"я перезвоню"
Дверь за ними мягко закрылась, и дом сразу наполнился тишиной. Только где-то за окном утихал ветер, а из коридора тянуло запахом ванили , Эмма любила ароматные свечи.
Том — ты сделала мою квартиру уютной — тихо сказал Том, снимая куртку и осматриваясь. — Прямо как в фильмах.
Эмма — Только без попкорна, — улыбнулась Эмма, проходя на кухню. — Хочешь чай?
Том — А можно просто горячей воды? — ответил он, следуя за ней. — После улицы пальцы не чувствую.
Она кивнула, поставила чайник, и пока он закипал, они стояли рядом, не говоря ни слова, просто слушая, как потрескивает пластмасса под нагревом.
Том взглянул на неё, на то, как свет лампы мягко ложился на её лицо, как она поджимала губы, будто о чём-то думала. И вдруг всё внутри у него перевернулось.
Том — Эм… — позвал он негромко.
Она повернулась.
Эмма — Что?
Том — Просто… спасибо, что пустила.
Эмма — Ну… ты же обещал вести себя прилично, и тем более это твоя квартира так то — напомнила она с лёгкой улыбкой.
Том — знаешь.. Я так сильно стараюсь чтоб в наших отношениях всё было идеально. — сказал он, делая шаг ближе.
Эмма почувствовала, как сердце сбилось с ритма, но отступать не стала. Взгляд Тома был мягким, без наглости, какой обычно отличался. Только тёплый, искренний, как будто он хотел сказать тысячу слов, но не находил нужных.
Он чуть наклонился и, не спеша, коснулся губами её губ, в долгом поцелуе. Но когда чайник закипел и начал свистеть, они отстранились.
Том — ты же не выгонишь меня после такого — сказал он шёпотом и с улыбкой
Эмма моргнула, растерянно.
Эмма — не выгоню.. Пока что ты ведёшь себя прилично.
Том — Видишь? Я могу, если захочу, — ответил он с тем самым дерзким блеском, но теперь в нём было что-то мягкое.
Она наложила чай в кружки и протянула ему одну.
Эмма — Тогда заслужил чай.
Он взял кружку, но не сразу отпил. Смотрел на неё чуть дольше, чем позволено, а потом тихо добавил.
Том — И всё же, с тобой как-то... спокойнее.
Эмма кивнула, пряча глаза в паре над чашкой.
Эмма — Просто не привык ещё.
Том — Может, привыкну, — сказал он и снова, быстро, почти неуловимо и ещё раз поцеловал.
Она только тихо рассмеялась.
Эмма — Том…
Том — Что? — притворно удивился он. — Я просто благодарю за гостеприимство
Они пошли и сели на диване, чай давно остыл, но ни один не спешил вставать. Они включили фильм, на фоне который шёл без звука, просто движущиеся кадры и редкий смех из соседней комнаты, где кто-то, кажется, включил телевизор погромче.
Эмма говорила тихо, почти шёпотом. О том, как трудно искать жильё, как всё навалилось разом. Том слушал, не перебивая, редкость для него. Иногда только кивал и бросал короткое.
Том— У тебя всё получится.
Том — Да ну…
Том — знай что я рядом.
Она улыбнулась, уставшая, но тёплая.
Эмма — Ты иногда бываешь даже милым.
Том — Иногда, — усмехнулся он. — Только не выдавай меня, ладно?
Они оба тихо засмеялись.
Скоро слова начали путаться, веки у Эммы тяжело опустились. Она чуть переместилась, устроилась удобнее и голова сама собой опустилась на его плечо.
Том на секунду замер, будто боялся пошевелиться. Потом медленно выдохнул и позволил себе чуть расслабиться.
Он посмотрел на неё сбоку, как волосы спадают ей на лицо, как дыхание ровное, спокойное. На губах мелькнула мягкая улыбка.
Том — Заснула… — прошептал он почти беззвучно.
Он подождал пару минут, потом осторожно, чтобы не разбудить, поправил ей прядь с лица, укрыл пледом и прижался к ней ближе
Телевизор мигал тусклым светом, часы в гостиной щёлкнули, напоминая, что время давно перевалило за полночь.
Том облокотился на спинку дивана, взглянул на неё ещё раз и тихо, почти не слышно сказал.
Том — Всё-таки… хорошо, что ты появилась в моей жизни.
Он не стал больше двигаться. Просто сидел рядом, слушая, как за окном ветер перестал дуть , и как рядом дышит человек, которого, кажется, он уже не хотел отпускать.
время
7:00 :
Утро вползло в комнату тихо, через полупрозрачные шторы просачивался мягкий весенний свет. За окном где-то капала талая вода, редкие воробьи щебетали в холодных ещё ветках. Воздух был свежим, пах влажной землёй и началом чего-то нового.
Эмма медленно открыла глаза. Несколько секунд она не понимала, где находится, а потом вспомнила, вечер, разговоры, плед, Том…
Он всё ещё сидел рядом, чуть опустив голову набок, с усталым, но спокойным лицом.
Она приподнялась, посмотрела на него и невольно улыбнулась. Было что-то почти детское в том, как он спал, без дерзости, без маски уверенности. Просто он.
Плед соскользнул с её плеч, и Эмма, тихо, стараясь не разбудить, наклонилась ближе. Несмело, но искренне, расцеловала его лицо.
Том дёрнулся, нахмурился, пробормотал сквозь сон.
Том — Эмма… ну зачем так рано?..
Она едва сдержала смешок.
Эмма — Уже почти десять.
Том — Всё равно рано, — пробурчал он, не открывая глаз. — Людей же надо предупреждать, прежде чем нападать с утра.
