Непредвиденное исключение

Оставшиеся допросы прошли быстро и безрезультатно. Двух бывших заключенных, уже отбывших срок, и уборщика проверили с помощью интуиции и коротких, жестких вопросов. Их мысли были чисты от любого намёка на причастность к «Восхождению рассвета» или побегу Лайта. Лишь страх перед Маршалом и растерянность.

— Не виновны, — констатировал Вассаго, выходя из последней допросной, и его голос звучал устало, — Ничего. Только Дали.

Эвандер молча кивнул, поправляя складку на своем рукаве. Внутренне он был благодарен, что не пришлось снова применять силу. Вид пустых глаз доктора Дали, за который он был ответственным, тяжело лежал на его совести, хоть он и заглушал это чувство железной логикой необходимости.

"Все же тело омеги как-то иначе воспринимает информацию... нежнее и уязвимее, что ли... я ведь все тот же, и раньше не замечал за собой столь сентиментального отношения к подобным допросам..." — подумал Вине, а после добавил уже вслух: — Тогда единственная нить — его корабль. Нужно обыскать его и выжать из бортовых систем все данные.

Космолет Влада Дали, пристыкованный в частном ангаре военного порта, оказался аккуратным, но ничем не примечательным судном среднего класса. Именно такая неприметность чаще всего и используется для тайных операций.

Вассаго, подключившись к центральному компьютеру корабля через свой браслет, погрузился в цифровые глубины. Его пальцы летали над голографическими интерфейсами, он взламывал шифры, восстанавливал удаленные журналы и обходил блокировки. Эвандер стоял рядом, наблюдая, как на экране возникают обрывки данных, и эта сцена приносила ему величайшее удовольствие.

— Вот, — через пятнадцать минут Маршал указал на временную метку, — Полный пакет данных о стыковке. Корабль — «Странник». Запрос на соединение и голос капитана здесь. И... — он прищурился, изучая выведенные строки кода, — есть цифровой отпечаток. Уникальный идентификатор операционной системы «Странника». Они пытались его замаскировать под стандартный шаблон, но при глубокой синхронизации протоколов их ОС «выдала» свой серийный номер. Он криптографический, но статичный.

Эвандер наклонился ближе к голограмме, его аналитический ум сразу ухватил суть.

— Это даже лучше голоса. Голос можно исказить, — сказал омега, — Но этот номер вшит в ядро их системы. Если «Странник» будет контактировать с любой станцией, планетой или другим кораблем, подключенным к общегалактической сети передачи данных — даже просто для синхронизации времени или получения метеосводок, то точно оставит свой след. Его можно отследить!

— Если они не уйдут в полное радиомолчание, — мрачно заметил Вассаго, но уже вводил команды, чтобы добавить этот уникальный идентификатор в приоритетный список отслеживания во всех сетях Империи и союзных территорий.

— Полное молчание для корабля такого класса — это серьезное ограничение. Они либо рискуют, либо должны «дышать» цифровым воздухом в нейтральных зонах галактики или в чужой Империи. Мы будем ждать.

Пока Вассаго работал с системами, он запустил восстановленные записи с внутренних камер корабля. На экране ожило изображение: Дали откатывал медицинскую капсулу к шлюзу. Из «Странника» вышел замаскированный человек: нос и рот скрывала плотная маска, а на глазах очки, сильно бликующие от света и мешающие отсканировать сетчатку. Диалог был краток: кодовые фразы, передача капсулы. Ничего полезного, кроме подтверждения факта.

— Ни черта не видно, — пробормотал Вассаго, отводя взгляд от записи, — Но у нас теперь есть два ключа: голос и, что важнее, цифровая ДНК их корабля. Аналитики будут проверять голосовой файл на спектры, а сетевые сканеры начнут искать этот уникальный номер ОС по всем узлам связи.

Эвандер кивнул, глядя на мерцающий идентификатор в логах: — Они ошиблись, позволив кораблю провести полный протокол стыковки с обменом системными данными. Дали, наверное, даже не знал, что его шаттл считал такую информацию. Это наша нить. Теперь нужно набраться терпения и приготовиться к тому, что как только «Странник» в следующий раз выйдет из тени, мы это узнаем.

Маршал отправил последнюю команду, и на его браслете замигал индикатор запущенной сетевой погони.

