Только он

Гарри Поттер был недоволен. Во-первых, он не выспался, во-вторых, шрам с самого утра покалывало, что доставляло массу неудобств. К тому же первым занятием с утра была история магии. Хотя для Гарри это была, скорее, пародия на историю. Этот чертов призрак, который по какому-то недоразумению вёл предмет, только и делал, что бубнил себе под нос про гоблинские восстания.

И даже сдвоенные заклинания с Пуффендуем после истории магии не радовали Поттера. Утешало хотя бы то, что больше занятий на сегодня не было, так как это было утро субботы. Следуя на обед после уроков и вяло обсуждая с Роном прошлую тренировку по квиддичу, он и не заметил, как неожиданно сбил с ног девушку, успев разглядеть лишь ее слизеринский галстук.

— Поттер! — гневно выкрикнула она.

— Гринграсс, — ответил Гарри, опуская на нее взгляд. — И снова здравствуй.

— Кажется, у тебя входит в привычку эффектно появляться, — сказала Дафна.

— Я не хотел, извини. Просто задумался, — ответил Гарри, помогая ей встать с пола. — У тебя порвался ремень на сумке, — кивнул он на валяющуюся сумку с раскиданными учебниками. — Давай помогу. Reparo, Restituo, — произнёс Поттер, и сумка подлетела к хозяйке уже целой.

— Спасибо, — ответила Дафна: — А что это за заклинание?

— Restituo? Примерно то же самое, что и Акцио. Только оно возвращает вещь владельцу, а не притягивает к тому, кто колдует, — пояснил Гарри.

Дафна хотела ещё раз его поблагодарить за помощь вчера в коридоре, но передумала, чтобы не показаться назойливой.

— Что ж, тогда до встречи?

— До встречи, — попрощался Поттер и продолжил путь в Большой зал.

— Гарри! Что это было, чёрт побери? Ты общаешься со слизеринкой? — начал было Рон, когда они зашли за угол, но Гарри его перебил:

— Я всего лишь извинился и помог, Рон. Не раздувай из мухи слона.

Но тот всю дорогу до Большого зала продолжал жаловаться на то, что слизеринцы не заслуживают помощи, даже если они девушки. Гарри же его старания не оценил, оставив своё мнение при себе. Он считал, что навешанные людьми ярлыки ещё не говорят о том, что человек является злым или может быть хуже остальных. У него уже были примеры. Тот же Хвост показал, что являлся не тем, за кого себя выдавал. Хоть Гарри и склонялся к тому, что в его случае сыграла обыкновенная трусость.

Избавившись после обеда от настырного друга, Поттер решил сходить в библиотеку и подготовить домашнюю работу к понедельнику, чтобы потом продуктивно потратить выходные на подготовку в Тайной комнате. По наступлении же вечера он планировал наконец выучить заклинание, которое лишило его всего.

Он множество раз пытался, но безуспешно. Для такой магии, действительно, нужно было пустить тьму в свою душу, к чему он еще не привык в полном объёме. Но Поттер знал, что рано или поздно у него получится. Боли, что копилась в его душе, было более чем достаточно, чтобы вызвать ненависть. Основной компонент убивающего проклятья. Он должен быть уверен, что его рука не дрогнет, когда придёт час.

* * *

— Avada Kedavra! — крикнул Гарри.

И ничего не произошло.

— Ты слишком загружаешь голову, освободи её от мыслей, тебя же учили окклюменции. В твоих мыслях должны быть лишь две вещи: цель и ненависть к ней, — сказал Слизерин, битый час наблюдая в кабинете за потугами Гарри выдать заклинание.

— Если бы это было так просто, я бы не повторял это заклинание в течение месяца, — выдохнул Гарри и устало присел на кресло, отворачиваясь от крысы, которая играла роль жертвы.

— Ты мыслишь слишком абстрактно, — продолжил Основатель. — Попробуй упростить задачу, например, представить на месте крысы человека, от встречи с которым в голове бьётся лишь одно желание, выметая все остальные: убить, уничтожить, разорвать. Всё в твоих руках.

— Ну хорошо, я постараюсь, — ответил Гарри, вставая с кресла, и замер на минуту, сосредотачивая своё внимание на крысе.

— Avada Kedavra! — из палочки посыпались лишь тусклые зелёные искры.

