал, чтобы отвлечь придворных от тревоги, буквально витавшей в воздухе и отравляющей спокойную, всегда организованную жизнь в Каалоне. Морган порадовался, что был слишком нагружен делами, во-первых, его мысли были заняты, во-вторых, отец в кои-то веки оставил его в покое. И ему не нужно присутствовать на скучных придворных раутах. Аэлла, конечно, очень расстроилась, что Морган не смог составить ей компанию на балу. Но Арейнес был слишком занят, к тому же, он явно чувствовал возникшее между ними напряжение из-за недомолвок, чтобы хотеть уделять ей привычное внимание.
Первый признак приближающейся бури проявился к вечеру третьего дня. Известие о крушении корабля, который плыл из Привиз-уде в Каалон. Слухи о нападении на судно группы водных драконов всколыхнули и южную столицу, и само сердце Драконьего Континента — Каалон.
После изматывающего безнадежного дня в лаборатории Морган был вынужден идти на срочное внеочередное собрание Совета.
Весточек с Крохурта ещё не поступало, и это тоже вселяло в Моргана тревогу и опасение.
Близилась полночь, и в коридорах кроме редких постов охраны никого не было. Мрачное настроение сгущало тени от свечей в высоких стальных канделябрах, а сквозняк беспрепятственно гулял по пустым коридорам, играя портьерами. Скрип двери тронного зала эхом прокатился до самых сводов, и Морган поморщился от неожиданности.
За столом сидел отец — бледный и измотанный. Дядя Аррон явно чувствовал себя не в своей тарелке, периодически ёрзая на своём стуле. Морган сел напротив него, про себя отметив, что совсем забросил идею следить за ним. Хотя стоило бы. Вот бы в сутках было больше времени, а то он едва успевал поспать больше четырёх часов.
Матушка, скорее всего, уже спала — отец строго следил за её режимом, который прописал ей Бентлейн. Его-то они и дожидались, потому что Аден, Эйнар и Корвус ещё не вернулись.
— Где Бентлейн? — устало спросил отец, и Моргану даже стало его немного жаль.
— Он закрывал лабораторию, когда я уходил, — ответил он. — Думаю, через несколько минут подойдёт.
И правда, едва Морган успел договорить, как двери снова с противным скрипом отворились, являя мрачного лекаря.
— Что ж, ситуация выходит из-под контроля, — скорбно подвёл итог король, когда все участники заняли свои места. — Мы уже не можем скрывать разъярённую виверну в мешке.
Морган невесело усмехнулся: а был ли у них этот эфемерный контроль вообще?
— Что говорят о нападении? Уже подозревают о болезни драконов? — спросил Бентлейн.
— Не думаю, — сухо ответил Аррон. — Но скоро начнут.
— Слухи о буйстве уже есть, дядя, потому мы и отправились в Крохурт, — не согласился Морган. — Вопрос нескольких часов, когда драконы сложат два и два. Только без официального объявления об эпидемии, слухи будут оставаться слухами, усиленные страхом.
— Предлагаешь заявить о чрезвычайном положении на Континенте? — нахмурился король. — У вас появились доказательства о том, что это действительно болезнь? Варианты того, как с ней справится?
Морган и Бентлейн обменялись тяжёлыми взглядами, и принц покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Но и скрывать всё это скоро станет попросту невозможно. И меня волнует молчание Корвуса и Адена с Эйнаром.
За столом повисло тяжёлая пауза.
— Меня тоже, — Бранд кашлянул, стараясь всеми силами скрывать беспокойство. — Вы хоть смогли выяснить, что это за болезнь?
— Ваше Величество, я пока не могу объяснить то, что мы обнаружили, — спокойно сказал Бентлейн, но Морган знал, что за ним скрывалась досада от бессилия. — Я с таким сталкиваюсь впервые за всю свою многосотлетнюю практику.
— Что же там такого удивительного? — нервно усмехнулся Аррон. Морган мог преувеличивать, но ему показалось, что тому очень важно было узнать об этой болезни побольше. Беспокоился за народ? И сам же усмехнулся своей нелепой мысли.
Но тогда что?
