Восьмая.
— Отпусти меня, пожалуйста,— сорвалась жалобная просьба шепотом с её губ, но даже умственно-отсталому было очевидно, что она сама этого не хотела.
— Нет, — Нотт тихо усмехнулся.
Ей бы толкнуть его, сказать что-нибудь доходчивое и грубое и уйти, но она не могла, будто на подобное поведение с Теодором у неё были ограничения.
Грейс знала, что послать его будет правильным решением, но это было не то, чего она сама хотела.
Стоя сейчас здесь, прижимавшись к нему в вплотную, в ней вдруг вспыхнула искра счастья, впервые за эту неделю.
Нотт вскоре отстранился, но одна его рука до сих пор осталась на локте Джефферсон.
Он вновь смотрел на неё тем взглядом, наполненным теплом и умилением, и Грейс ощутила себя горящей свечкой, с которой капля за каплей стекает воск.
— У меня припрятана бутылка коньяка, — сказал Теодор, слегка улыбнувшись. — Пойдём, разопьем её на Астрономической башне?
«Иди поищи себе другую идиотку» — вот что хотела ответить ему Грейс. — Всегда хотела маггловский алкоголь, — а вот и её ответ.
В Общей гостиной, как и всегда, было много народу, который, увидев Нотта и Джефферсон, вновь начал шептаться о них, разнося новость по всему замку.
На башне гулял ветер, но коньяк делал своё дело, согревая их. Они почти не разговаривали, красноречивее любых слов были взгляды, которыми они обменивались, когда передавали друг другу бутылку со спиртным.
Между ними ещё в библиотеке вспыхнуло что-то сильное и в то же время легкое. Что-то, что Теодор игнорировал и чему сопротивлялся некоторое время. Но оно оказалось сильнее слизеринца, снося выставленные им барьеры равнодушия и сметая все грани. Но сейчас это «что-то» обрело такую мощь, что они ощущали его буквально физически, но больше это не пугало ни Теодора, ни Грейс. Никому из них больше не нужно было анализировать ощущения, которые они вызывали друг в друге. Вместе они были два компонента одного идеального зелья.
— Никогда бы не подумала, что тебе нравится алкоголь магглов, — первая заговорила Джефферсон, которую красноречивое молчание начало смущать.
— Почему? У них такое разнообразие спиртного, — ухмыльнулся Нотт.
— Ну, просто твой отец... я думала ты разделяешь его приоритеты, — она старалась деликатно подбирать слова, боясь, что выбрала не лучшую тему для разговора, но на лице Теодора не дрогнула ни одна мышца.
— Если бы это было так, — он вскинул брови и улыбнулся, — то я бы гнил вместе с ним в Азкабане.
Конечно, он скучал по отцу, но Сэмюэль знал, на что идёт. И что-то Нотту-младшему подсказывало, что вскоре его отец окажется на воле.
Нотт-старший был ценным, сильным союзником, и Темный лорд это прекрасно знал. Было бы глупо выбить из игры такого талантливого мага, как Сэмюэль, который отличался своей яростью и жестокостью.
Теодор был совсем другим. Наверное, он пошёл в мать. Он не помнил её, ибо она умерла спустя несколько дней после его рождения. Отец не рассказывал о ней, как бы Тео ни просил: наследник Ноттов знал совсем немного от своей няни. Аделайн, его мать, была талантливой волшебницей, она была доброй и любила шутки, так что Теодор никак не мог представить их вместе с его вечно хмурым, словно день перед дождём, отцом. Ещё она очень ждала встречи со своими сыном. Насколько знал Тео, у его родителей долгое время не получалось завести ребёнка, но после его появления Аделайн, не успев насладиться своим чадом, покинула этот мир, сраженная болезнью.
— А твой отец знает о твоих алкогольных предпочтениях? — спросила Грейс.
— Если бы он знал, я бы был закопан в самом дальнем уголке наших имений, — ответил Теодор и, увидев ужас в глазах Джефферсон, добавил.
— Я шучу, но я бы несдобровал. А что твои родители? У тебя, наверное, есть родственники среди магглов.
Грейс боялась этого разговора, ведь Тео являлся представителем одной из двадцати восьми священных семей, и она не знала, как он отнесётся к её происхождению и близкому родству с магглами.
Но на его лице не было ни капли отвращения или чего-то подобного, поэтому Грейс расслабилась.
— Да, мои бабушка и дедушка по линии отца.
— Ты часто бываешь у них? — судя по виду Нотта, ему действительно было интересно. Девушка отхлебнула коньяка, который с каждым глотком казался всё противнее и противнее на вкус. Грейс поражалась, как просто, словно тыквенный сок, пил его Теодор. Она передала бутылку юноше.
— Я езжу к ним на месяц каждое лето, второй месяц провожу у бабушки и деда по линии матери, а последний месяц я бываю дома, готовлюсь к школе, освежаю знания, проводя время в саду на заднем дворике за книжками.
— Я откинулся от скуки, — немного в шоке ответил Теодор. — И так каждое лето?
Грейс кивнула. — А как бы ты хотела провести август?
— Я бы хотела увидеть море, — не задумываясь ответила девушка, — Походить босиком по белому песку, искупаться в солёной воде и проводить закат.
Тео улыбнулся и сделал ещё пару глотков. Её мечта была простой, но такой чистой и желанной, подобно ей самой. Ему неимоверно захотелось разделить с ней те ощущения, которые она бы испытала при виде моря.
— А о чем ты мечтаешь? — она посмотрела на юношу, забрала из его рук бутылку и сделала маленький глоток.
— Ни о чем, — пожал плечами Теодор.
— Так не бывает, все о чем-то мечтают.
Парень усмехнулся. — Значит, я исключение.
Грейс не стала продолжать эту тему. Далее они разговаривали обо всем, что приходило в голову, перебивая друг друга, опять бесконечно споря, после тут же смеялись. Они были пьяны не только коньяком, но и друг другом. Когда они допили бутылку, часы били полночь. Оба промёрзли до костей, особенно Теодор, который отдал свою мантию девушке, но виду не подавал. Зайдя в тепло замка, коньяк ещё больше ударил по голове, поэтому они еле шли, падая друг на друга и смеясь.
— Эй! А, ну, стойте! — они с трудом разобрали голос Филча, который попался им на пути, выйдя из-за угла.
— Бежим! — Нотт схватил девушку за руку, и они, хохоча, еле побежали, потому что их постоянно заносило в стороны. Но им не составило труда оторваться от хромающего завхоза, и юные волшебники, обойдя с другой стороны примерное место нахождения Филча, дошли до общежития Когтеврана.
— Увидимся завтра, — сказал Теодор, до сих пор держа Грейс за руку и борясь с желанием впиться в ее губы поцелуем.
— Только больше не будем пить, — пьяно улыбнувшись, ответила когтевранка. — Поддерживаю.
Ну, добрых снов, — он наклонился и коснулся губами ее лба, после развернулся и ушёл, пока его самообладание не дало трещину, и он не позволил себе больше положенного. Грейс шепотом пожелала ему того же и зашла в гостиную своего факультета. Губы у Тео были холодными, но место, которого они коснулись, горело, точно ожог.