Непредвиденное исключение

Сперва открыл глаза Вассаго, и первое, что он осознал, кроме срочных сигналов собственного мочевого пузыря, было теплое, плотное сжатие на самом чувствительном месте. Он попытался осторожно отодвинуться, но тонкие пальцы, обхватившие его полувставший член во сне, лишь крепче сжались. Вслед за этим раздалось тихое, сонное и явно недовольное мычание у него за спиной. Эвандер, крепко прижимаясь к нему всем телом, явно не собирался отпускать свою «игрушку».

Маршал не смог сдержать улыбку. Эта наивная и какая-то животная собственность во сне говорила о многом.

«Может, и правда, ждать осталось немного до того, пока Эван не попросит о настоящем сексе...» — мысль пронеслось в голове, сопровождаясь сладостным воспоминанием о недавней страсти и доверчивых стонах омеги.

— Эван... эй... хороший мой... — тихо позвал он, стараясь не испугать.

— М-м-м-м... — последовал еще более недовольный, сонный звук.

Эвандер, похоже, считал, что его пытаются оторвать от чего-то самого ценного в мире.

— Ты не мог бы отпустить меня? Мне нужно в туалет... — Го продолжил мягко, но настойчиво, с явным поддразниванием голосе, — Иначе я уссусь прямо в кровать, и мы оба будем мокрые...

Омега в ответ крепче сжал что-то теплое и упругое в руке, его тело завибрировало от сладких потягушек. И в этот момент, сквозь пелену сна, до сознания Эвандера наконец дошло, ЧТО именно он так ревностно охраняет. Это осознание пришло ровно в тот миг, когда Вассаго, не выдержав, слегка, почти незаметно пошевелил "сокровищем"...

Эвандер ахнул про себя, его глаза широко распахнулись в полумраке комнаты.

«Идиотское тело! Какой-то пиздец вытворяет без меня же!» — мысленно отругал он себя, а точнее, инстинкты омеги, и резко разжал пальцы, будто обжегшись.

Он мгновенно перевернулся на живот, уткнувшись раскаленным лицом в подушку, чтобы Маршал не увидел его краску смущения.

Го, почувствовав свободу, мягко повернулся. Его взгляд упал на смущенно скорчившуюся под одеялом фигурку с торчащими розовыми ушами и половиной спины. Он не стал комментировать произошедшее, а просто наклонился и оставил несколько мягких, благодарных поцелуев на стройном, белом и нежном плечике своего омеги.

— Я быстро, — тихо сказал Маршал и направился в ванную.

Когда Вассаго вернулся, уже освежившийся и слегка влажный от умывания, Эвандер стоял посреди комнаты, одетый в мягкие домашние штаны и просторную футболку. В руках он держал аналогичный комплект для мужа.

— Вот, одевайся, — омега протянул одежду, стараясь говорить как можно естественнее, хотя легкая дрожь в голосе его выдавала. — А я пойду на кухню, приготовлю что-нибудь на ужин.

Го взял вещи, и его взгляд смягчился: — Давай помогу. Вдвоем быстрее.

Эван молча кивнул, соглашаясь, всучив своему Богу войны вещи, и направился к двери. Сделав пару шагов, альфа в теле омеги остановился, подошел ближе к мужу, встал на цыпочки и оставил легкий и быстрый поцелуй на верхнем краю его лопатки — жест примирения, благодарности и нежной принадлежности.

— Тогда жду внизу, — бросил он через плечо и практически выскользнул из комнаты, оставив Вассаго с теплым пятном от поцелуя на коже и с тихой, глубокой уверенностью в душе, что завтра... каким бы оно ни было... они встретят вместе.

А пока что их ждало совместное приготовление ужина... что было новым для Маршала опытом и достаточно волнительным...

Кухня быстро наполнилась аппетитными запахами. Эвандер, достав из холодильника упаковку свиной грудинки, пучок свежего шпината, имбирь и чеснок, уже сосредоточенно шинковал мясо тонкими ломтиками, когда за его спиной раздались мягкие, почти крадущиеся шаги.