Усталость давила на тяжелеющие веки, и Морган едва удерживал себя в осознанном состоянии.
— В крови мы обнаружили некую... субстанцию, — сказал Бентлейн, долго подбирая определение для их открытия. — Нечто инородное и очень мощное. Скорее всего оно и меняет драконов.
— Но что это? Вирус? Существо? — вздохнул Бранд.
— Не совсем, — Морган обхватил пальцами переносицу и направил все силы на то, чтобы облечь в слова свою догадку. — Это что-то вроде энергии. Отдалённо похожее на то, что дарит нам силу и связь со стихиями, но... совершенно другое.
— Что-то я не понимаю, — пробормотал Аррон. — И как бороться с этой... энергией?
— Никак, пока не обнаружим источник или не разберёмся с природой происхождения, — сухо и веско объявил Бентлейн им приговор. — Я даже не уверен, что она природного происхождения.
Все обменялись обречёнными взглядами, а Морган молился Всевышнему, чтобы у Лео появились хоть какие-то ответы...
Так ничего и не решив на Собрании, все разошлись с тяжёлыми мыслями по своим покоям. Только Морган не спешил к себе, он спустился в холл, прошёл в пустой музыкальный зал, раздвинул тяжёлые шторы и сел в кресло лицом к тёмному звёздному небу.
Спать хотелось так, будто он бодрствовал с рождения, но при этом в голову постоянно лезли настойчивые, как мухи, мысли. Бились друг об друга в хаотичном беспорядке, не давая покоя, кричали, что всё на поверхности. Морган понимал, что он что-то упускает. Что-то, что лежит на самом видном месте — только бери и делай выводы.
Итак, нужно подвести итог, что получается в сухом остатке без домыслов и предположений, отвлекающих внимание Моргана?
Если начать сначала, то у него должен был родиться брат, который унаследовал бы трон Каалона. Это не было ни для кого на Континенте тайной — все ждали наследника. Но он родился мёртвым. Имело ли это значение? Если только в той плоскости, что принятие Морганом права на этот трон было неожиданным и не для всех желанным, мягко говоря.
А дальше события нанизывались, как бусины на эту важную ниточку. Договор о женитьбе и сватовство.
Пэйтнессы явно не горели желанием связывать Этну и Моргана браком. Во всяком случае — сама Этна с братом. Зачем и кому нужен этот брак, навязанный, как Моргану, так и его невесте? Повод ли это, ненавидеть Арейнеса? Возможно, да. До такой степени, чтобы... что? Устроить эпидемию, только ради того, чтобы насолить жениху?
Зависит от степени отчаяния.
Потом Морган подслушал малопонятный, но настораживающий разговор Эйса и дяди. Это как-то связано с тем, что сейчас происходит? Тоже неясно. Но очевидное внимание Аррона к их с Бентлейном исследованиям не могло не настораживать.
Был ли дядя причастен к возникновению этой болезни? В принципе, мог быть. Может, его знания в лекарском искусстве равны нулю, но поддерживать Эйса или ту же Этну — вполне в его духе.
А затем ряд нападений: то в Темнолесье, то на окраинах Крохурта — радиус рос, но пока в относительном отдалении от Каалона и того же Лавина, если подозревать Этну. Но сегодня болезнь докатилась до юга — нападение произошло совсем рядом с Привиз-уде.
Ещё был Лео — загадочный и до крайности подозрительный. Всё-то он знал и готов был помочь. С чего бы? Ещё и встречу назначил в Голейде... а это совсем близко от Привиз-уде. Стоило ему туда отправиться, как буквально через пару дней в тех краях начались нападения. Совпадение ли?
Все предположения Моргана были шиты белыми нитками. Он надеялся переиграть их всех. Хотя боялся, что Аден окажется прав, и это его переиграют набирающие оборот загадочные обстоятельства?
Морган закрыл глаза, скатившись вниз по спинке дивана, когда услышал скрежет откуда-то сверху, и настороженно замер. По стеклу кто-то явно скребся, а затем маленькая форточка для проветривания скрипнула.
Морган взглянул в сторону источника звука и умиленно усмехнулся:
— Это всего лишь ты.