— Охота перешла в скрытую фазу, — сказал он, поворачиваясь к Эвану и касаясь его спины, подтолкнул омегу двигаться вперед, — Теперь мы не просто ищем иголку в стоге сена. У нас есть магнит. Осталось ждать, пока он дрогнет...

Вернувшись в просторный кабинет Маршала, Эвандер опустился на мягкий диван, открывая файл по Винсенту Лайту, который не успел дочитать, а заодно и внести в него информацию, которую они только что получили. Консультант бросил взгляд на часы — 19:37. Нужно еще составить отчет для Императора. Вассаго же занял свое кресло за массивным столом, его пальцы уже летали над голографическими панелями.

— Данные по «Страннику» отправлены в аналитику, — ровным тоном сообщил он, но его внимание было разделено.

В отдельных окнах на голографическом экране он вносил уникальный номер ОС корабля в главную сеть слежения Империи, помечая его как террористический объект высшего приоритета, и заодно ввел эти же данные в общую сеть Галактики. Теперь любой цифровой след «Странника» вызовет мгновенную тревогу и приведет к нему эскадрилью перехватчиков. В другом окне он мониторил входящие служебные отчеты. Его взгляд то и дело скользил к индикатору входящих сообщений от подчиненных.

Тишину нарушал лишь легкий шелест вибрации интерфейсов при касании к клавиатуре и мерное дыхание Эвандера. Юноша углубился в биографию Лайта, но чувствовал напряженное молчание мужа.

— Он должен был принести отчет к 20:00, — наконец, негромко проговорил Вассаго, не отрывая глаз от экрана.

В его голосе звучало не столько раздражение, сколько холодное ожидание неповиновения.

— Принесет, — так же тихо ответил Эван, хотя и сам сомневался, — Иначе ему придется объясняться дважды.

Ровно в 19:59 дверь кабинета открылась. Тристан вошел, лицо его было каменной маской. Он молча положил перед Маршалом цифровой планшет с отчетом, избегая смотреть в сторону дивана. Вассаго даже не взглянул на написанный документ.

— Разве я был тем, кто отдал тебе приказ, Тристан? — спокойно задал вопрос Го, не отрываясь от документов.

— Виноват, Господин Маршал... — стиснув кулаки, адъютант старался говорить спокойно, но в мыслях проклинал выскочку-консультанта, который вертел как хотел его Маршалом.

Он взял со стола планшет и переложил его на маленький столик перед Вине. Тристан замер в ожидании, но, не услышав немедленных вопросов, развернулся и вышел. Его последний взгляд, брошенный исподлобья на Эвандера, был красноречивее любых слов — в нем читалась непримиримая вражда...

Охота на «Странника» была запущена, и тихая война в штабе — объявлена...

Эвандер быстро вносил последние данные в сводный отчет, его пальцы порхали над голографическим интерфейсом планшета. Всё было структурировано: невиновность Ализе и остальных, улики против Дали, технические детали по «Страннику» — уникальный номер ОС, голос, отсутствие опознавательных знаков.

На краю стола перед ним лежал другой планшет — тот самый отчет Тристана. Адъютант уже покинул кабинет, оставив его там после своего молчаливого визита ровно в 20:00.

Вассаго, закончив отправку данных в аналитический отдел, подошел к супругу. Он молча взял планшет Тристана и пробежался по тексту. Отчет был безупречно подробным и формально кающимся. В нем скрупулезно описывалось нарушение протокола, давление на Ализе и последующее отстранение.

Однако о тех нескольких секундах ледяного удушья — ни слова. Тристан списал это подавление аурой на скрытое воздействие самого Маршала и не стал подставлять любимого альфу.

— Отчет составлен правильно, — ровно произнес Вассаго, глядя уже не на планшет, а на Эвана, а в его голосе звучала усталая констатация факта, — Хотя, конечно, было бы куда лучше, если бы его не пришлось писать вовсе. Контролировать свои методы — обязанность офицера. Выговор в его личное дело уже занесен.

В тот же момент внештатный консультант поставил точку в своем собственном отчете для Берниса. Он перечитал документ еще раз, убедившись, что все ключевые данные на месте, но без излишних деталей о его личных способностях, и нажал кнопку отправки.

