Только он

Магия. Сила. Мощь. Вот что ощущал Гарри после принятия Фоукса. Пламя, которое разгорелось в его груди, наполняло его. Он чувствовал, что может одной мыслью сжечь многое на своём пути. Но какую бы всепоглощающую мощь он ни чувствовал, сила этой стихии давила на него. Давила изнутри, пыталась вырваться наружу.

Год назад, когда Поттер впервые попытался прикоснуться к стихии Огня, его естество столкнулось с настоящей агонией. Казалось, пламя неуправляемо, но в то же время оно было колоссальной мощью. Поэтому он решил пока не пользоваться стихией Огня. Сейчас же все иначе. Пламя само решило найти приют в его душе. Живое воплощение Огня, аватар этой стихии — феникс Фоукс — помог ему овладеть этой силой.

Выйдя из кабинета директора и проходя по вечерним коридорам Хогвартса, Поттер видел, что вслед за ним факелы вспыхивали сильнее, светильники разгорались ярче. А редкие камины исторгали раскалённое почти добела пламя. Фоукс, сидевший на его плече, не облегчал его положения; наоборот, он словно стряхнул с себя пыль веков, как бы странно в его отношении это ни звучало, и пылал обжигающей аурой.

На какое-то мгновение Гарри показалось, словно он вот-вот разгорится как костёр. Но усилием воли он сдержал рвущуюся наружу энергию.

— Хватит, друг. Если мы не научимся сдерживаться, это может привести к печальным последствиям, — тихо сказал Гарри. Феникс в ответ чуть склонил голову и притушил свою магию. Дышать стало легче, но лишь немного.

Бузинная палочка, что покоилась в его наручном браслете, шептала. Заставляя чаще обычного касаться её, наблюдать за ней. А Воскрешающий камень и Мантия-невидимка вторили ей перетекающими потоками неизвестной энергии. Чувствовали подобное хоть кто-нибудь из прошлых владельцев? На этот вопрос он никогда не узнает ответа.

Гарри мог лишь устало брести в сторону Тайной Комнаты, надеясь, что Слизерин поможет ему разобраться в собственных чувствах.

Зайдя в саму Комнату, ему стало намного легче: эманации воды, которой вокруг было много, притушили его внутреннее пламя. И он смог вздохнуть полной грудью; используя окклюменцию, он также успокоил свой разум, растревоженный Дарами Смерти. Постояв некоторое время в главном зале, он прошёл в кабинет.

Поймав взглядом портрет Слизерина, Гарри увидел, что тот разглядывает его чуть настороженно.

— Не думал, что когда-нибудь увижу обладателя всех Даров Смерти, — произнёс Салазар.

Поттер лишь устало упал в кресло, Фоукс, спрыгнув с его плеча, примостился на столе.

— Знал бы, что получу чемодан с боггартом, то подумал бы трижды, — сказал Гарри, поглаживая феникса.

— Тебя тревожит что-то? — спросил Слизерин с легким интересом в голосе.

Поттер пожал плечами; достав палочку, он вновь начал осматривать её, в очередной раз удивляясь тому, как она легонько покалывала холодом пальцы. Должна ли она так реагировать? Он не знал, и даже Дамблдор не смог дать ему ответа на этот вопрос.

— Эта палочка очень странная, — произнёс Гарри, откладывая её в сторону и потирая переносицу.

— Я был бы удивлён, будь все иначе, — иронично ответил Салазар.

— Ох, я уже и забыл, как мне не хватало ваших комментариев, — скривился Гарри, доставая ещё два предмета, Воскрешающий камень и Мантию-невидимку.

Взяв в руки камень, он повертел его, осмотрел рисунок на нем, потрогал небольшой скол посреди рисунка.

— Неужели этот камешек способен оживить мертвых? — спросил Поттер.

— Оживить — нет, призвать их души — да, — ответил Салазар и, помолчав немного, продолжил: — И насколько я знаю, с его помощью можно создать инферналов, не прибегая к темным ритуалам.

— Но это же совсем не то, — возмутился Гарри.

— Ты же помнишь сказку о Трёх Братьях. Смысл в том, что Смерть дала им не то, что они хотели, а то, чего попросили, — Слизерин, не сводя взгляда с камня, продолжил: — Нетрудно догадаться, что Смерть не отдаст просто так, то что принадлежит ей. Тем более, тех, кто ушёл за Грань.

Поттер задумался; сидя за столом и разглядывая артефакты, он прокручивал в голове всю услышанную за день информацию. То, что эти предметы обладают невероятной силой, неоспоримо.

