Только он

— Мне вот интересно. О чём вы думали, когда напялили это проклятое кольцо на свой палец? — спросил Поттер Дамблдора, жуя лакричную палочку, любезно предложенную хозяином кабинета. На что тот задумчиво пригладил свою длинную бороду и ответил:

— Не могу тебе ответить на этот вопрос, Гарри. Не потому, что не хочу, а потому, что сам не знаю. Скорее всего, это был мимолётный порыв моего увядающего разума, — помолчав мгновение, Альбус продолжил: — Когда твой возраст переваливает за столетие, бороться со своими желаниями становится так же трудно, как в детстве.

Поттер в ответ хмыкнул и, отложив в сторону вазочку с лакомством, сказал:

— Ваш взгляд на некоторые вещи изрядно устарел, эдак на один век, не меньше, — отряхнув руки от липких крошек, Гарри продолжил: — Именно желания, стремление к ним, а также возможность их исполнения делают человека — человеком. Из этих догмат состоит наше общество, мы сами создали его таким.

Директор нахмурил брови. Весь его вид говорил Гарри о том, что вера в высшее благо стоит выше любого желания и стремления. Что ж, подумал Поттер, Дамблдор не был бы Дамблдором, если его можно было бы так легко переубедить в чём-то. Собственно говоря, пришёл он к профессору не ради философских рассуждений о мире, поэтому продолжать разговор был не намерен.

Сегодня же Поттеру предстояло снять проклятье, нависшее косой Смерти над жизнью Альбуса Дамблдора. И только его посетила эта мысль, как раздался стук в дверь.

— Войдите, — произнёс Дамблдор.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Снейп, в сопровождении летающего котла, исходящего серебристым парком.

— Ах, Северус, рад тебя видеть в этот прекрасный вечер. Проходи, располагайся, — махнув рукой на пустое кресло, сказал Альбус.

— Директор, мистер Поттер, — отозвался тот, проходя к креслу.

— Профессор, — поприветствовал Поттер Снейпа, наблюдая как летящий котёл опустился на середину директорского стола.

Когда Снейп расположился, Дамблдор помолчав некоторое мгновение и разглядывая своих посетителей, сказал:

— Интересные настали времена; кто бы мог подумать, что вы двое будете работать вместе, дабы спасти жизнь старика.

— Вы удивительно проницательны, директор, — ответил Снейп без единой эмоции.

— Что ж, раз все мы здесь, можно приступать, — поднялся Поттер, вытаскивая палочку.

— Что от меня требуется? — спросил Альбус.

— От вас ничего, лишь снять верхнюю одежду и опустить поражённую кисть в котёл с зельем, — ответил Снейп, закатывая рукава своей мантии.

Когда Дамблдор снял мантию и закатал рукав рубахи под ней, Гарри и Северус увидели, насколько далеко зашла магия проклятья. Вся рука с плечом, доходя до груди, была чёрной и словно обугленной. Подвижность самой руки была сильно нарушена. Пальцы уже не сгибались, а чтобы согнуть её в локте, требовалось приложить усилие.

Пододвинув котёл поближе, Альбус опустил в него руку. От этого зелье словно закипело и поменяло цвет из серебристого в глубокий оттенок чёрного. Саму же руку словно покрыло маслянистой плёнкой, и все увидели, как чернота проклятья отступила от груди, опускаясь ниже по руке.

Поттер приготовился помочь в случае чего, а Снейп начал монотонно повторять заклятье, водя палочкой вдоль всей руки:

— Ira Mos Reverterur, Ira Mos Reverterur...

Рука директора наливалась жизнью, возвращала здоровый оттенок кожи и становилась плотней. Лишь кисть оставалась всё той же мертвой плотью. И вот когда вся рука, за исключением кисти, ожила, Снейп произнёс:

— Поттер, запирай заклятье.

— Ecspecto Proxima! — тут же выкрикнул тот.

Кисть окутало тёмно-серое облако и спустя мгновение впиталось в неё. Дамблдор, откинувшись на спинку кресла, тяжело дышал. Лоб покрыла испарина, а рубаха вся была мокрой от пота.

— И что теперь? Это всё? — спросил директор слабым голосом.

— Почти, профессор. А теперь потерпите ещё немного. Diffindo! — заклятье Поттера отсекло проклятую кисть. И не успел Дамблдор дёрнуться от внезапной боли, как Снейп накинул на руку обезболивающее и останавливающее кровотечение заклятья.

