ГЛАВА 3. Маска
Она стоит перед зеркалом уже сорок минут.
Платье — чёрное, длинное, с открытыми плечами. Она купила его сегодня утром в спешке, в первом попавшемся бутике, потому что в её гардеробе не было ничего, кроме джинсов и толстовок. Убийцы редко ходят на светские рауты.
Платье сидит идеально. Слишком идеально.
Алисия смотрит на себя и не узнаёт. Из зеркала на неё смотрит чужая женщина — красивая, опасная, с зелёными глазами и твёрдым взглядом. Женщина, которая может войти в зал, полный миллионеров и мафиози, и никто не догадается, что в её клатче лежит пистолет.
— Ты справишься, — шепчет она своему отражению.
Отражение молчит. Оно знает, что это не главный страх.
Главный страх — не пистолет. Главный страх — глаза. Голубые. Те, которые она рассматривала три дня на фотографиях. Те, которые приснились ей прошлой ночью снова.
Она закалывает волосы. Поправляет макияж. Ещё раз проверяет клатч.
Пистолет на месте. Тонкий, лёгкий, женский. Такой, который помещается в маленькую сумочку и не оставляет следов. Два магазина. Глушитель отдельно — наденет позже, если решит.
Если решит.
Вот главное. Она до сих пор не знает.
В кармане вибрирует телефон.
Маркус: «Ты как?»
Алисия: «Красивая».
Маркус: «Это я и без тебя знаю. Я про другое».
Алисия: «Не знаю ещё. Решу на месте».
Маркус: «Я рядом. Если что — сигнал. Я войду».
Алисия: «Не надо. Я сама».
Она убирает телефон. Смотрит в зеркало в последний раз.
— Поехали.
---
Музей современного искусства, Майами.
Здание из стекла и бетона подсвечено розовым — сегодня какой-то благотворительный вечер, все огни работают на атмосферу. У входа — вереница машин: «Ламборгини», «Феррари», «Роллс-Ройсы». Женщины в мехах, мужчины в смокингах, вспышки фотокамер.
Алисия выходит из такси. Такси — чтобы не привлекать внимание. Свою машину она оставила за три квартала.
Она идёт к входу. Каблуки стучат по асфальту. Холодно, но она не чувствует.
На входе — фейс-контроль. Двое охранников сверяют список. Она протягивает приглашение — поддельное, но идеальное.
— Мисс... — охранник смотрит на неё, потом в список. — Эванс?
— Да.
— Проходите.
Она входит внутрь.
Зал огромен. Высокие потолки, белые стены, на которых развешаны картины — странные, абстрактные, разноцветные. Повсюду люди. Смеются, пьют шампанское, обсуждают что-то важное. Играет тихая музыка.
Алисия берёт бокал с подноса проходящего официанта. Просто чтобы занять руки. Просто чтобы быть как все.
Она идёт вдоль стен, вглядываясь в лица.
Много незнакомых. Много тех, кого она видела в криминальных сводках. Вот этот — торговец оружием, вот этот — крышеватель портов, вот этот — судья, который закрывает дела за деньги. Все здесь. Все улыбаются. Все делают вид, что они просто бизнесмены.
Но Грея нет.
Она обходит зал раз, другой. Ничего.
Может, не придёт? Может, Маркус ошибся?
Она выходит на террасу. Здесь прохладнее, меньше людей. Океан где-то вдали, чёрный, бесконечный. Звёзды. Музыка доносится приглушённо.
Алисия опирается на перила. Смотрит в темноту.
— Красиво, правда?
Голос сзади. Мужской. Спокойный. С хрипотцой.
Она оборачивается.
Он стоит в двух метрах. Белый пиджак, тёмные брюки, рубашка без галстука. В руке — бокал с виски. Волосы чуть влажные — только что из душа или просто вышел с жары.
Глаза. Голубые. Те самые.
Алисия забывает, как дышать.
— Красиво, — отвечает она. Голос не дрожит. Снаружи.
Он улыбается. Чуть-чуть. Уголками губ.
— Я вас раньше здесь не видел. Вы впервые на этих вечерах?
— Впервые.
— И как впечатления?
— Шумно, — говорит она. — Много фальши.
Он смеётся. Коротко, искренне.
— Согласен. Но шампанское хорошее.
Он делает глоток. Она смотрит, как двигается его кадык.
Я могу убить его прямо сейчас. Подойти ближе, достать пистолет, выстрелить. Никто не успеет ничего понять.
Но она не двигается.