— Чем помочь, командир? — прозвучал низкий, нарочито-смиренный голос Вассаго прямо у уха.

Он встал вплотную, обняв Эвандера за талию и прижавшись всем телом, наблюдая за уверенными движениями ножа: — Я в твоём полном распоряжении. Даже если прикажешь просто стоять и согревать твою спину.

Эвандер фыркнул, но приятно выгнул спину, вжимаясь в объятия.

— Грелка в виде тебя на спине только замедлит процесс. Можешь нарезать этот перец средней соломкой. И имбирь с чесноком — мелко. Только осторожно, перец острый, глаза не три, — он повернул голову и игриво ткнул носом в щёку альфы. — Иначе весь вечер мне придётся их тебе выдувать.

— Понял-принял, — с деловой серьёзностью ответил Маршал, с неохотой отпуская жену, чтобы взять нож, а спустя минуту раздалось его смущённое: — Эван... а «средняя соломка» — это примерно как? Чтобы на сено походило или на спагетти?

Омега обернулся, взгляд его скользнул с огромного, зажатого в неуклюжих пальцах перца на растерянное, но бесконечно милое лицо альфы. Он не раздражался, а лишь рассмеялся.
— Вот так, смотри, — мягко взяв его руку, он поправил хватку и показал плавное движение, позволив своим пальцам задержаться на его тёплой коже. — Тонко и длинно. Не бойся, он не взорвётся. Хотя... с такими-то мускулами, тебе бы бревна рубить, а не перец...

— Это у тебя он не взорвётся, — пробормотал Вассаго, старательно выводя первую, кривоватую соломинку и тут же украдкой целуя Эвандера в шею, прямо под мочкой уха. — А вот моё терпение — на волоске. Так близко и не прикасаться — пытка для альфы.

— Ты выдержишь, мой герой, я в тебя верю! — Эван фыркнул, отпрыгнув от щекотки, и вернулся к сковороде, прогревая масло.

Его щёки порозовели. Маршал, проходя мимо, не удержался и нежно ущипнул его за упругую задницу, после чего немедленно отскочил с комичным видом невиновного.

Процесс готовки превратился в череду микро-стычек, мягких инструкций и игривых нападок...

— Го, огонь слишком сильный, чеснок сгорит. Убавь, пока не превратил его в угольки.

— Слушаюсь, шеф! Видишь, я способный ученик?

— Очень. Только соевый соус не весь сразу выливай! Там же уже есть рыбный...

— Ой. Оплошал. Вычерпать, господин Вине?

— Не надо, — Эвандер вздохнул, подмигивая. — Просто теперь добавим щепотку коричневого сахара.

Пока Эвандер, довольный, что очередной урок усвоен, помешивал соус, мимо него снова проследовала широкая тень. Сильная рука легла ему на талию, а пальцы чуть сжали упругую округлость ниже спины.

— Булочка прямо с пылу с жару, — прозвучало тихое, бархатное замечание у самого уха. Горячее дыхание обожгло кожу. — Просто пройти мимо — преступление. Меня потом совесть замучает.

Эвандер вздрогнул, но лишь фыркнул и, не отрываясь от сковороды, дотянулся до ближайшего мускулистого предплечья и легонько вцепился в него зубами.

— Это за нарушение субординации на кухне, — парировал он, но уголки его губ предательски задрожали, выдав улыбку. — Теперь марш на место, нарушитель. Зелень покрошить, и чтобы без огрехов!

Вассаго лишь хрипло рассмеялся, с наслаждением потирая укушенное место, и с преувеличенным рвением вернулся к нарезке, которую теперь выполнял с комичной серьезностью, будто разминировал мину.

И вот, когда две порции ароматной, дымящейся лапши оказались в глубоких пиалах, они сели за стол друг напротив друга. Первый же кусок, попробованный одновременно, заставил их обоих замереть. Вкус был настолько насыщенным и гармоничным, что на мгновение забылись все шутки.

