Глава 4. Неправильная близость.
Один шаг к нему,
один шаг от прошлого —
но кто сказал,
что это верное направление?
‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗
Розалина утягивает меня за собой в центр танцевальной площадки, и за последний месяц я впервые чувствую себя так легко. Мои движения наполнены давно забытой грацией и некой призрачной свободой. Каждый шаг и поворот выражают внутреннее спокойствие. Всё происходит так естественно, что кажется, будто я парю над полом.
Танец начинается с плавного вращения. Я поднимаю руки вверх и закрываю глаза, полностью погружаясь в музыку. Приятная мелодия окутывает моё тело, побуждая двигаться в такт. С каждым движением я всё больше увлекаюсь ритмом, и танец становится всё более раскрепощённым, более живым. Роза периодически прокручивает меня в незамысловатых движениях, мы смеёмся и улыбаемся. Дышится наконец-то легко.
Распахнув глаза, я встречаю прикованный ко мне взгляд тёмных глаз незнакомца, который стоит, оперевшись о стену. «И что же тебя так интересует?» Лениво скользнув взглядом по залу, я наталкиваюсь на ещё один взгляд. В этот раз знакомый.
Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, и я делаю один короткий шаг в его сторону, тогда как Суворов быстро и безразлично отводит глаза, будто ему и вовсе наплевать. Будто я — чужая. Он демонстративно увлекается светловолосой незнакомкой, которая улыбается ему во все тридцать два. Мужские пальцы скользят по её талии нарочито медленно, почти вальяжно, почти собственнически.
Замираю на месте, едва хмурясь от туманности этой ситуации и его действий, которые кажутся наигранными. «Или это мне так хочется думать?» Вопрос заполняет мысли, но Роза не даёт мне задержаться в них хоть на секунду дольше - перехватив мою ладонь, она ведёт меня к выходу из ДК.
Мы останавливаемся у входа, и подруга протягивает мне два пластиковых стаканчика. В этот момент к нам подходит парень лет четырнадцати.
— Роза, я больше никогда не клюну на твою удочку и не буду помогать! - Насупившись, он протянул ей пакет, явно желая поскорее избавиться от него.
— Ой-ой, какие мы грозные, — расхохоталась подруга. — Пашка, ты же знаешь, что я в долгу не остаюсь.
Паша возмущённо вскинул брови, сунув руки в карманы.
— Ещё бы! Тогда бы я вообще не помогал тебе, Вахитова.
Я наблюдала за этой перепалкой с лёгкой улыбкой, а когда мальчишка ушёл, что-то бормоча себе под нос, Розалина развернулась ко мне, выудив из пакета стеклянную бутылку с тёмной жидкостью. Этикетка на ней была иностранная, а язык, кажется, был французским.
— Вино что-ли? — едва удивлённым тоном произношу я.
— Оно самое. Французское, Ева.
— Ну ничего себе! — лёгкое присвистывание срывается с моих губ.
— Папа привёз из Парижа, — с улыбкой отвечает Роза, разлив вино по стаканам. — За нас, красивых...
— Обаятельных, любых! — продолжила я, на что Вахитова с коротким радостным взвизгом цокнула своим стаканчиком по моему. Мы опустошили стаканчики, в конце заливаясь лёгким смехом.
Прямо сейчас на губах я ощущала не привкус дорогого вина, а счастья в чистом его виде. Мы выпили ещё по бокалу и весёлой походкой направились обратно в зал. Скользнув взглядом по залу, я не встретила Суворова.
Тихо вздохнув, я увидела, как Розу увлёк, видимо, знакомый ей парень, на что она состроила мне виноватую мордашку. Я лишь улыбнулась ей и едва хотела сделать шаг вперёд, как позади, слишком близко, раздался мужской голос. Негромкий для шумного помещения, но достаточный для того, чтобы я услышала.
— Красивое платье, — медленно, почти лениво развернувшись, я встретилась с пристальным взглядом Вовы.
— Только платье? — натягивая маску невинности, я слегка вскидываю брови и чуть прищуриваю глаза.
— Не только, — ухмыльнувшись Суворов делает ко мне вкрадчивый шаг, а я остаюсь на месте.