Фабьен просочился внутрь ровно наполовину, хлопая крыльями и упираясь передними лапами в стекло в попытках протащить всё остальное. Когда у него всё-таки это получилось, он мстительно стукнул хвостом по вновь захлопнувшемуся окну. И, довольный собой, мягко спланировал Моргану на колени, обеспокоенно вглядываясь большими круглыми глазами в его лицо.
— Привет, дружище, — Морган мягко провёл пальцами по маленьким чешуйкам, которые переливались в свете луны. — Почему всё так сложно?
Пладорх склонил голову набок, прищурившись, и вопросительно икнул.
— Я усложняю? — удивился Морган. — Делать мне больше нечего...
Фабьен встряхнулся и вскарабкался на спинку дивана, гордо дефилируя по краю.
— Но, может, ты и прав, — вздохнул Морган. — Не дуйся ты так. Мне просто нужен нормальный сон. Где-то часов двенадцать.
Фабьен уселся на краю, свесив крылья и хвост вниз. И весь его нахохленный вид вызывал умиление.
— Знаю-знаю, сейчас пойду спать, — Морган тяжело поднялся, разминая шею и плечи. — Заглянем по пути на кухню, ты заслужил целую тарелку фруктов.
Фабьен оживился, но старательно скрывал свой интерес к его предложению.
— Особенно, если её стащить тайно посреди ночи... — лукаво произнёс Морган. — То всё становится гораздо вкуснее. Так что пошли.
Фабьен довольно встрепенулся, придавая себе представительно-гордый, ничуть не подкупный вид, и вспорхнул со спинки дивана вслед за Морганом.
На следующий день вернулся Эйнар, что послужило очередным поводом для собрания Совета. Почему Эйнар вернулся один? Это обстоятельство добавляло волнений за брата.
Моргану не удалось переговорить с ним с глазу на глаз, однако, добиться лаконичного «с принцем Аденом все в порядке» в суматохе тоже считалось успехом. Эта крупица информации позволила выдохнуть и собраться с силами для очередной головомойки, в ходе которой они всё равно не пришли ни к какому решению.
Морган ждал конца оговоренной недели. Тогда всё и решится или... — во всяком случае появится ясность, и это уже кое-что.
Эйнар рассказал о том, что его группа столкнулась с теми драконами, которые напали на судно в Сером море. Аден остался в Привиз-уде помогать немногочисленным выжившим. Нужно было выразить соболезнования и оказать поддержку родственникам погибших. А Эйнар вернулся сообщить новости. Скоро он отправится на север проверить, как обстоят дела у других патрульных групп.
В какой-то степени эти новости успокоили Моргана — Аден в порядке и находится в своей стихии, помогая нуждающимся. С другой стороны — группы на юге подавили около пяти нападений на маленькие глухие деревушки. Это говорило о том, что болезнь крепнет и распространяется быстрее, чем можно было себе представить. И самое страшное, что на её проявление у заражённых драконов уходит всего лишь около недели: кто-то не справляется и погибает, а кто-то теряет разум и пополняет ряды тех, кого уже нельзя назвать драконами. Они становятся опасными, а самое печальное, что ими, скорее всего, кто-то управляет. Кто этот кукловод? Когда станет видно сколько заражённых на самом деле? И как они все заражаются?
Вернуться в лабораторию для поиска ответов Морган не успел. Его перехватил Эйнар прямо на пороге и попросил отойти в сторону на пару слов.
— Что-то всё-таки случилось? — заволновался Морган, когда они отошли подальше от лишних ушей.
Эйнар хмурил густые брови и долго смотрел на Моргана. По его выражению лица ничего нельзя было прочитать.
— Не знаю, что вы с принцем Аденом задумали, но умоляю вас обоих — будьте аккуратны и благоразумны, — он вздохнул. — Я видел этих... с позволения сказать, драконов. И это всё очень серьёзно...
Морган закатил глаза. Только нотаций от Эйнара ему не хватало. Что такого ему успел сказать Аден?
— К чему ведёшь? — поторопил Морган, скрещивая руки на груди. Эйнар на этот жест добродушно усмехнулся.