— Готово, — произнес он, откладывая терминал, — Вся информация, добытая сегодня, ушла в Императорский дворец. Дальше — дело аналитиков и сетевого слежения. А нам, — он встретился взглядом с мужем, — пора домой. Сегодня было... насыщенно.

Вассаго кивнул, положив планшет Тристана обратно на стол: — Согласен. Остальное подождет до завтра.

Дорога домой в скоростном ховер-каре стала глотком воздуха после удушающей атмосферы расследований. Как только дверь закрылась, отсекая внешний мир, напряжение стало растворяться, уступая место чему-то иному.

Пространство салона быстро наполнилось их смешивающимися феромонами. Прохладная сирень Эвандера сплелась с густым, теплым ароматом грозового неба и старого пергамента, исходившим от Вассаго. Это было физическое ощущение феромонов.

— Ты сегодня был бесподобен, — прошептал Го, его губы уже находились в сантиметре от уха Эвандера, а руки крепко обнимали его талию.

— Ты тоже, — ответил Эвандер, его голос прозвучал чуть хрипло, когда он запрокинул голову, открывая шею для поцелуев, которые тут же обрушились на его кожу... горячие, влажные, полные немого обожания.

Их объятия были необходимостью, попыткой стереть расстояние, которое диктовала служба. В тишине салона зародилось низкое, глубокое мурчание. Оно исходило от Вассаго, вибрация его грудной клетки передавалась Эвану, и скоро к нему присоединилось другое, более высокое и нежное мурлыканье самого омеги. Этот дуэт был древним, подсознательным символом полного удовлетворения и глубочайшей связи. В этих звуках и жарких прикосновениях не было ни ранга, ни долга — только два человека, нашедших в другом свое пристанище.

Ховер-кар плавно замер перед входом в особняк, но тишина, воцарившаяся после отключения двигателя, не нарушила тесных объятий внутри. Губы супругов были заняты друг другом, а пальцы двигались в волосах и в складках одежды, будто пытаясь наверстать все потерянные за день часы близости. Лишь через пятнадцать минут, когда окна окончательно запотели от дыхания, Эвандер мягко отстранился, его лоб касался лба Вассаго.

— Вассаго, мы уже приехали, — прошептал он, его голос стал хриплый от поцелуев, а губы покалывало, — И я смертельно устал. И голоден. И спать хочу.

Вассаго тяжело вздохнул, но усмехнулся, еще раз нежно прикоснувшись губами к виску жены: — Приказ принят, мой повелитель.

Они помогли привести одежду друг друга в порядок, как и волосы, который сейчас были неаккуратными и взъерошенными. Го включил вентиляцию в ховер-мобиле, чтобы их феромоны перестали быть такими яркими, и только потом они ступили на каменную дорожку, направляясь к двери особняка.

Дверь распахнулась, и их встретил теплый свет холла и неизменная невозмутимость Саймона: — Господа, ужин подан в столовой. Все готово.

Переступив порог дома и оставив службу за массивной дубовой дверью, Вассаго только кивнул распорядителю дома. Но вместо того, чтобы направиться в свою спальню, он неотрывно последовал за Эвандером к его комнате.

— Ты куда? — спросил Эван, обернувшись на пороге своей спальни, уже снимая перчатку.

— Помочь переодеться, — голос Маршала звучал низко и немного хрипло, в нем не было и тени вопроса, — Я хочу сделать это... — голос стал сдавленее, в нем бушевало нетерпение, смешанное с благоговением, — С того самого момента, как ты вышел со склада... Я хотел, перекинуть тебя через плечо и утащить обратно, чтобы раздеть...

— Го, подожди... — начал было Эвандер, но его мягкий протест растворился в воздухе, когда альфа мягко, но неуклонно подтолкнул его внутрь, закрыв дверь.

Его пальцы, привыкшие отдавать приказы и сжимать оружие, с неожиданной нежностью нашли застежку кожаного ремешка, перекинутого через плечо омеги. Металлическая пряжка тихо щелкнула.

— Только я могу это делать, — прошептал Вассаго, снимая ремешок и позволяя ему упасть на ковер с глухим стуком, дыхание обоих стало горячее, а мысли в голове Вине расползались в стороны, как маленькие напуганные ужики, — Только я могу видеть, как с тебя спадает форма...