Легким взмахом Бузинной палочки он сотворил серебряный перстень, в который заключил Воскрешающий камень. Тот факт, что подобный уровень трансфигурации ему так легко дался, полностью убедил его, в том что эта палочка прибавит ему шансов уничтожить Волдеморта. Ну, а перстень не даст ему потерять Камень.

Взяв в руки перстень с Камнем, Гарри подумал о том, готов ли он встретиться с душами своих родителей. С одной стороны, он очень хотел увидеть их, с другой же все это казалось неправильным и противоестественным. Фоукс, до этого тихо сидевший на столе, издал тихую печальную трель, почувствовав беспокойство хозяина.

— Ты прав, Фоукс. Я не могу откладывать это вечно, — повернув камень три раза и закрыв глаза, Гарри произнёс:

— Джеймс и Лили Поттеры.

Он услышал что-то странное, не шорох, но словно легкое дуновение ветра. Словно в кабинете открыли окно и по полу прошёл сквозняк, отдающий непонятной магией. Открыв глаза, Гарри увидел их. Они были словно живые, лишь тот факт, что они не отбрасывали тени, выдавал их бестелесность.

— Вы... — слова застряли у Гарри в глотке. Даже окклюменция не помогла ему справиться с собственными чувствами.

— Здравствуй, милый, — сказала Лили, в её глазах мелькнули несуществующие слёзы.

— Сын, — вторил ей Джеймс.

Гарри потянулся к ним. Он хотел почувствовать их любовь по-настоящему, прижать к себе и не отпускать. Но его руки не почувствовали тёплую плоть их тел. Ведь тела их давно истлели.

Перед ним были их души, прекрасные в своей чистоте.

— О мой милый мальчик, мне так жаль, что мы не были с тобой рядом все эти годы, — заплакала Лили, протягивая руки к сыну.

— Мама, — Гарри впервые сказал это слово для неё. Раньше он мог только мечтать об этом. — Я никогда не винил вас. И любил всем сердцем.

— Я горд, что у меня такой сын. И что бы ни случилось, помни, что мы всегда с тобой, — сказал Джеймс с лёгкой улыбкой.

— Я знаю, отец, — улыбнулся в ответ Гарри.

* * *

Проснувшись ранним утром, когда вся спальня ещё пребывала в объятьях Морфея, Поттер испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему казалось, что все произошедшее вчера было лишь сном; с другой, что все это фантазия воспалённого мозга. Но было достаточно засунуть руку под подушку и нащупать Бузинную палочку, чтобы понять, ему не приснилось и все было явью.

Отбросив тягостные думы, встав с постели и пройдя в ванную к умывальнику, Гарри вспомнил, что завтра начинались пасхальные каникулы. А значит, завтра он впервые покинет Хогвартс не только летом. Дафна четко дала понять, что он поедет с ней, и она ждёт не дождётся, когда познакомит его со своими родителями.

Поттер скептически отнёсся к её желанию, но спорить не стал: вряд ли каникулы у Гринграссов будут хуже, чем в Хогвартсе. Лишь будущее знакомство с родителями Дафны вызывало непривычное беспокойство. Как-то разговорившись с Асторией, которая в очередной раз поджидала его в библиотеке, он спросил про их родителей. Их отец работал в Министерстве магии на руководящей должности в Отделе иностранных дел, и частенько отсутствовал в командировках, разъезжая по разным странам. Но и семью, бывало, брал с собой, особенно на летние каникулы, когда девочки возвращались домой из Хогвартса. Мама была простой домохозяйкой, и несмотря на то, что у них было три домовых эльфа, очень любила брать уборку и готовку в свои руки, тем самым доводя эльфов до легкой истерики. Но помимо этого она занималась текстилем и частенько продавала собственноручно изготовленные одежды в различные магазины Косого переулка, в магазин мадам Малкин в том числе.

Одевшись и спустившись в гостиную, Гарри привычно застал сидевшую в кресле Гермиону, а в её руках — как всегда, средних размеров талмуд «для легкого чтения». И конечно же, громко мурлыкающий Живоглот, пригревшийся на ногах хозяйки.

— Доброе утро, — Поттер плюхнулся в соседнее кресло.

— Доброе, Гарри, — улыбнулась ему Гермиона, закрыв книгу и поворачиваясь к нему. — Что-то ты рановато сегодня. Все ещё спят.

— Выспался, надоело лежать, пялясь в потолок, вот и встал, — ответил Гарри, привычным движением взлохматив волосы.