— Не переживай, Аден ничего мне толком не рассказал. Просто попросил передать тебе, что через три дня будет ждать тебя в условленном месте в Голейде. Чтобы ты не волновался и не питал надежду сделать всё в одиночку.
— Я и не волнуюсь, — пробурчал Морган.
— Оно и видно, — усмехнулся Эйнар. — Ну и, конечно, строго наказал ничего не говорить королю.
— О, правда? Как любезно с его стороны.
— Вы же, надеюсь, оба понимаете, как меня сильно подставляете перед Его Величеством? — вскинул бровь Эйнар.
— Тем что заставляем скрывать информацию о наших проделках? — фыркнул Морган. — Так ты подписался на это с самого нашего детства, стоило уже смириться.
— Надеюсь, у Вас всё получится, и не понадобится прибегать к подстраховке принца Адена, — почтенно склонил голову Эйнар и подмигнул. — Желаю удачи и даю вам три дня форы.
— Спасибо, Эйнар, — Морган улыбнулся и кивнул ему на прощание. — Каков же хитрец, — почти восхищённо пробормотал Арейнес, качая головой.
Аден восхитительно воспользовался ситуацией: он не вернулся во дворец, выполнял свой долг, и при этом освободил себя от необходимости придумывать отговорки для отца, чтобы потом присоединиться к брату. И не только себя, он дал повод Моргану улететь из дворца — проведать брата. К тому же, он заручился поддержкой Эйнара, который будет знать, где в случае чего искать их полуживые — в худшем случае уже холодные — тушки. В конце концов, как бы Морган не бесился, он не мог не признать, что, если все пойдёт совсем не по плану, помощь Эйнара не будет лишней.
Всё-таки доверяй, но имей надёжный тыл для прикрытия.
В ходе исследования Морган вместе с Бентлейном пришли к неутешительному выводу: они бессильны перед болезнью. По крайней мере, пока не получат хоть какой-то дополнительной информации.
— Без новых данных мы просто топчемся на месте, — сказал Бентлейн, и Морган почувствовал внутренний протест, хотя умом осознавал, что лекарь прав.
Усталость брала своё, много часов они безнадежно бились над разгадкой причины заражения. Уже начинало вечереть, и на Каалон неотвратимо надвигалась темнота.
Если подвести итог их работы, то всё, что они знают о болезни это то, что она существует и смертельно опасна. Болезнь действует, встраиваясь в саму структуру и суть организма, затрагивая баланс разума и силы. Она разрушает и перекраивает связь с водной стихией.
Они предположили, что болезнь действует только на водных драконах, потому что сама природа их дара создаёт условия для развития заразы. И чтобы понять, как всё это работает на практике — им нужен дракон на самой ранней стадии заражения.
Во дворце единственным водным был Морган. И он прекрасно понимал, что мелькнувшая шальная мысль, заразиться самому, не будет встречена бурными аплодисментами. Даже прохладно относящийся к нему Бентлейн не одобрил бы его идею.
Только всё равно оставался вопрос: а как вообще можно заразиться?
Они решили больше не продолжать исследование. То есть, Бентлейн так решил, а Морган не стал спорить, понимая, что они просто загоняют себя в угол, а не продвигаются дальше. Стоило отвлечься и отдохнуть немного. Оставалось всего два дня до встречи с Лео, и как бы Морган не уповал на помощь и благие намерения дракона — нельзя было доверять безоговорочно. Так что путешествие предстояло нелёгкое. Почва была подготовлена — он уже сообщил отцу, что намерен сделать перерыв в изучении болезни и проведать Адена в Привиз-уде. Отец не возражал, кажется, слишком занятый размышлениями о том, что делать для сохранения спокойствия на Континенте.
Поэтому оставшееся время до полёта он решил провести со своей подругой. Возможно, прогуляться по городу, наслаждаясь тёплыми деньками и потрясающим видом зелёных парков и аллей, пройтись по мостикам у рек и каналов, которых и вовсе не было бы, если бы они с Аденом не спроектировали их и не настояли на необходимости такой красоты в Каалоне.