— М-м... — вырвалось у Эвандера, скорее вздох, чем слово, когда руки альфы скользнули к тонкому кожаному поясу на его штанах, чтобы отстегнуть вторую застежку от перекидного ремешка.

Затем его руки скользнули к тонкому кожаному поясу на брюках. Он медленно, почти церемониально, расстегнул его, наблюдая, как ткань сразу же стала свободнее на бедрах омеги. С того самого момента, как Эвандер надел форму офицера Империи, Маршал просто не мог отпустить его переодеваться одного.

— С сегодняшнего дня, — низкий голос Маршала проникал под кожу Вине, пока пряжка со щелчком расстегивалась, — я куплю тебе всю форму мира... А потом буду снимать ее... Только я...

После пальцы мужчины медленно высвобождали кожаный пояс из петель. Каждый жест был нарочито медленным, полным осознанного наслаждения...

— Я сам выберу каждую из них по твоему размеру... зная, что потом мои руки будут чувствовать, как ткань скользит с твоего тела...

Верхняя кофта из плотной ткани с широкими рукавами была следующей. Вассаго стянул ее вверх, и его дыхание перехватило, когда под ней обнажилась обтягивающая темная водолазка, обрисовывающая каждый изгиб. Эван словно попал под гипноз, будто мотылек, которого соблазняет горячий огонь своим жаром, своей яркостью, манящими языками пламени, что точно погубят его...

— Ты... — Вине не мог вымолвить больше, его разум уже плыл.

— Боже, ты невероятен, — голос альфы дрогнул, а кадык дернулся, — И всё это скрыто под униформой. Всё это — только мое...

Он взялся за край водолазки и начал завораживающе медленно стягивать ее вверх. Ткань, мягко шурша, открывала сначала живот, затем ребра, и наконец соски, уже затвердевшие от прикосновений и внимания. Эвандер вздрогнул, и тихое постанывание сорвалось с его губ, перетекая в глубокое, непрерывное мурлыканье, которое казалось таким правильным и таким честным.

Этот звук, казалось, разжег интерес альфы еще сильнее...

— Я... я не могу... думать... — прошептал он, когда ткань прошла через его голову, и он остался стоять в полумраке комнаты, дрожащий.

— И не думай, — приказал Вассаго, опускаясь на колено, чтобы снять с него обувь и носки, обнажив бледные ступни, затем, медленно стянув брюки и белье, завершил свой ритуал, — Просто чувствуй...

Перед ним стоял его омега — не офицер, не консультант, а просто его Эван, дрожащий, покрытый мурашками, возбужденный... Словно воплощение доверия и тающего под его взглядом блаженства. Вибрация его мурлыканья наполняла комнату, передаваясь коже Вассаго, когда он притянул Эвандера к себе и аромат сирени начал заполнять комнату, будто до этого его пытались удержать в закрытой емкости.

— Всё... Вся твоя дрожь... каждый твой звук... они только мои,— прошептал Го в его шею, купаясь в этом звуке, аромате и трепете тела, — Всё это отныне — наш ритуал... Я буду покупать, а ты — надевать. Ради этих мгновений я готов заплатить любые деньги, когда вещи падают на пол, и остаешься только ты... Только мы...

— Всё... — выдохнул омега, его глаза, полные слез от переизбытка чувств, смотрели на его мужа, на его Бог войны, — Всё твоё...

Вине прижался крепче к твердому телу мужа, спрятав пылающее лицо у его шеи, и его мурлыканье, смешиваясь с биением их сердец, стало единственным нужным ответом... Согласием. Признанием. Полной эмоциональной капитуляцией...

Как только Эван перестал дрожать, Маршал поцеловал его в лоб, потом в висок, спускаясь губами по щеке к маленькому носику.

— Теперь ты можешь одеться во что-то более удобное для дома... — тихий и нежный шепот альфы звучал негромко и почти хрипло, когда мужчина отстранился от соблазнительного тела.

— Угу... — Вине еще не пришел в себя от произошедшей близости, которая опустошила его мозг, а мысли словно мышки спрятались по норкам при виде лисицы...

— Я переоденусь и мы спустимся поесть вместе, хорошо? — провел рукой по горячей розовой щеке Вассаго, а его губы изогнулись в самой очаровательной и ласковой улыбке.

После того, как юноша кивнул, Го покинул его комнату, уходя в свою... вот только пока шел, написал Саймону, чтобы люди перенесли все вещи Эвандера в его спальню до того, как они закончат трапезу...