— Чёрт возьми... — с искренним, почти детским изумлением выдохнул Вассаго, уже тянясь за следующей порцией. — Это... невероятно. Как ты это делаешь? Я такой лапши в жизни не ел.

— Секрет в свежем имбире и правильно подобранном соусе чили, — скромничал Эвандер, но его глаза сияли, как два солнца и он облизнул ложку, наблюдая за реакцией мужа.

— Нет, — Маршал покачал головой, его тёмный взгляд стал серьёзным и бесконечно тёплым, протянув руку через стол, мужчина поймал пальцы Эвандера. — Секрет в твоих руках. И в том, что ты вложил сюда часть своей души. Это... чувствуется.

Они ели почти молча, но это молчание было насыщенным и лёгким, наполненным красноречивыми взглядами, случайными прикосновениями стоп под столом и счастливыми улыбками, которые они даже не пытались скрыть. Вассаго думал, что никогда не чувствовал такого покоя. Эвандер же просто наслаждался картиной: его грозный, сильный альфа, расслабленный и умиротворённый, с аппетитом уплетает приготовленную им лапшу, и в его взгляде читается абсолютное обожание. Это простое счастье было дороже всех наград мира. И говорить об этом вслух было излишне — всё и так витало в воздухе, густом от ароматов и нежности.

Когда они почти доели, в воздухе над запястьем Вассаго завибрировал серебристый свет, и проступил голографический герб Империи. Маршал, только что умиротворённый и расслабленный, очень разочарованно вздохнул.

— Придётся ответить... — буркнул он, с неохотой активируя связь.

В воздухе материализовалось слегка озабоченное лицо Императора.

— Го, прости за вторжение. Мне нужна твоя помощь завтра утром, но дело... не по уставу. Старый мануальный терапевт, что вправлял мне спину после инцидента на «Альбе», приехал в столицу всего на день. Приём в 9:30. Только ты меня и сможешь туда доставить без лишнего шума. Дело на час, полтора.

Го тут же нахмурился: — Понял. Мы с Эвандером...

— Без Эвана, — мягко, но твёрдо прервал его Бернис, бросая понимающий взгляд на омегу. — Как и договаривались, не стоит втягивать его в мои личные, тем более медицинские, истории. Кабинет врача — не самое лучшее место для омеги, когда там уйма неконтролируемых феромонов альф. Пусть лучше дома отдохнёт. Я тебя ненадолго, даю слово Императора!

Маршал выглядел крайне недовольным, его брови сошлись. Он уже открывал рот для протеста, но омега мягко положил свою руку поверх его сжатого кулака.

— Всё в порядке, Бернис, — спокойно сказал Вине, его пальцы нежно разжали напряжённые пальцы мужа. — Пара часа — это не страшно. Пусть везёт тебя к врачу, это важно. Я как раз хотел с утра покормить рыбок в пруду и поймать Саймона, чтобы попросить его заменить эти старые канатные перила на мосту на стеклянные, по пояс. А то кое-кто, не буду показывать пальцем, грозился его осушить...

— А тебя, — он повернулся к Го, и в его глазах вспыхнула тёплая, ободряющая искорка, — я буду ждать дома. С чистой совестью иди. Я буду кормить карпов и скучать ровно с момента, как закроется дверь.

Вассаго посмотрел на него, на его спокойное, любящее лицо, и суровая маска растаяла. Он тяжело вздохнул.

— Ладно. Уговорил. Буду к половине восьмого.

— Благодарю, Эвандер, — кивнул Бернис, и голограмма рассыпалась.

После звонка Эвандер быстро развеял лёгкую тень: — Знаешь что? Поедем гулять. В город. Чтобы ты завтра с хорошим настроением к императорской спине поехал.

Маршал встрепенулся: — Отличная идея. Только давай быстро, а то я передумаю и запру нас здесь до утра.

Уже сидя в плавно парящем ховер-каре, они устроили весёлую дискуссию.

— В парк? — предложил Эвандер, глядя на мелькающие зелёные массивы.