Для начала Морган и Аэлла уютно разместились в саду на цветочной полянке возле беседки, откуда открывался великолепный вид на буйство зелени и разнообразие цветов. Фабьен, довольный тем, что хозяин стал уделять ему больше времени, с ребяческим восторгом носился от дерева к дереву, пугая и гоняя птиц.
Морган с улыбкой наблюдал за ним, думая, что завтра непременно возьмет его с собой. Всё, хватит ему постоянно сваливать заботу о пладорхе на всех, кто под руку попадётся. В конце концов, это было просто малодушно с его стороны.
— Говорят, ты снова собираешься покинуть дворец? — спросила Аэлла, когда они присели на лавочку под раскидистым деревом, чтобы полюбоваться закатом. Фабьен тут же нырнул в густую листву, шумно шелестя, и вынюхивая очередную жертву для преследования.
— Ты стала прислушиваться к сплетням? — улыбнулся Морган.
Аэлла опустила глаза и уставилась на нервно сплетенные пальцы на своих коленях.
— Да, ты совсем перестал разговаривать со мной и делиться... новостями, — проговорила она тихо. — Вот я и вынуждена слушать сплетни.
Могло показаться, что она упрекает, но голос Аэллы звучал нерешительно. Он был непривычно слабым и блёклым. Морган вздохнул.
Ему не нравилась мысль, что они отдалились друг от друга, но и врать себе он не мог. Он понимал, что не доверяет Аэлле так, как раньше.
Возможно, дело в том, что раньше у него не было таких тайн, от которых зависела жизнь не только его, но и всего Континента. А, возможно, он чувствовал недоверие к себе со стороны подруги. Только теперь это никак не проверишь. Жаль.
Морган любил честность и искренность. И, возможно, каких-то несколько дней назад, ему было бы стыдно и тяжело сказать то, что сейчас он говорил относительно легко:
— Мне кажется, что ты не до конца искренна со мной и, быть может, даже с собой. У меня не получается доверять тебе так, как это было раньше.
Аэлла усмехнулась и поправила пепельную прядь, упавшую на глаза.
— Спасибо за честность, — сказала она, скрывая за спокойным тоном разочарование. — Мне лучше улететь?
— Я не выгоняю тебя, — Морган коснулся её сцепленных рук и легонько сжал. — Расскажи мне, почему ты всё ещё здесь? Я знаю, что это не из-за меня. И даже не из-за Фабьена.
Пладорх возмущённо чихнул в глубине ветвей, вызывая слабую улыбку у обоих.
— Что за поручение ты выполняла или до сих пор выполняешь? И чьё? — задал самый главный вопрос Морган. Он не хотел подозревать Аэллу в... чём-то действительно ужасном. Но, Всевышний Дракон, ситуация обострилась до такой степени, что он не мог позволить себе такую роскошь, как слепую веру в лучшее.
Морган почувствовал лёгкую дрожь, пробежавшую по телу подруги.
— Аэлла?
Она вздохнула и повернулась лицом к Моргану, сжимая челюсти.
— Я обещала никому не рассказывать, — Аэлла прикусила губу и покачала головой. — Проклятая саламандра, — выругалась она, принимая воинствующе решительный вид. — Почему ты такой... убедительный... ладно. Расскажу, что смогу.
Аэлла заговорила тихо и в начале немного неохотно: поведала о своём дебюте в музыкальном театре и о том, как быстро новое увлечение ей наскучило. И о логичном, в её случае, решении следовать дальше в неизвестность... только вот, пока она работала, на выступлениях часто появлялся и оказывал знаки внимания очень милый дракон. А потом всё завертелось, закружилось...
— Я и сама не заметила, как влюбилась, — подруга судорожно выдохнула, посмотрев в глаза Арейнесу, который от шока и неожиданности замер. — Морган?
— Да-да, — он откашлялся и повернулся к ней всем корпусом. — Ты... влюбилась, да, — повторил он за ней неосознанно.
— Ты что, поверить не можешь, что я способна влюбиться? — прищурилась Аэлла.
— Нет, — Морган немного смутился, опуская взгляд. — Просто... это очень неожиданно. Да.
Аэлла недовольно хмыкнула и продолжила свой рассказ.
— Я понимала, что это может ни к чему не привести — кто он, а кто я...
— А кто он, собственно?