После совсем не быстрого переодевания в мягкие домашние вещи они спустились вниз. В столовой царил умопомрачительный аромат. На столе, в широком керамическом блюде, лежала крупная рыба, запеченная до румяной, хрустящей корочки. Ее нежное белое мясо, тающее во рту, было залито блестящим кисло-сладким соусом: в меру сладким, с яркой цитрусовой ноткой и легкой остринкой имбиря. Соус обильно усыпали хрустящие разноцветные овощи: нежные побеги спаржи, ломтики сладкого перца, грибы шиитаке и сочные вишни.

Рядом, на отдельной тарелке, дымилась толстая рисовая лапша «удон» — упругая, шелковистая и идеально впитывающая насыщенный соус.

Они ели почти молча, обмениваясь лишь усталыми, но глубоко довольными взглядами. Хруст овощей, нежность рыбы, сладость и кислинка соуса на фоне нейтральной лапши создавали идеальную симфонию вкусов. С каждым кусочком напряжение дня растворялось, уступая место простому, глубокому удовлетворению и предвкушению долгого сна в теплой кровати и крепких объятьях.

После ужина, когда последние нотки кисло-сладкого соуса еще витали в памяти, Вассаго даже не дал Эвандеру возможности задуматься о пути в его собственную комнату. Твердой, но нежной рукой на пояснице он направил омегу прямо по широкой лестнице на второй этаж, к дверям своей спальни.

— Подожди, а куда мы? — спросил Эвандер, хотя уже догадывался, и в его голосе прозвучала легкая, игривая нота.

— Ты задаешь глупые вопросы, — отозвался Вассаго, открывая дверь и вводя его внутрь просторной комнаты, где царил его характерный аромат старого дерева и кожи, — Мы супруги. Мы должны спать вместе. Особенно после такого дня. Мне нужно... чтобы ты был рядом...

— Ох, какой ты вдруг стал традиционалист, — не удержался Эвандер, усмехнувшись, — А где же твой знаменитый принцип «личное пространство — основа эффективности»?

Вассаго остановился и посмотрел на него. В его глазах мелькнула неожиданная, почти детская обида, которая мгновенно растаяла, сменившись пониманием. Эван сразу же пожалел о своей шутке. Он подошел и мягко провел ладонью по щеке альфы.

— Извини. Такому большому и грозному альфе негоже вестись на детские провокации, — прошептал он, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в уголок губ, — Конечно, я буду спать с тобой. Я тоже этого хочу.

Ответом стал низкий довольный звук, после чего Вассаго без предупреждения подхватил его на руки, как перышко, и уложил на широкую кровать, накрыв своим телом. Его поцелуй был жаден и требователен, словно наказание за эту шутку, но в каждом прикосновении губ, в каждом движении языка сквозила такая сокрушительная нежность, что у Эвана перехватило дыхание. Он ответил с таким же жаром, обвивая мужа руками...

Позже, в просторной душевой, облицованной темным камнем, под струями почти обжигающе горячей воды, они продолжили. И хотя Вине не особо помнил, как он оказался в ванной, но останавливаться уж точно не собирался. Вассаго прижал жену к прохладной стене, их тела скользили друг о друга. Руки альфы, намыленные ароматным гелем, обхватили член омеги, начав ритмичные движения. Эвандер стонал, запрокинув голову, а его собственная рука потянулась вниз, нащупывая и сжимая твердое и большое возбуждение мужа. Это был немой и интимный диалог: синхронные движения, прерывистое дыхание, смешанное с шумом воды, и взаимное служение, где каждый стремился подарить другому максимум удовольствия. Дрожь, нарастающая внизу живота, и долгое, содрогающее тело наслаждение, которое они разделили почти одновременно, уткнувшись лицами в мокрые тела друг друга.

Чистые, уставшие, с расслабленными мышцами и умиротворенными сердцами, супруги улеглись на простыни. Вассаго притянул Эвана к себе, крепко обняв сзади, носом уткнувшись в его еще влажные волосы. Тело омеги идеально вписалось в его объятия, словно он был рожден, чтобы быть здесь.

— Спокойной ночи, мой хороший мальчик, — прошептал Маршал, и его голос уже звучал на грани сна.