— Парк потом, — неожиданно заявил Го, и в его глазах мелькнул тот самый, хищный и игривый блеск, который Эвандер знал слишком хорошо. — Сначала по магазинам. Тебе нужна новая одежда.

— Мне? — удивился Эван. — У меня всё есть.

— Есть, но не то, — бархатным голосом парировал Маршал, притягивая его ближе. — Я последние сутки представлял, как веду тебя в тот бутик на Аллее Стиля, выбираю что-нибудь... элегантное. А потом помогаю тебе примерить это в раздевалке. И, разумеется, помогаю снять, чтобы оценить посадку. Очень внимательно. Это важный процесс.

Эвандер ощутил, как по его щекам разливается жар, но фыркнул, пытаясь скрыть смущение: — У тебя в голове, Вассаго, один большой гардероб с двойным дном. И ты там главный зритель.

— Единственный зритель, — поправил он, целуя Эвандера в висок. — Так что парк подождёт. Сначала моя мечта о примерочной. А то вдруг завтра я на приёме буду думать не о безопасности Берниса, а о том, какого оттенка синий тебе идёт.

— Деспот, — беззлобно прошептал Эван, но его сердце учащённо забилось от смеси стыда и предвкушения. — Ладно, ладно. Бутик, так бутик. Но потом — парк! И я всё равно найду Саймона насчёт перил, с тобой или без тебя.

— После примерочной, чудо мое, ты можешь просить меня о чём угодно, — пообещал Вассаго низким, вкрадчивым голосом, пока автопилот вёл машину в сторону сияющих витрин Аллеи Стиля.

Идея прогулки внезапно приобрела новый, пикантный оттенок. Вечер, начавшийся с лапши и нежности, теперь обещал авантюру в модном бутике и тихий шёпот среди стеллажей с одеждой. А пруд с карпами и старый мост могли и подождать...

Как ни странно, но по дороге они не целовались. Однако Эвандер не покидал теплых колен Маршала, чувствуя под собой напряжение мощных мышц и ритмичный стук сердца у своей спины. Вместо поцелуев Вассаго устроил допрос, но самый сладкий из всех возможных.

— Скажи честно, Эван, — его голос, глухой от близости, вибрировал у самого уха Эвана, — какой цвет тебе действительно нравится? Не тот, что «прилично выглядит», а который радует глаз.

— Синий, — не задумываясь, ответил Эван, играя пальцами с его рукой, лежащей на его животе. — Не императорский лазурный, а глубокий, как ночное небо перед рассветом. И... изумрудный. Зеленый, как молодые листья у пруда.

— А ткани? Шелк раздражает кожу?

— Иногда. Мне больше нравится мягкий хлопок или тонкая шерсть. Она не холодит.

— Украшения? — настойчиво, но мягко продолжал Маршал, и в его вопросах читалась какая-то новая, незнакомая серьезность.

— Легкие. Чтобы не тянули. И... простые по форме. Сложные узоры цепляются за одежду.

Эвандер честно отвечал на каждый вопрос, иногда удивляясь самому себе. Он никогда не озвучивал этих мелких предпочтений, считая их неважными, ведь когда он был Маршалом в своем времени, то все, что он носил из украшений был кулон, подаренный монахом перед тем, как он покинул храм, и кольцо для хранения. Вассаго слушал, затаив дыхание, мысленно составляя новый список — не из того, что "положено" дарить, а из того, что могло бы по-настоящему обрадовать его Эвана.

Время за этой тихой исповедью пролетело незаметно. Ховер-мобиль бесшумно остановился у ослепительного фасада из стекла и полированного камня — знаменитой Аллеи Стиля.

Выйдя на улицу, Маршал намеренно взял Эвандера под руку, не как собственник, а как спутник, гордый быть рядом. Он ловил взгляды других посетителей — богатых, окруженных охраной, оценивающих. Их парочка без свиты действительно выделялась. Узнавая великого Маршала Империи и его жену, люди отводили глаза или почтительно кивали, но никто не смел нарушить их уединение. Вассаго чувствовал, как Эван слегка напрягся под этим градом взглядов, но не смутился, не опустил головы. Он шел ровно и спокойно, его осанка была безупречна. Гордость теплой волной накатила на Го.