— Ещё. Получится один раз, получится и во второй, — подбодрил Салазар.

Гарри замер ещё на мгновение, представляя на месте крысы лицо Беллатрисы Лестрейндж, женщины, что забрала у него крёстного. Он почувствовал, как скорбь и ненависть переполняют его, сконцентрировал эти чувства и выплеснул их из палочки:

— Avada Kedavra! — зелёная вспышка заклятья осветила кабинет Слизерина, и крыса затихла.

— Что ж, очень хорошо, юноша. Тебе стоит потренировать концентрацию, но в целом хорошо, — произнёс Основатель. Гарри не ответил, а уселся на стул, закрывая лицо руками. Он чувствовал перемены в себе, словно сама магия внутри него разбушевалась и никак не хотела успокаиваться. Такое он ощущал не единожды за годы тренировок, и после каждого такого раза его силы возрастали. Но никогда это не проявлялось так сильно. Словно что-то тёмное переплелось с его магией и сущностью.

— Я чувствую... — запнулся он, не зная, как выразить.

— Магию, силу, могущество. Душа колдуна изменчива, и каждый из нас определяет сам, какой ей быть, — высказал за него Салазар и, помолчав, продолжил:

— Том Марволо Риддл многого добился на этом поприще, но сделал ошибку, которая может оказаться роковой. Цельная душа всегда сильнее раздробленной. Если бы он послушал меня полвека назад, он бы знал о последствиях.

— Зачем вы тогда учили его? — обжёг взглядом портрет Поттер.

— Я и тебя учу, юноша, — оспорил Основатель.

— Я не собираюсь покорять мир.

— Нет, ты всего лишь хочешь убить тех, кто тебе навредил, — закончил спор с улыбкой Салазар Слизерин. Поттер не ответил, лишь поставил себе галочку в памяти, что больше не стоит спорить со стариком. Слишком уж он сам не дотягивает до мудрости древнего колдуна. Решив немного пройтись и отдышаться, он вышел из кабинета в главный зал Тайной комнаты. Постояв возле трупа василиска и удивляясь тому, что тот даже не начал разлагаться, Гарри неспешно начал обходить зал, вспоминая свой второй курс. Воспоминания то и дело возникали у него в голове. Вот место, где лежала Джинни. А здесь пятно от дневника Тёмного Лорда. Первого уничтоженного крестража.

Отбросив мрачные мысли, он вернулся в кабинет, чтобы найти как можно больше информации по крестражам. Но Салазар его отвлёк.

— Тебе нужен учитель, — сказал тот.

— Разве есть кто-то, кто сможет научить меня магии лучше, чем вы? — удивился Поттер.

— Глупый мальчишка, неужели ты думаешь, что я достиг своего величия, просиживая за книгами, слушая наставления портрета и тренируясь на крысах? — гневно проворчал Основатель. — Теория без практики мертва, — продолжил Салазар. — Как бы много знаний ни уместилось в твоей голове, без должной реакции и тренировок первый же из адептов тьмы снесёт её с твоих плеч.

— В таком случае мы в тупике, — опустил взгляд Гарри. — В замке нет никого, кому бы я смог доверить своё обучение на таком уровне. И к тому же это означало бы раскрыться этому человеку.

— Ошибаешься, здесь есть один полноценный колдун, который поможет взрастить в тебе нужные навыки.

— И кто же он? — спросил Поттер.

— Северус Снейп.

Ещё не успев договорить имя, Основатель увидел в глазах Гарри протест.

— Нет! Ни за что. Я в жизни не доверюсь этому напыщенному индюку. Да и с чего вы вообще решили, что он будет мне помогать? — яростно проорал Гарри.

— Молчи! И слушай, что тебе говорят, юноша, — процедил Слизерин, продолжив через мгновение: — Этот человек в действительности не тот, за кого себя выдаёт; одно из событий прошлого изменило его. Если ты сможешь заслужить его доверие, он ни за что не предаст тебя и обучит всему, что умеет. Ведь даже сейчас его главная цель — твоя безопасность.

— Но откуда вы это знаете? Вы же просто портрет, сидите тут и никуда не можете выйти, — с сомнением ответил Гарри.