Аэлла прикусила губу.
— Только не ругайся, ладно?
— Аэлла.
— Эйс Пэйтнесс, — быстро выпалила она и замолчала, давая возможность Моргану переварить эту новость.
— Пэйтнесс? — скривился он так, будто лимон проглотил.
— Знаю-знаю, — Аэлла затараторила, не давая возможности возмущению Моргана разрастись и вылиться на неё. — Тебя хотят женить на его сестрице, и тебе это, мягко говоря, не по душе. Если тебя это взбодрит, то я тоже от неё не в восторге.
— Это, несомненно, успокаивает, — усмехнулся Морган. — Так что дальше?
А дальше Аэлла поведала о своих душевных метаниях по поводу их статусов, безнадежности и смирении. А также о том, что несмотря ни на что, она всё равно без ума от него, а о последствиях их связи... подумает, когда-нибудь потом. Эйс ей доверяет и потому поручил важное дело — передать в Крохурт посылку. Сам он должен был в это время сопровождать сестру на знакомство с женихом, отрабатывая провинность перед родителями за недопустимые отношения с Аэллой. Ну, как тут не выручить, когда дело срочное, и она может помочь.
Они договорились встретиться уже в Каалоне, когда Эйс будет гостить у Арейнесов, а Аэлла выполнит просьбу.
— Вот мы и встретились с тобой, когда я прилетела в Каалон, — сказала Аэлла. — Я правда-правда собиралась к тебе, только чуть попозже...
— Значит, тогда ты спешила на встречу с Эйсом, — сразу понял, что к чему Морган.
— Ну да, — смущенно призналась Аэлла, зардевшись. — Эйс должен был спешить домой, а я... не могла потом навестить его в Лавине.
Морган в недоумении вздёрнул бровь, и Аэлла с неохотой призналась:
— Его родители запретили мне там появляться, так как я им, очевидно, не нравлюсь и не подхожу в качестве пары для сына. Вот мы и встречаемся изредка в Каалоне, когда у Эйса получается отлучиться из дома. Тайно, естественно.
Вот и выявилась суть провинности Эйса перед родителями. Интересно, а что сделала Этна?
Морган был недоволен связью подруги с этим напыщенным хлыщом, к тому же, считал, что она подвергает себя опасности из-за этих отношений. Принц поразился тому, как быстро Аэлла положила к ногам Эйса все свои принципы жизни и заточила себя, по своим же словам, в «добровольную клетку». И тому, как она могла не понимать — хотя бы сейчас, что «поручение» в Крохурте могло быть не таким уж и невинным. Как Аэлла может слепо верить в идеальный образ Эйса? Также его интересовало, что она видела в Крохурте. С кем встречалась и что, собственно, доставляла? Вопросов было так много, что он затруднялся их сформулировать. А чувства настолько переполняли Моргана, что он даже для приличия не смог быть тактичным и вежливым. Поэтому выпалил всё и сразу, нетерпеливо ожидая ответы на свои вопросы.
Аэлла вспыхнула негодованием:
— Как ты можешь меня в чём-то подозревать?
— Я подозреваю не тебя, а Эйса, — отрезал Морган. — Пойми же ты... разве ты не видишь, что сейчас происходит на Континенте?
— А что происходит? — прошипела Аэлла и враждебно посмотрела на Моргана.
— То, что водные драконы ни с того ни с сего сходят с ума и нападают на всех без разбора. Происходит то, что в Крохурт был направлен наш советник — от которого до сих пор не поступило никаких новостей. А ты... перед всем этим летала туда передавать что-то от Эйса и намекнула мне на то, что туда следует слетать и проверить обстановку.
Морган перевёл дыхание, силясь взять под контроль разбушевавшиеся чувства, но получалось откровенно плохо.
Его разрывало от беспокойства за подругу, от возмущения её наивности, от ревности к Эйсу. Он не понимал, куда делся здравый смысл Аэллы, чувство собственного достоинства и инстинкт самосохранения. И как можно игнорировать обстановку на Континенте. Морган знал, что она далеко не дура — всё видит и понимает, умеет делать правильные выводы, но сейчас... сейчас она просто влюблена и не хочет замечать ничего, что могло бы омрачить её чувства и светлый образ Эйса. Это злило и вызывало недоумение. Хотелось закричать, встряхнуть её хорошенько и раскрыть ей глаза.