Довольный, он повел супруга не в отдел одежды, как планировал изначально, а в бутик аксессуаров, сияющий холодным блеском платины и бриллиантов. Его взгляд упал на тонкую серебряную цепочку на шее Эвандера, на простой, потускневший от времени кулон в форме нераспустившегося цветка сирени. Тот самый, что был на нем в день их первой и такой напряженной встречи. Маршал вдруг с болезненной ясностью осознал: за почти три года брака он, конечно, не пропускал дней рождения или годовщин — в эти даты он неизменно был рядом, с большим подарком. Но сколько было других дней? Обещанных ужинов, на которые он не прилетал из-за срочных совещаний, и после которых курьер привозил шкатулку с колье. Это для него, для Маршала, были простые слова "Я прилечу через 3 дня", которые он писал Эвану, даже не представляя, как тот их ждал, а после "Извини, у меня срочная миссия, я не смогу прилететь", и очередной комплект дорогой одежды с камнями и вышивкой доставляли в его дом, после того, как Саймон отчитывался, что юноша расстраивался и плакал в своей комнате. Праздников, которые отмечались большим семейным кругом в Имперском дворце или поместьях знати, и которые Эвандер чаще всего проводил в одиночестве в их доме, потому что он, Вассаго, был «крайне занят» протокольными обязанностями. И тогда тоже появлялись подарки — дорогие, безличные, как откуп.

Мысли Вассаго заныли тупой, тяжелой болью: "Я отмечал галочками главные даты, как военный отчет. День рождения — выполнил. Годовщина — выполнил. А все остальное время... оставлял его одного. Я откупался безделушками за свое отсутствие и безразличие. Я дарил ему целые коллекции того, что считается роскошью, и думал, что этого достаточно. А он носил только этот старый кулон, с которым пришел ко мне. Потому что все остальное было не подарком, а... платой за мою совесть. За мое постоянное отсутствие в нашей повседневной жизни. Он был заперт не только в доме, но и в этом календаре из одних лишь отмеченных дат и пустых между ними промежутков, заполненных хрусталем и бриллиантами."

— Го? — тихий, обеспокоенный голос вывел его из омута самоедства. Эвандер смотрел на него, в его глазах читалось недоумение. — Ты... хочешь купить мне новый браслет или брошь?

Вассаго вздохнул, и этот вздох был тяжелым и полным осознания. Он поднес руку к щеке Эвандера, осторожно, как бы боясь сломать.

— Нет, — сказал он хрипло. — Я хочу купить то, что понравится именно тебе. Не откуп. Не сувенир в память о том, что я снова не приехал. А просто... подарок без повода. Для одного из тех обычных дней, которые я у тебя украл. Впервые. И я прошу прощения. За все те... одинокие вечера, которые я пытался заткнуть блестяшками...

Эвандер замер. Его глаза широко раскрылись, в них мелькнуло что-то хрупкое и беззащитное, прежде чем они затуманились влажной теплотой. Он прижался щекой к ладони мужа, и его голос прозвучал тише шепота.

— Ты всегда прилетал в самые важные дни. Это... многое значило... — сказал он то, что думал, понимая, что прежний Эвандер заслужил эти слова раскаяния и извинений.

— Но этого было недостаточно, — твердо, но без упрека к себе, констатировал Вассаго. — И сейчас я хочу начать это исправлять. С малого. Выбери что-нибудь. Пожалуйста.

В этот момент продавец, молодой человек с безупречными манерами, приблизился.
— Господин Маршал, госпожа... Чем могу служить?

Вассаго, не отрывая взгляда от жены, сказал: — Господин Вине — только так вы можете обращаться к моему супругу...

— Простите... Господин Вине... — удивленный мужчина опустил голову, исправивашись, ведь обычно никто не возражал, когда их называли "госпожой".