— Что ж, могу удивить тебя, — сказал Слизерин со странной улыбкой. И его изображение исчезло. Не ушло за рамку, как это делали другие портреты, а просто растворилось, будто его там и не было никогда.

— Вот чёрт...

* * *

Вечер только вступал в свои права. Поэтому пересекающий горизонт солнечный диск давал достаточно света, чтобы видеть окрестности Хогвартса и Запретный лес, окружавший замок. Альбус Дамблдор любил полюбоваться этим незабываемым видом, стоя на Астрономической башне, вспоминая дни своего прошлого.

— Директор? — раздался голос подошедшего человека в чёрных одеждах, из-за которых многие сравнивали его с летучей мышью.

— А-а, Северус, проходи, мальчик мой, — поприветствовал Дамблдор прибывшего: — Что можешь поведать мне?

— Тёмный Лорд вызвал только внутренний круг и дал указания никому не отсвечивать ближайшее время, — ответил Снейп.

Помолчав минуту, он продолжил:

— Что-то назревает. На вопрос Долохова, почему владыка запретил привлекать внимание, тот не ответил. Лишь сказал: обстоятельства изменились и стоит быть осторожнее.

— Как думаешь, он что-то узнал про наши поиски крестражей? — спросил Альбус, копошась в карманах.

— Непохоже, у меня возникло ощущение, что он что-то ищет. Возможно, это как-то связано с его палочкой. Тёмный Лорд уверен, что лишь из-за того, что его палочка и Поттера — сёстры, тому удаётся одолеть его, — сомневаясь, ответил Северус.

— Будешь лимонную дольку? — спросил Дамблдор, улыбаясь, наконец найдя пакет со сладостями в своих объёмных карманах.

— Не имею желания, — скривился Снейп, всё ещё удивляясь некоторым детским выходкам Дамблдора.

— Что ж, в таком случае будем надеяться на благоприятный исход хотя бы этого года. Кстати, как там Гарри? — вздохнул директор.

— Поттер в который раз удивляет меня. Он изменился, стал скрытным, мало с кем общается, даже к друзьям охладел. Причём я наблюдаю это давно. За три учебных года его словно подменили. Даже в учёбе он пусть и не стал заучкой, как Грейнджер, но и не отстаёт от неё по баллам, — вспоминал Снейп поведение сына своей единственной погибшей подруги и ненавистного врага детства.

— Боюсь, как бы события, произошедшие с ним за эти годы, не подтолкнули его во тьму, — высказал директор, добавив: — Мне бы не хотелось подвергать его опасности вновь. На его долю и так выпало немало испытаний. Я также начал понемногу знакомить его с историей Риддла и уже рассказал про крестражи.

— Вы не думаете, что опасно сообщать ему об этом? — насторожился Северус. — Тёмный Лорд может прочесть его мысли.

Дамблдор пожал плечами, вздыхая.

— Я всё же склоняюсь к мысли, что Волдеморт побоится использовать связь с Гарри. В прошлом году его очень удивило то, какую боль он испытал, соприкоснувшись с сознанием Гарри.

Постояв еще несколько минут, любуясь заходящим солнцем, директор обратился к Снейпу вновь:

— Могу я попросить тебя присмотреть за ним?

— Как будто я и так этим не занимаюсь, — проворчал тот.

* * *

— О чём мечтаешь?

Вопрос заставил Дафну отвлечься от своих мыслей и обратить внимание на Дэвис.

— Да так, вспоминаю вчерашний вечер и думаю о том, что же Поттер всё-таки делал посреди ночи в коридоре? — ответила Гринграсс.

— Только не говори мне, что ты втюрилась, — с улыбочкой сказала Трэйси. — Хотя я бы на твоём месте подумала: как-никак, а Поттер всё-таки красавчик, хоть и со странностями.

— Ой, не неси чушь, скажешь тоже, влюбилась! Просто стало интересно, — задумалась Дафна. — Ты заметила, что он стал как-то более терпимо относиться к студентам Слизерина, а ко мне так вообще чуть теплее.

— Может, это всё просто твоя фантазия? — подначивала Трэйси.

— Нет, сегодня мы с ним случайно столкнулись перед Большим залом. Поттер мне помог встать, починил сумку и даже разговаривал со мной дружелюбно. Хотя, когда он отошёл с Уизли в сторону, я явно услышала в его голосе пренебрежение к тому. Словно он его терпит лишь из необходимости.