Альбус поднёс левую руку к лицу, поправив очки на носу, разглядывал место среза на правой, так будто это не его плоть.

— Удивительно, мне всегда нравилась эта рука, жалко расставаться с ней. Но что поделать, надеюсь, этим я купил себе еще несколько лет жизни, — произнёс тот с улыбкой. На что Снейп скривился и, подхватив котёл, ответил:

— Надеюсь, они не пройдут зря, Альбус. Уже поздно, я пожалуй, пойду.

— Конечно, Северус. Я очень благодарен тебе за твою помощь, — кивнул Дамблдор.

— Об этом поговорим позже, доброй ночи, — Снейп развернулся к выходу и быстрым шагом вышел из кабинета.

— И вам, профессор, — сказал ему вслед Поттер. Дамблдор же, накинув на плечи мантию, присел за стол и, сверкнув синими глазами из-под очков, обратился к Гарри:

— Я до сих пор не знаю, как отблагодарить тебя, Гарри. Ты спас мне жизнь. И теперь вправе просить меня о чём хочешь, я постараюсь выполнить это по мере своих скромных сил.

Поттер не ответил сразу; помолчав мгновение и собравшись с мыслями, он ответил:

— У меня есть к вам две просьбы. И обе касаются предметов, принадлежащих сейчас вам.

— Да? И что же это за предметы? — спросил директор, смотря Поттеру в глаза. Тот же, твёрдо смотря в глаза собеседнику, ответил:

— Мне нужно кольцо Мраксов и ещё... — удивление мелькнуло в глазах профессора, но Гарри продолжил: — Ваша палочка.

Дамблдор поперхнулся, не ожидая такой специфической просьбы, но его острый ум быстро сложил дважды два, и он прошептал:

— Ты хочешь заполучить Дары Смерти?

Поттер улыбнулся одними губами, опустив глаза, и продолжил:

— Раз вы уже догадались, не к чему скрывать. Да, профессор, мне нужны Воскрешающий камень и Бузинная палочка, Мантия-невидимка, как вы знаете, уже у меня.

Сказать о том, что Дамблдор был удивлён, недостаточно. Он был ошарашен. Все планы, построенные в его голове, рушились на глазах. Откуда мальчик знал о Дарах Смерти, было для него тайной. Явно не от старухи Батильды из Годриковой Впадины. Одно он понял точно: у Поттера есть информатор, или источник, откуда он черпает важную, в первую очередь для него самого, информацию.

— Я вижу, что вам пока что нечего ответить на это, профессор, — первым нарушил затянувшееся молчание Поттер.

— В очередной раз ты удивляешь меня, Гарри, — ответил Альбус, снимая очки и протирая уставшие глаза. На что Поттер с издевкой протянул:

— Пора бы уже и привыкнуть, профессор. Мне кажется, я уже явно дал понять, что не стоит держать меня в неведении и уж тем более недооценивать.

Поднявшись из-за стола, он подошёл к окну, разглядев вдали от замка хижину Хагрида, вздохнул и продолжил устало:

— Вам нужно понять одно, как бы трудно это ни было. Я уже не ваш ручной мальчик и уж точно не цепной пёс, которого можно в нужный момент спустить на Волдеморта или какого-либо другого психа.

Повернувшись и подойдя к столу, Поттер наклонился и упёрся костяшками пальцев в стол. Взглянув в глаза Дамблдору, он сказал твёрдо:

— Так или иначе, Волдеморта я убью. И вряд ли мой метод будет соответствовать вашим ожиданиям. Поэтому я спрашиваю вас, профессор. Вы поможете мне одолеть его?

Опустив взгляд и пожевав во рту бороду, Дамблдор ответил:

— Гарри, не пойми меня неправильно. Я вижу, что ты уже вырос, и вряд ли у тебя остались хоть какие-нибудь детские фантазии относительно всего происходящего. Но ты так легко говоришь об убийстве, это же высший грех, он раскалывает душу. Я всеми путями пытался оградить тебя от зла, а ты сам с головой пытаешься нырнуть в этот тёмный омут.

Поттер лишь горько усмехнулся:

— А разве она уже не расколота?