— Нам нужен кулон для хранения. Простой на вид. Из теплого металла. И, возможно, цепочка к нему, которая не будет тянуть.

Он не выпускал Эвандера из-под руки, ведя его к витрине, где сверкали не груды бриллиантов, а лаконичные работы из матового золота и платины. Его сердце, еще недавно сжатое тисками стыда, начало биться ровнее, наполняясь новой, чистой решимостью. Он смотрел, как Эвандер внимательно рассматривает образцы, и думал, что это, возможно, самый важный выбор в его жизни — выбрать не откуп за прошлое, а ключ к их общему, настоящему будущему...

— Эван... смотри... разве он не идеален? — глаза альфы загорелись, словно он увидел что-то невероятное, когда мужчина указал пальцем на кулон...

— Ты прав... — улыбнулся омега, прижавшись к плечу головой, любуясь разноцветными соцветиями сирени в круглой капле, словно в воде, а после попросил: — Это ведь кулон для хранения?

— Да, господин Вине... это самый дорогой кулон в нашей сети ювелирных магазинов... директор Понд после... — замялся мужчина, даже покраснев, но потом решил продолжить, — после того как посетил годовщину вашей свадьбы во дворце, сам лично нарисовал эскиз и приказал сделать такой кулон всего в 2 экземплярах...

— Мы берем его и тонкую цепочку к нему, но крепкую, чтобы не порвалась, — уже решил Го, но потом вспомнил, что не спросил мнения у жены, поэтому повернулся к омеге и спросил, — Если ты, конечно, хочешь его купить...

— Конечно хочу! Он идеальный, Го! — выпалил Вине, и обратился к продавцу, — Простите, вы сказали, что он в двух экземплярах... а где второй?

Продавец замялся, понимая, что перед этим ляпнул лишнего и теперь у него стоял выбор: сказать правду Маршалу с женой сейчас и получить по шапке от директора, или соврать, что не знает и мистер Понд тогда может даже выпишет ему премию за молчание...

— Извините, господин Вине, Маршал... но директор Понд не сказал мне, где второй экземпляр... — быстро выбрав сторону шелестящих денег премии, выпалил покрасневший мужчина.

Они выбрали цепочку, Вассаго даже помогал омеге примерять их, чтобы звенья не цепляли его волосы. В итоге Маршал купил этот кулон и новую цепочку к нему. Парочка вышла из бутика и теперь Маршал повел его в магазин верхней одежды, потому что на годовщину их свадьбы им предстоит полететь на планетоид Паккаста, где только 2 месяца в году нет снега, и сейчас там то, что можно назвать ранней осенью, вот только температура в столице, главном городе планетоида, Бариди, минус 15 градусов по цельсию.

— Я думаю... тебе подойдет удлиненное пальто... — Го уже представил Эвана в мягком шерстяном пальто цвета крем-брюле или нежного бежевого и ему нравилось, как эти цвета в его воображении оттеняли кожу и глаза его омеги, — и длинный широкий шарф... и шапку...

— Воу, воу, воу... остановись, шопоголик... — хихикнул Эван, не сбавляя шаг, он сжал предплечье мужа, ведь совсем забыл, что ледяной планетоид есть в списке мест для посещения в их плане полетов на годовщину свадьбы, — В Тенебрисе нет минусовых температур... зачем мне пальто?

— Паккаста — один из пунктов нашего путешествия-ловушки, ты забыл? — напомнил Маршал, продолжая неспешно прогуливаться по этажу до нужного бутика.

— Забыл. Но в качестве извинений ты можешь выбрать мне верхнюю одежду сам... — почти промурлыкал Эван, потому что видел в глазах своего Бога войны, как они сияли, пока тот говорил о пальто и шарфе, а после добавил с легкой интимной и игровой ноткой, — Я примерю всё, что ты выберешь...

— Эвандер? — внезапный мужской голос позвал омегу, и Вине обернулся вполоборота к его источнику, узнав и нахмурившись...