— Вот как. Слушай, так ты мне расскажешь, как вы с Дафной познакомились? — спросила Гермиона, чуть подавшись вперёд.

Гарри улыбнулся; пару раз Грейнджер уже пыталась его расспросить — после того, как увидела ту импровизированную сценку в библиотеке. Но ему всегда удавалось увильнуть от ответа, либо выручал не к месту подошедший Рон, который так и продолжал находиться в блаженном неведении. Видимо, в этот раз придётся рассказать, хотя бы частично.

— Я просто помог ей, потом мы ещё пару раз увиделись, начали делать вместе домашние задания, и как-то само все пошло. Вот, собственно, и все, нечего особенного, — рассказал Гарри, не вдаваясь в подробности. Гермиона, закатив глаза, протянула:

— Да уж, у тебя прямо талант сокращать события.

— А ты думала, что мы воспылали друг к другу чувством на поле сражения? Предварительно я, поди, должен был спасти её от грязных лап врагов, потом, бесчувственную, отнести в безопасное место и признаться в любви, восхищённый её красотой и самоотверженностью? — улыбаясь, ехидничал Гарри.

— Не хочешь рассказывать, так сказал бы сразу, — притворно обиделась Гермиона. — Тоже мне друг, называется.

— Как у тебя дела с Рончиком? — специально сбивая её с мысли, спросил Гарри и тут же увидел, как её щёки стали пунцовыми.

— У... у нас всё нормально. Точнее... Да, у нас всё хорошо. И вообще, не твоё это дело! — отрезала Гермиона, пряча взгляд во вновь открытую книгу.

— М-м-м, я прямо чувствую запах романтики, — потянул носом и подмигнул Гарри, и тут же резко сорвался с кресла, уворачиваясь от летящей в него книги:

— Au revoir, злюка!

— Придурок, — буркнула под нос Грейнджер, буравя взглядом спину выходящему из гостиной Поттеру. — Я всё слышу.

* * *

Этим вечером Гарри пришлось уйти в Запретный лес. Так далеко он ещё не заходил, но выбирать не пришлось, Тайная комната не предназначалась для тех мощных заклинаний, которые он собирался испытать. Его огненное естество просилось на волю с того момента, как они с Фоуксом объединились. И рассмотрев все варианты, Поттер решил, что в лесу будет безопасней всего. Обитателей леса, таких как акромантулов, оборотней и прочих мерзопакостных тварей, он уже давно не боялся. Его сил с лихвой хватит всыпать местной фауне, какой бы она ни была.

Небольшой дождь насыщал тёмный лес неповторимой атмосферой и слегка опьяняющей природной магией. Вздохнув свежий и влажный вечерний воздух, Гарри насытил себя стихией Воды, тем самым слегка притушив пламя в груди. Еще не время выпускать огонь, нужно сначала найти подходящее место.

Вдруг сверху раздался громкий птичий крик. Задрав голову, Поттер увидел летящего над деревьями Фоукса, осматривающего окружающую местность. Тот рад был наконец размять крылья на открытом месте, последнее время он слишком засиделся в замке.

Через некоторое время Поттер вышел на лесную поляну; на той стороне лес немного поредел, и он увидел вдалеке пологий склон вздымающейся сопки. Выйдя на центр поляны, он огляделся и, не увидев нечего подозрительного, вытащил Бузинную палочку. Лёгкий взмах, и два ближайших куста вспыхнули обжигающим пламенем; земля, напитавшаяся влагой дождя, зашипела от жара. Ослабив контроль, Гарри почувствовал, как пламя охватывает его, и, зачерпывая силу стихии Огня, он произнёс заклинание:

— Enferflamio!

Из кончика палочки хлынул не просто поток, а целая стена огня, заставив спалить всю траву и кустарники перед ним на добрый десяток метров вперёд. Рядом стоящее одинокое дерево занялось огнём. Поттер улыбнулся, он чувствовал лёгкую эйфорию от вязкой и тягучей силы, наполняющей его. Вновь и вновь взмахивая палочкой, он выпускал заклятья за заклятьем, испытывая мощь пламени. Фоукс, летающий над полем, вдруг издал громкий крик и запел в такт пламени. Это была красивая песня, знаменующая свободу и бушующую ярость творимой магии. Его сильные, разгоняющие воздух крылья вспыхивали и искрили с каждым взмахом палочки Поттера.