— Куда делась твоя подружка? — слова срываются с моих губ быстрее, чем я успеваю это осознать.
На лице мужчины расплывается ухмылка. Его карие глаза пристально смотрят в мои. Да так, что я просто не смела отвести взгляда. Он не торопится отвечать, растягивает момент, явно наслаждаясь моими эмоциями.
— Я заходил к тебе сегодня. Не открыла.
Чуть хмурясь, произносит он, бестактно вторгаясь в моё пространство ещё одним шагом. Мы стоим друг к другу слишком близко, неправильно. Но я не отступаю, желаю узнать, что же будет дальше. «Как далеко ты готов зайти, Суворов?».
— Я там больше не живу, — почти вопросительно отвечаю я, сбитая с толку его внезапным порывом. От Суворова пахнет ярким шлейфом алкоголя и табака.
— А где? — его рука плавно опускается на мою талию, отчего моё дыхание замирает.
— Сильно захочешь увидеть — найдёшь, — пальцы моей левой руки ложатся на его грудь, чтобы оттолкнуть, но тело будто бы не слушается. Рука замирает неподвижно.
— Выходит, не оставляешь мне выбора? — негромко произносит он, склоняясь к моему уху. Тёплое дыхание обожгло мою холодную щёку.
— Выходит так.
Сбивчиво произношу я. Его усмешка становится шире, но прежде чем он успевает сказать что-то ещё, в меня врезается чей-то локоть, резко выбивая из этого странного полупьяного транса. Я дёргаюсь назад, и его рука соскальзывает с моей талии.
— Ой, прости! — голос высокий, почти приторно-сладкий. Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с той самой блондинкой, что ещё некоторое время назад была в компании Вовы.
Я не сразу понимаю, что чувствую. Какой-то неприятный укол, будто игла случайно задела кожу. Она смотрит на меня с лёгким удивлением, но во взгляде читается некое превосходство, словно я здесь лишняя. Я заметно хмурюсь, в то время как внутри зарождается странная, несвойственная мне смесь чувств.
— Ты в порядке? — почти в такт её словам Вова кладёт руку ей на спину, и она мгновенно тает в его жесте, прильнув к нему так, будто это её законное место.
Что-то внутри меня сжимается. Я заставляю себя сделать шаг назад и отвести взгляд. И всё же мне не всё равно, как бы я ни пыталась это отрицать. Резко развернувшись, я чувствую, как пальцы непроизвольно сжимаются. «Всё это — глупость. И я не позволю, чтобы какая-то ерунда испортила мне вечер».
В этот момент я замечаю, что темноволосый незнакомец всё ещё стоит у стены, наблюдая за мной. Его взгляд никуда не исчез. Он не отворачивался, не притворялся, что не видит. Он просто ждал.
Я делаю шаг. Один. Второй. Подхожу ближе. Его лицо освещает мягкий свет софитов. Высокий, с резкими чертами лица, короткие тёмные волосы. Глаза пристальные, слишком внимательные.
— Белый танец, — неожиданно для себя говорю я.
Брови незнакомца едва приподнимаются, но в его глазах вспыхивает что-то похожее на интерес.
— Значит, ты выбрала меня? — голос у него низкий, чуть хрипловатый.
— Почему бы и нет? — я протягиваю ему руку, позволяя лёгкой улыбке тронуть мои губы.
Он смотрит на меня ещё мгновение, затем его пальцы касаются моей ладони. Тёплые, сильные. Музыка меняется, замедляясь, и мы выходим в центр танцпола. В голове гудит — от вина, от эмоций, от этого странного чувства неизвестности.
Юноша ведёт себя уверенно, но не торопится. Его рука ложится мне на талию, тёплая ладонь скользит по ткани платья. Я позволяю ему направлять меня, хотя с трудом подавляю желание сохранить контроль.
— Ты часто так делаешь? — негромко спрашиваю я, чуть приподнимая голову, чтобы поймать его взгляд.
— Что именно?
— Стоишь в тени и ждёшь, пока кто-то сам подойдёт.