— Неудивительно, этот рыжий дуболом кого хочешь изведёт. Да что я тебе рассказываю, ты и сама знаешь, как он ведёт себя за столом, — скривилась Дэвис.

— Фу-у, могла бы и не напоминать. Но вот Поттер показался мне даже немного милым, — протянула Гринграсс.

— Может, ты ещё с ним и подружиться хочешь? — спросила Дэвис, листая учебник по зельеварению.

— Я думала об этом, и эта идея мне не показалась плохой, — вздохнула Дафна. — Подумай сама, у нас не так много знакомых, с которыми действительно стоит общаться, а близких подруг у меня так вообще всего одна — это ты. Про парней я и говорить не хочу. Каждый только и умеет, что слюни пускать. Но только не он.

Трэйси скептически посмотрела на свою подругу, думая о том, что впервые видит у Дафны желание подружиться с парнем. Тем более, с Гарри Поттером. Обычно она смотрела на всех свысока. Не зря многие называли её Ледяной Королевой Слизерина, хотя себя она таковой не считала. Поразмыслив с минуту, Дэвис решила поддержать Дафну.

— Что ж, если ты уверена в том, что от дружбы с Мальчиком-Который-Выжил будет польза, то кто я такая, чтобы тебя отговаривать, — сказала Трэйси.

На что Дафна фыркнула:

— Ты так говоришь, словно я подбираю себе достойную партию для брака.

— Выглядит именно так, — поддела Дэвис подругу.

— Да ну тебя, — отвернулась с улыбкой Гринграсс.

* * *

Северус Снейп часто думал о том, во что превратилась его жизнь. С одной стороны, постоянная ложь, с другой — предательство. У него сводило зубы каждый раз, когда он задумывался о том, что сулит ему судьба. В этот раз для него не будет хорошего конца. Если бы Снейп не был таким глупцом в юности, он бы никогда не пошёл на поводу ни у Волдеморта, ни у Дамблдора. Это противостояние порой доводило его до сумасшествия. Каждый раз, когда он чувствовал в себе слабость, то вспоминал родные глаза Лили. Его Лили никогда не предавалась унынию и всегда находила светлую полосу в жизни. Но по воле рока его близкой подруги не стало. И убил её тот, кому он поклялся служить до самой смерти. Теперь же долг Северуса Снейпа заключался в том, чтобы сохранить жизнь её сыну и по совместительству отпрыску главного недруга, Джеймса Поттера. Само это имя заставляло чувствовать кислый привкус во рту. Хотя следовало признать, младший Поттер всё меньше и меньше напоминал своего отца. И с каждым днём больше походил на затворника, нежели его папаша. Тот любил всеобщее внимание к себе, этот же всё чаще где-то скрывался в замке. Северус догадывался, что у него появилась некая тайна. Вот только как её разгадать, догадок не было.

* * *

— Вы мне не сказали, — начал Поттер, как только Слизерин вернулся на место.

— Не думаешь же ты, что я сразу бы раскрыл тебе все свои козыри? — ответил Салазар.

— Куда вы исчезали? — не унимался Гарри.

Портрет не ответил сразу; оглядывая комнату, он вздохнул и заговорил с тоской:

— Салазар Слизерин был великим колдуном, но даже он был не в силах жить вечно, поэтому, чтобы оставить частичку самого себя в этом мире, создал этот портрет.

Поразмыслив ещё немного, он поднял взгляд на Гарри и продолжил:

— Вот только помимо копии своего сознания он зачаровал этот портрет на то, чтобы его носитель, то есть я, мог свободно перемещаться по замку. Я могу видеть глазами любого другого портрета, а иногда даже сами стены могут стать моими ушами. Слизерин очень гордился своим творением, ещё и потому, что я мог докладывать обо всём, что происходило в замке.

— Так куда вы отлучались сейчас? — спросил обалдевший от откровений Поттер.

— Узнавал, что нынешнему директору понадобилось от твоего будущего учителя, — улыбнулся Основатель.

— Дамблдор разговаривал со Снейпом? О чём они говорили? — тут же переспросил Гарри.

Слизерин посмотрел Поттеру в глаза:

— Ты слышал что-нибудь про Дары Смерти?