Остановившись, тот, тяжело дыша, рассматривал последствие буйства огненной стихии. Большая часть поля пылала огнём, жар был настолько сильным, что капли дождя испарялись, не долетая до земли. Взмахнув пустой рукой и сжав её в кулак, усилием воли Поттер заставил весь огонь стянуться в центр. Раскрыв ладонь, он увидел, как на ней вспыхнул огонь; вся кисть пылала, словно факел, но Гарри чувствовал лишь приятное тепло. Встряхнув рукой, он погасил пламя. И зачерпывая уже эманации Воды, прокричал, резко вздымая палочку:

— Aqua Eructo!

Мощный поток воды, зашипев, сбил огонь, заставляя его погаснуть. В планы Поттера не входило своими руками создать лесной пожар. На плечо Гарри опустился феникс, и некоторое время они молча разглядывали открывшуюся им картину. От горячей земли, щедро залитой водой, шёл широкий столб пара. Пробежав взглядом по полю, Поттер не обнаружил открытых очагов пламени и после произнёс:

— Фоукс, будь добр, доставь нас поближе к замку.

Яркая вспышка пламени, в которой они исчезли, осветила лес, и вновь тишина накрыла это место. Лишь чадящее паром пепелище давало понять, что здесь кто-то был.

Они появились в пламени в окрестностях Хогвартса, Фоукс, взлетая с плеча, направился в сторону замка. Гарри же пешком пошёл по тропе и вскоре приблизился к хижине Хагрида, стоявшей у опушки Запретного леса. Обойдя её, он обнаружил сидевшего на ступеньках крыльца полувеликана, который, держа в руках самодельный прядильный гребень, скручивал в толстые нити странные, чуть светящиеся в полутьме волокна. Увидев, что кто-то подходит к нему из леса, Хагрид было схватился за лежащий рядом арбалет, но, опознав выходящего из-за веток Поттера, выдохнул:

— Мерлинова борода, Гарри! Ты чегой-то в лесу шарахаешься? Стемнело уже почти, а ты не в замке.

— Привет, Хагрид. Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся ему Поттер, поднимая руку в приветствии, и тут же слукавил: — Не переживай, я не заходил вглубь леса, просто решил прогуляться и к тебе в гости зайти. А ты что тут делаешь?

— Так это, как же, бинты пряду из волос единорогов. Раны они хорошо исцеляют. Зверушкам всяким бывает помочь только энтими бинтами и можно, — успокоился Хагрид, откладывая арбалет и поднимая пучок готовых нитей:

— Ну пойдём, что ли, чаем напою, раз пришёл. Только недолго, тебе скоро в гостиную пора.

Потратив полчаса на душевные беседы с полувеликаном, Гарри понял как соскучился по такой вот непринуждённой обстановке. Большая кружка с чаем, мягкое большое кресло, весело потрескивающий камин и, конечно же, его первый и самый добрый друг. Попивая горячий чай из кружки, которая больше походила на небольшое ведро, Поттер расслабленно обсуждал с Хагридом события последних учебных дней; вместе они похаяли несправедливые оценки и, конечно же, не забыли про квиддич. Уже собираясь проводить Гарри, Хагрид рассказал о своей небольшой проблеме:

— Слушай Гарри, тут такое дело. Ты же помнишь Арагога?

Гарри, конечно же, вспомнил этого гигантского акромантула, который хотел его вместе с Роном сожрать, натравив всё своё милое семейство, кивнув Хагриду, а тот продолжил:

— Он стал совсем плох, боюсь, со дня на день умрёт, и я хотел попросить тебя, если тебе не трудно, конечно...

Гарри всегда был готов помочь Хагриду; видя, как трудно ему даётся разговор о любимом для него существе, он прервал полувеликана, подняв руку:

— Хагрид, если тебе понадобится моя помощь, неважно, какая, я, конечно же, помогу. Отправишь мне письмо с Буклей. Я приду.

— Спасибо тебе, Гарри. Добрая ты душа, совсем как Лили, — расчувствовался Хагрид; несколько слёз мелькнули в его маленьких словно бусинки глазах.

— Не переживай, Хагрид. Всё будет хорошо, — улыбнулся ему Поттер. — Мне пора, до встречи. Я дойду, можешь не беспокоиться.

Выходя из хижины в прохладную и тёмную ночь, Гарри не торопясь пошёл в сторону замка. Оглянувшись, он увидел стоящего на освещённом крыльце Хагрида, который, несмотря на все заверения, наблюдал за ним, дабы убедиться в его безопасности. Махнув ещё раз на прощание рукой доброму полувеликану, Гарри развернулся и ускорил шаг.