Он усмехается, но не отвечает сразу. Вместо этого его пальцы чуть сильнее сжимают мою ладонь, и мы медленно кружимся среди других пар.
— А ты часто сама выбираешь, с кем танцевать?
— Только когда хочу.
— И сейчас захотела?
Я не отвожу взгляда, пытаясь разгадать его. В его глазах что-то опасное, завораживающее. Я не знаю, кто он, но в этом моменте мне всё равно.
— Возможно, — отвечаю я.
Музыка льётся вокруг, но для меня сейчас существует только это мгновение — мои руки на его плечах, его пальцы на моей талии, едва ощутимое дыхание у моего виска.
—Ты красивая, — говорит он наконец, но в его голосе нет насмешки, лишь лёгкая, почти невидимая тень улыбки.
— А ты странный, — парирую я.
Он чуть склоняет голову, будто оценивает меня заново.
— Может быть.
Ещё один поворот, ещё одно едва заметное притяжение. И вдруг он делает то, чего я не ожидаю — наклоняется ближе и негромко говорит мне на ухо:
— Ты не боишься?
Его голос звучит так, будто это не просто вопрос. Будто он уже знает ответ. Я замираю на секунду, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику. Холод голоса цепляет, пробирается под кожу.
— С чего бы мне бояться? — бросаю в ответ, приподнимая подбородок.
Он не спешит отвечать, продолжая медленно двигаться в такт музыке. Но в его взгляде вспыхивает что-то... тёмное, почти хищное.
— Не знаю. Обычно люди боятся того, чего не понимают.
— А что во мне такого непонятного? — мой голос звучит ровно, но внутри всё сжимается.
— Это не в тебе, — его пальцы легко скользят по ткани моего платья на спине, — а вокруг тебя.
Я невольно задерживаю дыхание. Ощущение, что он говорит не просто так. Будто намекает на что-то, что мне пока не дано понять.
— Загадки? — усмехаюсь я, скрывая внутренний дискомфорт.
— Возможно, — его улыбка странно отстранённая.
Музыка замедляется, последние ноты растворяются в воздухе. Я не спешу разрывать контакт, но и он тоже. Мы стоим слишком близко, ощущая друг друга, словно ждем чего-то.
— Как тебя зовут? — наконец спрашиваю я.
— Рома, — отвечает он.
Мир вокруг будто гаснет. Моё сердце дёргается, как от удара током. Я машинально разжимаю пальцы, но он не даёт мне уйти - его рука остаётся на моей талии, едва заметно сжимая ткань платья.
Рома.
Это имя эхом звучит в моей голове, оставляя за собой дрожь, не связанную ни с вином, ни с музыкой. Я моргаю, заставляя себя дышать ровно. «Это просто совпадение. Должно быть».
— Что-то не так? — его голос мягкий, но в глазах пляшут языки пламенного интереса. Он видел мою реакцию. Чувствовал её.
— Нет, — я чуть натянуто улыбаюсь. — Просто... странное совпадение.
Он наклоняет голову, будто изучая меня под новым углом.
— Я тебя знаю?
Теперь мой смех звучит неестественно.
— Вряд ли, — отвечаю я, пытаясь сделать шаг назад.
Он не мешает, но и не отводит взгляда.
— Значит, просто совпадение, — повторяет он мои слова, но произносит их иначе, с каким-то скрытым подтекстом.
Я киваю.
— Спасибо за танец.
Разворачиваюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается, и спешу прочь от него. Но даже когда я оказываюсь среди толпы, мне не нужно оглядываться, чтобы понять — он всё ещё смотрит мне вслед. Девичьи пальцы перехватывают моё запястье, на что я разворачиваюсь чуть резче положенного.
— Ты в порядке? — заботливый голос подруги прорывается сквозь новую громкую мелодию, её взгляд мягко скользит по моему лицу в попытке проанализировать.
— Да, устала просто. Пойду домой. Завтра встретимся, хорошо? — я улыбаюсь Розе в попытке успокоить её резкую встревоженность.
— Мы тебя проведём, — она дёргает за рукав юношу, с которым танцевала несколько мгновений назад.