— Спокойной ночи, Го, — отозвался юноша, накрывая руку мужа своей.

В тишине комнаты, в тепле этих объятий, последние остатки напряжения дня окончательно растворились, уступив место абсолютному и глубокому покою...

Первыми открыл глаза Вассаго. Тишина в спальне была абсолютной, лишь слабый утренний свет пробивался из-под тяжелых штор тонкой яркой полоской. Он не стал двигаться, боясь нарушить идиллию. Эвандер лежал на его груди, раскинувшись с беззаботностью ребенка: одна нога закинута на бедро альфы, рука сжала складку его ночной рубашки, а лицо, прижатое к самому сердцу, мирно сопело. В такие моменты он казался невероятно маленьким и хрупким, совсем не тем властным и серьезным человеком, что вчера так смело отчитал Тристана. Эта беззащитность наполняла Вассаго таким теплым, почти болезненным умилением, что он невольно задержал дыхание.

Эван почувствовал на себе пристальный взгляд и, не открывая глаз, пробормотал сонным, хрипловатым голосом: — Я пока не хочу детей... А если ты будешь вот так на меня смотреть, я точно... э-э-э... забеременею от одного только взгляда...

Слова были шутливыми, но глубоко внутри, в том месте, где жила память его прошлого «я», привыкшего к совсем иной биологии и роли в сексе, шевельнулась знакомая неловкость. Мысль о пассивной позиции в сексе, не то, чтобы о возможности беременности все еще вызывала у него глухой, иррациональный протест натуры властного альфы, но Вассаго этого не знал и никогда не мог бы догадаться.

Вот только услышав слова своего мальчишки, Маршал неожиданно рассмеялся — низко, грудным смехом, а после нежно провел пальцами по длинным черным локонам Эвандера, расправляя их.

— Не хочешь детей, а про беременность уже думаешь, — усмехнулся альфа, но в голосе не было и тени насмешки, только нежность.

Эвандер инстинктивно сморщил носик, когда непослушный волосок соскользнул ему на щеку и защекотал кожу, начав по привычке покусывать нижнюю губу. Это было настолько мило и беззащитно, что сердце Вассаго сжалось. Он наклонился и легонько, едва касаясь губами, поцеловал его в кончик носа, а после и в чуть суховатые губы.

— Доброе утро, моя нежелающая детей, но ужасно плодовитая фантазия, — прошептал он прямо в теплую кожу.

Эвандер наконец открыл глаза, и в их оливковой глубине мелькнула сложная смесь нежности и какой-то далекой грусти. Он поймал руку мужа и прижал ее к своей щеке.

— Я просто... еще не освоился с этой опцией в настройках моего тела, — сказал альфа в теле омеги тихо, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка, и не было обидно, — Дай мне время. Возможно, когда-нибудь... я дорасту до мысли, что быть «плодовитой фантазией» — это не так уж и страшно. А пока... доброе утро, мой назойливый альфа.

Он поцеловал ладонь Вассаго, и тот, почувствовав в его тоне не отвержение, а скорее просьбу о времени, просто крепче обнял его, жалея о проведенных впустую почти 3 годах их брака...

— Всему свое время... я подожду... — выдохнул Вассаго, и в его голосе не было ни давления, ни разочарования, только принятие.

Они провели еще почти час в постели, просто обнимаясь... без слов, растворяясь в такте общих сердец и тепле тел. Это был их способ зарядиться тишиной и близостью на грядущий день, который мог обернуться чем угодно — от спокойного времени вместе наедине до нового вихря событий в военном ведомстве или на космическом корабле в погоне за Лайтом.

Для Эвандера эти тихие минуты были глотком настоящего, якорем, который держал его в новом теле, в новой жизни, рядом с человеком, который, сам того не ведая, принял совершенно чужую душу из другого времени.

Наконец, омега потянулся и сел на кровати: — Ладно, Маршал-обнимашка, пора вставать. Пойду в свою комнату, оденусь.

Он уже направился к двери, когда голос Вассаго остановил его: — Нет необходимости.

Эван обернулся, удивленно подняв бровь. Альфа сидел на кровати, указывая жестом на один из высоких, встроенных в стену шкафов.

— Твои вещи уже здесь. Во втором шкафу. С левой стороны.