Он развернулся и направился к выходу. Но не дойдя до двери каких-то несколько шагов, остановился и сказал через плечо:

— У вас передо мной долг жизни, Альбус Дамблдор. Поэтому вы в любом случае отдадите мне то, что принадлежит мне по праву. Ведь это я наследник Певереллов. Сама Магия проследит за этим. У вас же ещё есть время. Спокойной ночи.

И вышел, захлопнув дверь.

Директор Хогвартса долго не спал в эту ночь, сидя за столом, разглядывая обрубок руки и думая о разном.

* * *

— Что-то случилось?

Вопрос Дафны отвлёк Поттера от книги по Трансфигурации. Точнее, от его потуг выучить наконец одну несчастную главу. Потому что именно в этот самый момент его терзали сомнения насчёт того, правильно ли он поступил с Дамблдором. Стоило ли столько рассказывать ему, и вообще есть ли шанс на мирное решение ситуации. Без применения некоторых запретных штучек.

Сейчас же они вдвоём с Дафной сидели в тёмном уголке библиотеки, расставив вокруг подсвечники для лёгкой романтической обстановки и готовясь к завтрашним занятиям. Только вот не о какой романтике в голове Поттера не могло быть и речи. Слишком уж тяжёлыми были его думы, что не укрылось от внимательного взгляда Гринграсс.

— Нет, милая. Просто устал, никак не могу сосредоточиться на этом чёртовом кирпиче, — ответил Поттер Дафне, кивая на книжку. Она, улыбнувшись, как всегда, на его взгляд, мило и очаровательно, продолжила:

— О-о, неужели моей компании теперь недостаточно для великого Гарри Поттера, чтобы расслабится и забыть о всех заботах бренного мира?

Гарри ухмыльнулся и, ущипнув её за ногу, которую она, сидя на соседнем кресле, закинула на его колено, сказал:

— Слишком дерзкая, как и всегда.

— Стараюсь, специально для тебя одного, — улыбнулась та.

— Так уж и для одного, — ответил Гарри, листая учебник с видом знатока. — Не так давно я разговаривал с Асторией, и она мне сказала, что ты самый настоящий тиран и самодур в облике прекрасной феи. Так ответь мне, неужели ты мучаешь бедную несчастную малышку Тори?

От подобного выражения у Дафны полезли глаза на лоб, и, поднявшись с кресла, она сбивчиво заявила:

— Что? Эту малышку даже Сам-знаешь-кто не замучает! Тоже мне малышка. Откуда ты только берёшь эти грязные инсинуации!

Поттер рассмеялся в ответ на её реакцию и, поднявшись вслед за ней, подхватил под плечи и чуть прижал к себе:

— Ты слишком остро реагируешь, не забывай, это я из Гриффиндора, а не ты.

Вздёрнув носик, Дафна высказалась:

— Вот именно, так что не заговаривай мне зубы. Что такого случилось, что ты весь вечер сидишь с кислой миной?

— Ничего такого, о чём тебе бы стоило беспокоиться, — ухмыльнулся Гарри и, замолчав на мгновение, с грустью сказал: — Просто задумался, вспомнил Сириуса.

Дафна уже знала, как много Сириус Блэк значил для Гарри. И знала, что он был последним родным тому человеком. Поттер рассказал ей об этом в один из их совместных вечеров в библиотеке. Поэтому грусть в глазах Гарри её немного опечалила, но она решила не поддаваться этому чувству и обняла его, прижав к себе как можно ближе.

— Я понимаю, как тебе бывает трудно, Гарри. Но ты не должен всегда грустить, когда думаешь о нём. Ему бы этого не хотелось. Вспоминай все те редкие, но от этого не менее счастливые мгновения, что ты проводил с ним, — сказала она, поглаживая его по спине. В ответ он, прижав её сильнее, вдохнул запах её волос и произнёс:

— Мне его очень не хватает. Но с тех пор, как ты появилась в моей жизни, мне стало легче.

Ей оставалось лишь поцеловать его, не отрывая взгляда от его зелёных глаз.

* * *

— Тебя долго не было, — сказал Слизерин, стоило Гарри только войти в кабинет Тайной комнаты.

— Всего два дня, а вы, я надеюсь, время не теряли и кое-что да выяснили? — ответил Поттер, проходя к столу и скидывая на кресло мантию.

— Выяснил, но немного, — Салазар сразу же перешёл к обсуждению. — Директор теперь реже появляется на людях. Не спит по полночи. И постоянно о чём-то размышляет. Кажется, ваш последний разговор сильно на него повлиял.