— Нет- нет. Не нужно, - я вскидываю руки. — Мне тут недалеко, хочу побыть наедине с собой, — делаю шаг к подруге и оставляю короткий поцелуй на её щеке. — Спасибо.
Я не знала, за что именно благодарила Вахитову. За заботу? За вечер? Или за наряд? Скорее всего за всё и сразу. Она пыталась запротестовать, но я спешно покинула зал и забрав свою куртку в гардеробе вышла на улицу тут же прикуривая сигарету.
— Ева, — позади меня раздаётся голос Ромы, от которого я замираю на месте. — Постой!
Внутри всё замирает, покрывается пеленой холода, я оборачиваюсь не сразу, но слышу его приближающиеся шаги.
— Имя моё откуда узнал? — поведя бровью, я делаю затяжку и стряхиваю пепел с сигареты.
— Роза сказала, — с виноватой улыбкой поясняет он. — Преступление тебя домой одну отпустить. Украдут.
Я скептически приподнимаю бровь.
— А ты, значит, из тех, кто спасает?
— Может, — уголки его губ чуть дёргаются вверх. — Или из тех, кто забирает первым, прежде чем это сделает кто-то другой.
Меня пробирает едва ощутимая дрожь. «Это от холода?»
— Не трудись, — я выкидываю окурок и приглушаю его носком сапог. — Я живу близко.
— Провожу.
— Рома, — я нарочно делаю ударение на имени, пробуя его на вкус, наблюдая, как это имя ложится на него. Оно ему идёт. — Не стоит.
— Но ты же не скажешь, где живёшь, — он усмехается, словно это игра.
— Не скажу.
Мы стоим друг напротив друга, ночь тянется между нами, вплетается в этот странный разговор.
— Значит, пусть это будет ещё одной тайной, — наконец, говорит он. — До новых волнующих встреч.
Я не отвечаю, просто отворачиваюсь и ухожу, чувствуя его взгляд на спине, пока не сворачиваю за угол. Только тогда позволяю себе глубоко выдохнуть. «Почему у меня ощущение, что это была не последняя встреча?».
Я быстрым шагом направляюсь домой, стараясь не оглядываться. В груди ещё бьётся слабый отголосок эмоций, вызванных этим странным разговором. Холодный воздух ночной Казани немного проясняет мысли, но внутри всё равно что-то свербит.
Когда я подхожу к подъезду, мне становится не по себе. Свет в окнах нашей квартиры горит, и едва я открываю дверь, меня оглушает гул голосов, прерываемый женским смехом и звоном бутылок. Запах дешёвого алкоголя и табачного дыма висит в воздухе, впитывается в стены.
Я захожу в квартиру, и мне хватает одного взгляда, чтобы понять - у неё снова пир. Мать сидит на кухне в окружении своих очередных собутыльников: какие-то мужики с потухшими взглядами, женщина с размазанной помадой, которая лениво жестикулирует, рассказывая что-то непристойное.
— О, вот и наша красавица! — мама замечает меня и протягивает руки, но я отшатываюсь. В её голосе тягучая пьяная нежность, от которой хочется скривиться.
— Поздно уже, — бросаю коротко и тут же направляюсь в свою комнату.
— Ты что, не рада нас видеть? — выкрикивает кто-то за спиной, и по комнате прокатывается волна хриплого смеха.
Я захлопываю дверь и задвигаю задвижку. Спина медленно сползает вниз по дереву, пока я не сажусь прямо на пол, уткнувшись лбом в колени.
Там, за стеной, продолжается веселье. Их мир не касается меня, но я всё равно чувствую, как он затягивает, как липкая паутина, из которой невозможно выбраться.
В комнате пахнет пылью и едва уловимой ноткой чего-то знакомого - запаха детства, который когда-то казался родным, а теперь вызывает лишь горечь.
Я скидываю куртку, забираюсь на кровать и застываю, глядя в потолок. В голове крутятся отрывки сегодняшнего вечера — музыка, Роза, Рома.
«Тот ли это Рома, о котором писала Вера? Или всё же глупое совпадение?» — эта мысль цепляется за сознание, не давая уснуть.
За окном тонким голосом воет ветер, а за дверью - доносится мамин смех, полный пустоты.