Эвандер медленно подошел и открыл указанную дверцу. Внутри, аккуратно развешенные и разложенные, находились его спортивные костюмы, футболки, джинсы, вещи для праздников и даже несколько комплектов домашней одежды. Все его. Он про себя усмехнулся этой стремительной, ночной логистике, но вслух лишь кивнул.

— Расторопно. Спасибо.

— Составишь компанию на пробежке? Несколько дней пропустил, надо наверстывать, — пока Эван одевался в легкий спортивный комплект, предложил мужу.

— Конечно. Не дам тебе заскучать на дистанции, — Вассаго, уже стоявший у зеркала и поправляющий воротник простой футболки, кивнул.

Пробежка действительно выдалась бодрой. Эвандер, словно пытаясь компенсировать вынужденное бездействие за прошлые пропущенные дни, задал энергичный темп. Он легко пробежал привычный маршрут по периметру обширной территории особняка, наслаждаясь свежим утренним воздухом. Странно, но он даже не вспомнил о своем навыке Цигун — технике, которая обычно помогала ему распределять силы и контролировать дыхание. Всплыл он в памяти лишь на последних пятистах метрах, когда они уже заворачивали к главному входу с противоположной стороны дома.

«Странно, — промелькнула мысль, — Обычно я его активирую почти автоматически спустя 7 минут бега...»

Вызвать голографическую панель навыков при муже он не решился, отложив проверку на потом. У дверей их уже ждал невозмутимый Саймон, держа на вытянутых руках два пушистых полотенца.

— Доброе утро, господа. Питательный завтрак готов и ждет в столовой.

После освежающего душа и плотного завтрака — омлета с трюфелями, хрустящего бекона и свежевыжатого сока — Эвандер, потягиваясь, выглянул в окно.

— Прогуляемся до пруда? Чтобы все это добро усвоилось как надо.

Вассаго, сидевший напротив, на мгновение замер. Его взгляд стал отрешенным, пальцы непроизвольно сжали край стола. В памяти всплыл образ: тот же пруд из видео, присланного Саймоном, темная вода и бездыханное тело его омеги, которое быстро помещали в медицинскую капсулу. А его даже не было рядом... он был далеко, вел бой с Вилкари... Холодный ужас воспоминаний на секунду схватил его за горло. Но он лишь глубоко вдохнул, встал, подошел к своему омеге и крепко обнял его за талию, прижав к себе.

— Угу, — коротко выдохнул Маршал, пряча лицо в его волосах, чтобы скрыть тень страха за жизнь Эвандера...

Они сидели в ажурной беседке на берегу. Вода в пруду была спокойной и чистой, отражая небо.

Вине, наблюдая, как Вассаго кидает камешки в воду, спросил, стараясь звучать максимально непринужденно: — Кстати, годовщина нашей свадьбы уже не за горами. Есть мысли, чего бы ты хотел? Ну, кроме как бесконечно снимать с меня купленную тобою же форму, — и даже лукаво подмигнул.

Вопрос, казалось, застал Маршала врасплох. Он перестал бросать камешки, задумчиво уставившись на расходящиеся круги по воде. Его лицо стало серьезным, почти замкнутым. Он хотел многого...

Хотел, чтобы этот пруд никогда не вызывал у него паники. Хотел, чтобы каждое утро начиналось так же. Хотел, чтобы Эвандер всегда был в безопасности, что при их нынешнем положении в мире было почти невозможной роскошью. И... хотел одного, очень конкретного, но страшно уязвимого подарка...

"Стоит ли озвучивать..." — подумал Вассаго, говоря сам с собой, и продолжал молчать, снова сжав в кулак новый камень, но так и не бросив его.

Его взгляд, полный невысказанной глубины и какой-то почти детской неуверенности, встретился со взглядом омеги...

— И? Что ты хочешь? — повторил вопрос новый владелец тела, но лезть в голову мужа интуицией не стал, боясь узнать то, чего он дать ему не сможет, поэтому просто дал своему Богу войны шанс соврать...

— Я... — задумался Го, пытаясь на самом деле понять, что же он хочет, ведь у него уже есть все: деньги, слава, должность и теперь... Эван... у него теперь есть семья... не фиктивная, а настоящая... с чувствами, с заботой, с пониманием и уважением... ему больше ничего не надо, кроме... — Я хочу... чтобы мы всегда были вместе...