— Хорошо, — сказал Гарри, усаживаясь за стол и вытаскивая из стопки книгу. — Подождём ещё немного, пусть чувство вины и долга доконает его. И начнём действовать.

— Что ты планируешь делать? — спросил Основатель.

— Даже не знаю, надавлю на жалость, или грубо спрошу с него своё, или просто поговорю. А может, и всё вместе, — ответил Поттер, открывая книгу на ранее закрытой странице.

— А если это не поможет? — скептически добавил Салазар.

— Распотрошу директора как рыбину и возьму всё силой, — съязвил Гарри, откладывая в сторону книгу, поняв, что почитать в тишине ему, увы, сегодня не удастся.

— Этого ли вы хотите, о могущественный Основатель?

— Ха-ха, очень смешно, потомок, — ответил Слизерин без тени улыбки на лице.

Закончив разговор на этой грустной ноте, Гарри вышел из кабинета в зал. Два дня прошли без занятий. Поэтому ему хотелось наверстать упущенное. И в первую очередь снова потренироваться в магии Стихий. Или же магии четырёх Элементов.

Все его достижения на этом поприще заключались только в лёгком управлении энергией воды, так как она была тут в больших количествах. Но даже этих крох хватало для того, чтобы напитать своё тело силой сполна. Минус был в том, что сила каждого Элемента была узконаправлена.

То есть, если он вберёт в себя магию воды, то и управляться и колдовать ему будет легче только с водными заклятьями. Вода была проще остальных трёх. Она была спокойной. Именно поэтому он начал познавать эту силу именно с воды. Воздух был почти не заметен. Земля — слишком тверда, а Огонь излучал ярость и агонию, не сравнимую не с каким ощущением.

Сейчас же, напитывая свою сущность магией Воды, он попытался создать водный шар, схожий с тем, в который Дамблдор заключил Волдеморта в Министерстве Магии на его пятом курсе, во время памятного сражения в Отделе Тайн. Но Поттеру никак не удавалось довести его до нужных размеров.

Для подобной магии нужны были поистине колоссальный самоконтроль и гибкость ума. Впрочем, Гарри не отчаивался. Ведь только постоянные тренировки помогут взрастить в нём нужные навыки и возможность пользоваться столь мощной магией.

Но даже сейчас его сил с избытком хватало, чтобы устроить врагу знатную головомойку используя лишь заклятья Воды. Одни только ледяные осколки, вытянутые из воды в воздухе и запущенные с бешеной скоростью, могли наделать знатных дел.

* * *

Альбус Дамблдор был опечален. Два дня прошло в раздумьях; он никак не мог решить, как ему поступить. Мальчик, про которого он ещё недавно мог с уверенностью сказать, что знает его, разнёс все его иллюзии в пух и прах.

Этот Гарри Поттер — явно не тот ягнёнок, которого можно отдать на заклание. И он не станет беспрекословно слушаться и подчиняться Дамблдору. Столько событий прошло мимо носа Альбуса, что ему стало аж до банального обидно. Что ещё юный Поттер может скрывать от него?

Но самым обидным было то, что у Дамблдора абсолютно не было возможности выяснить секреты Гарри самому. Все приставленные за ним домовые эльфы возвращались либо без толики хоть какой-нибудь дельной информации, либо просто разводили руками и клятвенно просили не давать им одежду за этот провал.

Оставался лишь один путь выяснить хоть что-то. Поговорить с Гарри по душам и полностью поддержать его. Но тогда придётся расстаться с самой ценной вещью в его жизни. Той, что служила ему верой и правдой уже более пятидесяти лет. Бузинной палочкой.

За долгие годы его жизни она не раз спасала его от ухода за Грань. Но и сколько бед принесла. Жизнь с этой палочкой оказалось тяжела. Она всегда звала своего хозяина. Пыталась отравить его разум тщеславием, заставить показать её мощь во всей своей ужасающей красоте. И случалось так, что даже он — Альбус Дамблдор — поддавался её зову.

Ведь как это приятно: знать, что ты не можешь быть побеждён, и доказать это всем громко и с помпой. Чтобы все увидели, на что ты способен. Вот и сейчас, поглаживая палочку левой рукой, он размышлял, а стоит ли вообще отдавать её. Или же можно отказаться?