— Вы местная? — спрашивает он.
— Можно сказать.
— А я местный. Родился здесь. Всю жизнь в Майами. Хотя отец хотел отправить меня в Нью-Йорк.
— Почему не отправил?
— Я отказался. Люблю океан. Не могу без него.
Он смотрит на воду. Профиль у него красивый — чёткие линии, твёрдая челюсть, длинные ресницы.
Алисия сжимает бокал крепче.
— А вы кем работаете? — спрашивает он, поворачиваясь к ней.
— Журналисткой.
— О чём пишете?
— О людях.
— О каких?
— О разных. О хороших. О плохих. О тех, кто прячется за масками.
Он смотрит на неё внимательно. Очень внимательно. Так, что хочется отвести взгляд.
— И часто находите таких?
— Часто.
— А я? — он улыбается. — Я похож на того, кто прячется?
Алисия смотрит в его глаза.
Ты — мафия. Ты — наследник клана. Ты — тот, кого я должна убить. И ты смотришь на меня так, будто я — единственный человек на этом вечере, с кем стоит говорить.
— Все прячутся, — отвечает она. — Просто по-разному.
Он кивает. Задумчиво.
— Можно вопрос? — говорит он.
— Смотря какой.
— Как мне к вам обращаться? Не могу же я всё время говорить «девушка на террасе».
Она молчит секунду. Настоящее имя называть нельзя. Легенду — можно. Но какую?
— Лили, — отвечает она. — Меня зовут Лили.
Имя её бабушки. Безопасно. Чужое. Не её.
— Лили, — повторяет он. — Красиво. Очень вам идёт.
Он протягивает руку.
— Грей.
Она пожимает. Его ладонь тёплая, сухая. Рукопожатие твёрдое, но не грубое. Она чувствует каждый миллиметр его кожи. Чувствует, как пульс бьётся где-то в запястье.
— Очень приятно, Лили.
— Взаимно, Грей.
Они стоят так секунду. Две. Три.
Потом он отпускает руку.
— Не хотите прогуляться? — спрашивает он. — Внутри душно. А здесь... здесь хотя бы океан.
— Хочу.
Они идут вдоль террасы. Говорят ни о чём. О погоде. О Майами. О том, как трудно найти настоящих людей в этом городе.
Он смеётся её шуткам. Она ловит себя на том, что улыбается в ответ.
Что я делаю?
Внутри неё кричит голос: «Ты на задании! Ты должна его убить!»
Но другой голос, тихий, почти неслышный, шепчет: «Слушай его. Смотри на него. Запоминай».
Они останавливаются у края террасы.
— Лили, — говорит он вдруг серьёзно. — Я понимаю, что мы только что познакомились. И это прозвучит странно. Но...
Он замолкает.
— Но?
— У меня такое чувство, что я вас уже где-то видел.
Сердце пропускает удар.
— Где?
— Не знаю. Во сне, наверное. — Он усмехается, но глаза остаются серьёзными. — Глупо, да?
— Глупо, — говорит Алисия.
Но внутри всё переворачивается.
В зале начинается какое-то мероприятие. Кто-то говорит речь. Люди аплодируют.
— Пойдёмте? — спрашивает Грей.
— Не люблю речи, — качает головой она. — Останусь здесь.
— Я тоже не люблю. — Он опирается на перила рядом с ней. — Тогда останемся.
Они молчат. Смотрят на океан.
Алисия чувствует его плечо рядом со своим. Слишком близко. Надо отодвинуться. Надо сохранять дистанцию.
Она не двигается.
— Лили, — говорит он тихо. — Можно задать личный вопрос?
— Можно.
— Вы замужем?
Она смотрит на него.
— Нет.
— А были?
— Нет.
Он кивает. Не давит. Не лезет глубже. Просто принимает ответ.
— А почему? — спрашивает он мягко. — Такая красивая женщина — и одна?
— Работа, — отвечает она. — Много работы. И потом... не встретился тот, с кем захотелось бы.
— Тот, с кем захотелось бы, — повторяет он. — Понимаю.
Он смотрит на неё.
Не смотри так. Пожалуйста. Не смотри.
— А вы? — спрашивает она, чтобы сменить тему. — Почему один?
— Тоже не встретил, — улыбается он. — Ту, с кем захотелось бы.
Пауза. Длинная. Тягучая.
— Знаете, — говорит он, — я заметил одну вещь. Люди, которые говорят, что их жизнь не для любви, — они просто очень сильно боятся.