— Почему ты так жесток? — ахнула Аэлла, и её глаза подозрительно заблестели.
Нет-нет. Только не слёзы.
Морган практически запаниковал, но здоровая злость оказалась сильнее, не позволив отступить.
— Я наследник Каалона, если ты забыла. И ты сама слышала, как я давал клятву перед всеми жителями и перед тобой тоже, — он выдохнул последние слова вместе с воздухом. — Так что не смей обвинять меня в жестокости, когда я только и делаю, что стараюсь всё исправить ради безопасности всех. Ради твоей безопасности, — Морган встал, возвышаясь над растерянной подругой, которая смотрела на него так, как никогда не смотрела до этого момента. — И если мои действия и слова кажутся жестокими, то пусть. Значит, такова цена, которую я должен заплатить, чтобы следовать своему долгу.
Аэлла поджала дрожащие губы, но не заплакала. Кажется, она всерьёз обдумывала то, что ей сказали.
— Так что считай меня тираном, бесчувственным деспотом. Да кем угодно, если тебе станет легче от этого и поможет рассказать о том, что ты делала в Крохурте. Кому передала посылку? Для чего? И что в ней было?
— Ты изменился, — почти отстранённо заметила Аэлла и опустила голову.
— Это не ответ, — Морган действительно старался, чтобы не оказаться сбитым с толку. Подруга издала горький смешок.
— Там было письмо — на незнакомом мне языке, — она достаточно быстро справилась с эмоциями, или подавила их. И уже смотрела на друга почти с явным вызовом.
— О, ты пыталась его прочесть, — Морган подумал о том, что если Эйс успел узнать Аэллу хотя бы в половину так же хорошо, как он — то мог сделать это специально.
— Ну, как я могла удержаться? — фыркнула Аэлла с напускным весельем, почти не меняясь в лице. Она хотела сделать вид, что всё как раньше, но это выглядело неуместно. Не вязалось с мрачной атмосферой утраты чего-то важного между ними. Вроде доверия или другого пустяка, дарящего лёгкость общению?
— Ты передавала только письмо? И кому?
— Нет, там ещё была шкатулка с... м-м. Я не уверена... но это было похоже на кровь?
— Кровь? — удивился Морган. — И тебя это даже не насторожило?
— Немного, но я передала её лекарю из городской лечебницы. Возможно же, что её передавали на анализ? Я так подумала.
— Ты так себя успокоила, — сам себе кивнул Морган.
— Я просто помогла своему парню, доставила анализы, когда он был занят. И в чём проблема? Что я должна была заподозрить? — Аэлла поникла и тихо призналась: — На самом деле, я волновалась за Эйса. Он... с ним что-то происходит, и я подумала, что он хочет проконсультироваться с лекарем из города. Если честно, я до сих пор так думаю и волнуюсь за него.
— Да? — Морган ощущал себя запутанным, потому что признание Аэллы ничего не прояснило на самом деле. — Тогда почему он просил держать тебя это в тайне?
— Потому что не хотел волновать своих близких? И меня? Он достаточно скрытный в таких вопросах. И я знаю, что он не станет просить помощи, даже если очень сильно будет в этом нуждаться.
Выходило достаточно складно, только Морган почему-то не верил, что всё так просто. А что было в письме? И Эйс просто передавал кровь на анализ лекарю? Нет. Должно быть что-то ещё.
— А почему ты меня предупредила о разбойниках?
— Потому что меня о них предупредил лекарь, — Аэлла вскинула бровь. — Он выглядел достаточно обеспокоенным, и потом я сама слышала на улице, как несколько драконов из какой-то деревни приходили жаловаться в Городской Совет на нападения. И в деревне, где я останавливалась, все говорили о разбойниках. Поэтому я посчитала нужным сообщить тебе об этом.
— Скажи мне, Аэлла... — Морган начал нервно расхаживать перед ней, смиренно сидящей на лавочке. — Почему ты решила, что с Эйсом что-то не так?