Эмма покачала головой, улыбаясь.
Эмма — Это не нападение, а доброе утро.
Том — Ну, тогда… доброе, — наконец открыл глаза и, всё ещё сонно щурясь, добавил с лёгкой ухмылкой.— Но в следующий раз можно без будильника в виде поцелуя?
Эмма — Не обещаю, — ответила она, вставая и направляясь на кухню.
Он посмотрел ей вслед, всё ещё сонный, но уже с тем самым выражением, смесью дерзости и тепла, которое она начинала узнавать всё чаще.
За окном солнце наконец поднялось повыше, отбрасывая золотистые пятна на стены, и Том, чуть прикрыв глаза, подумал, что весна, похоже, началась не только на улице.
Через несколько минут,
На кухне пахло кофе и свежим хлебом. Эмма стояла у окна, грея ладони о кружку, и наблюдала, как по мокрому асфальту бегут солнечные блики.
Том, с растрёпанными волосами и всё тем же самодовольным видом, сидел за столом, лениво помешивая чай.
Том — мне понравилось у тебя ночевать — сказал он, откинувшись на спинку стула.
Эмма — это намёк на что то , — улыбнулась Эмма.
Том — может быть — сказал он. — тут так хорошо. Можно привыкнуть.
Эмма фыркнула, стараясь не показать, как приятно было это слышать.
Но в этот момент телефон Тома громко зазвонил. На экране высветилось имя «Билл».
Том вздохнул, открыл звонок.
Том — Что? — коротко бросил он.
Билл — Где ты, чёрт возьми? — послышался голос брата. — Отец тебя ищет с утра! Говорит, если ты не появишься через полчаса, будет разговор.
Том закатил глаза.
Том — Да я просто… задержался.
Билл — “Просто”? — переспросил Билл с ухмылкой в голосе. — ты у Эммы , да?
Том — Не твоё дело, — отрезал Том, быстро вставая из-за стола. — Скажи отцу, что я уже еду.
Он нажал «сброс», повернулся к Эмме.
Всё произошло быстро! ещё секунду назад они смеялись, а теперь воздух будто сгустился.
Том — Мне нужно ехать, — тихо сказал он, беря куртку. — Отец взбесился, если не вернусь, будет хуже.
Эмма кивнула, пряча взгляд в кружке.
Эмма — Конечно. Я понимаю.
Он подошёл ближе, задержался на секунду, будто хотел что-то сказать… но не нашёл слов.
Том — Я позвоню, — бросил он и вышел.
Дверь за ним захлопнулась, и в квартире стало слишком тихо.
Эмма стояла у окна, смотрела, как он спускается по тротуару, быстро шагая, даже не оборачиваясь.
Кофе остыл, а на душе стало странно, будто утро, ещё тёплое и солнечное, оборвалось посреди вдоха.
Она вздохнула, тихо сказала в пустоту.
Эмма — Конечно, позвонишь…
у Тома:
Том вошёл в дом, даже не успев снять кроссовки, как из глубины коридора донёсся хрипловатый, холодный голос.
Мартин — Томас! В кабинет. Немедленно.
Он встретился взглядом с Биллом, который стоял у лестницы, насупленный и явно уже получил свою долю выговора.
Том — Отличное утро, да? — пробормотал Том, усмехаясь краем губ.
Билл — Не шути. Он в бешенстве, — тихо ответил Билл.
Они вошли в просторный кабинет. Высокие окна, тяжёлые шторы, запах дорогого табака и кожаных кресел. На массивном дубовом столе, разбросанные бумаги, планшет, пара телефонов.
И за всем этим, их отец, Маркус Каулитц, собранный, мрачный, с прищуром, от которого даже Том перестал ерничать.
Маркус — Закрой дверь, — сказал Маркус.
Том послушно захлопнул её.
Молчание длилось несколько секунд, только тиканье настенных часов.
Потом отец поднял взгляд.
Марк — Я надеюсь, вы понимаете, что происходит.
Том — Понятия не имею, — спокойно бросил Том, хотя внутри уже начало холодить.
Том — Разорваны все сделки. — Маркус ударил ладонью по столу. — Все контракты по поставке оборудования и оружия. Мы теряем миллионы, Томас!
Билл шагнул вперёд.
Билл — Но почему? Что случилось?
Маркус — Потому что кто-то, — отец перевёл тяжёлый взгляд на Тома, — не явился на встречу с инвесторами, не подготовил отчёт и, как я выяснил, провёл ночь неизвестно где.
— Я был занят, — сказал Том с лёгкой ухмылкой, но голос звучал напряжённо.
Маркус — Занят?! — рявкнул Маркус, вскакивая. — Ты играешь в жизни, сынок, а я.. в выживание!
В кабинете стало тихо. Даже Билл не смел вставить слово.
Том отвёл взгляд, пальцы сжались в кулак.
Том — Эти сделки — не моя жизнь, — произнёс он холодно. — И ты это знаешь.
Отец подошёл ближе, вплотную, и сказал тихо, но так, что каждое слово резало воздух.
Маркус — Пока ты носишь мою фамилию, это твоя жизнь. И ты либо становишься частью семьи, либо вылетаешь из неё.
Том встретил его взгляд, упрямо, прямо, почти с вызовом.
Том — Значит, готовься к потере ещё одного контракта.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что со стола упали бумаги.
Билл остался стоять, в растерянности глядя на отца.
Билл — Он не виноват во всём, — тихо сказал он.
Маркус — Виноват в том, что забывает, кто он, — ответил Маркус, глядя на дверь, за которой только что исчез его старший сын.