— Боятся чего?
— Что любовь их сломает. Или что они сломают любовь.
Алисия смотрит на него.
Кто ты? Откуда ты знаешь?
— Вы психолог? — спрашивает она.
— Нет. Я просто много думаю. Особенно по ночам.
— И о чём вы думаете по ночам?
— О разном. О том, что у каждого есть маска. О том, что под маской — настоящий человек. О том, что мы редко показываем себя настоящих.
Он делает глоток виски.
— Вот вы, например. Вы сейчас — настоящая? Или тоже в маске?
Алисия смотрит на него.
Если бы ты знал, Грей Питерсон. Если бы ты знал.
— Все в масках, — отвечает она. — Вы сами сказали.
Он улыбается.
— Умный ответ.
Они стоят ещё час. Разговаривают. Смеются. Он рассказывает про свою собаку, про то, как строит больницу, про то, что боится высоты, но обожает летать. Она слушает и запоминает каждое слово.
Это не досье. Это он. Живой. Настоящий.
В какой-то момент он касается её руки.
Просто так. Легко. Как будто проверяя, настоящая ли она.
— Холодная, — говорит он. — Замёрзли?
— Немного.
Он снимает пиджак. Накидывает ей на плечи. Пиджак пахнет им — одеколоном, морем, чем-то тёплым и мужским.
— Не надо, — пытается она снять.
— Надо. Я не хочу, чтобы вы заболели.
Она оставляет пиджак. Кутается в него. Чувствует себя странно — защищённой. Хотя должна защищаться от него.
Потом он провожает её к выходу.
— Лили, — говорит он. — Я знаю, что это безумие. Мы знакомы один вечер. Но... я бы хотел увидеть вас снова.
Она смотрит в его голубые глаза.
— Зачем?
— Не знаю. — Он улыбается. — Просто хочу.
Она молчит.
Внутри всё кричит: «Нет! Не смей! Это опасно!»
Но другая часть, та, что оттаяла за этот вечер, шепчет: «А если это шанс? Единственный?»
— Я уезжаю завтра, — говорит он. — По делам. На пару дней. Но когда вернусь... может, поужинаем?
Алисия смотрит на него.
Скажи «нет». Скажи «нет». Скажи...
— Хорошо, — слышит она свой голос.
Он улыбается. Так, что у неё подкашиваются колени.
— Тогда договорились. Я позвоню.
— Откуда у тебя мой номер?
— А, — он смеётся. — Точно. Дай телефон.
Она протягивает. Он набирает свой номер — пропущенный звонок, чтобы сохранился.
— Теперь есть, — говорит он, возвращая. — Лили. До встречи.
— До встречи, Грей.
Она уходит, не оборачиваясь.
В машине она сидит долго.
Смотрит на руки. Они дрожат. На плечах всё ещё его пиджак. Она забыла вернуть.
Телефон вибрирует. Маркус.
«Ты жива? Я видел вас на террасе. Вы говорили час».
Алисия: «Жива».
Маркус: «И?»
Алисия: «И я не знаю».
Маркус: «Он дал номер?»
Алисия: «Я дала ему свой. Легенду. Лили Эванс».
Маркус: «Умно. А имя?»
Алисия: «Не спросил. Сказал, что я ему снилась».
Маркус молчит минуту. Потом пишет:
«Дочка. Ты понимаешь, во что ввязываешься?»
Алисия смотрит на сообщение.
Понимаю. В войну с собой.
Она убирает телефон. Заводит машину. Выезжает на трассу.
В голове — его голос. Его улыбка. Его глаза. И пиджак, который всё ещё пахнет им.
И одна мысль, которая бьётся, как птица в клетке:
Я не смогу его убить.
Ночью она не спит.
Лежит в кровати, смотрит в потолок. Пиджак висит на стуле. Она не убрала его в шкаф. Не выбросила. Просто оставила там, чтобы видеть.
В три ночи телефон издаёт звук.
Сообщение с незнакомого номера:
«Спасибо за этот вечер. Ты не представляешь, как давно я так не разговаривал. Грей»
Алисия смотрит на экран.
Ей нельзя отвечать. Нельзя впутываться дальше. Нельзя.
Она пишет:
«И ты. Спасибо за пиджак. Верну при встрече».
Отправляет. Замирает.
Через минуту:
«Я буду ждать эту встречу. Спокойной ночи, Лили».
«Спокойной ночи, Грей».
Она откладывает телефон. Закрывает глаза.
Я пропала.