Непредвиденное исключение

Когда Маршал переступил порог спальни, тишина и неподвижная фигура на кровати, которая провалилась в царство Морфея каких-то 45 минут назад, ударили по нему сильнее, чем любая внезапная атака на поле боя, превосходящая по количеству противников. Солнечный свет, разрезавший комнату пополам, лежал на спящем Эвандере, но тот даже не шелохнулся.

— Эван? — Го сел на край кровати, положил руку на его лоб... кожа была прохладной, дыхание ровным, но слишком глубоким. — Дорогой, уже второй час дня. Вставай.

Никакой реакции...

Сердце Вассаго сжали ледяной рукой. Он потряс юношу за плечо, сначала легко, потом сильнее.

— Эвандер! — его голос прозвучал резко и сдавленно.

Тишина в ответ была оглушительной...

Паника, острая и примитивная, когтями впилась в горло альфы. Он резким движением коснулся браслета на запястье — высокотехнологичного устройства с наноботами, слитого с обручем из легкого сплава. Голографический интерфейс тут же вспыхнул в воздухе. Пальцы, обычно такие точные, сейчас дрогнули, прежде чем он ткнул в иконку экстренного вызова, закрепленную за Бернисом. Сигнал пошел почти мгновенно.

Проекция Императора, чуть мерцая, материализовалась у кровати. Бернис выглядел озадаченным, потому что расстались они около получаса назад.

— Го? Что случилось? — его голос, слегка искаженный передачей, все же звучал спокойно.

— Бернис... — Вассаго сглотнул, заставляя слова звучать четко. — Пришли ко мне доктора Сиюй...

— Доктора? С тобой всё в порядке? На тебя напали? — Бернис нахмурился, всматриваясь в лицо друга через голограмму, волнуясь, что по пути домой на Маршала могли напасть.

— Не со мной! — вырвалось у Го, и он тут же попытался взять себя в руки, понизив тон, но не интенсивность. — С Эваном. Он... не просыпается. Никак. Я его трясу — он не реагирует. Пришли врача. Пожалуйста...

На том конце провода повисла короткая пауза. Бернис мгновенно сообразил, что дело, скорее всего, в чудовищном переутомлении после активации меха, но сказать этого он не мог.

— Го, успокойся. Возможно, он просто очень крепко спит. Может, переутомился за последние дни?

— НЕТ! — рык Маршала, усиленный динамиками браслета, прозвучал резче и голограмма Берниса слегка дрогнула. — Это не сон. Это... что-то не так. Я это чувствую! Отправь врача! Сейчас же!

Еще одно молчание, более тяжелое...

Бернис видел не лицо, а тень на стене за Го — сгорбленную фигуру, прижимающую к себе бесчувственное тело.

— Хорошо. Мы будем через двадцать минут. Держись, — связь прервалась, голограмма рассыпалась на светящиеся частицы.

Вассаго смахнул интерфейс браслета резким жестом и снова припал к Эвандеру без сознания. Он лег рядом, прижал его к себе всем телом, обвивая руками, погружая лицо в его длинные волосы. Его альфа-инстинкты, дикие и неконтролируемые, требовали действий. Го начал выделять феромоны — не те, что успокаивали или манили, а те, что будили, звали, требовали отклика, феромоны тревоги и защиты. Он не отдавал себе в этом отчета, он просто делал это на инстинктах, и в комнате было слышно глубокое мурчание альфы, иногда срывающееся на рычание.

— Проснись, малыш... Открой глаза... Посмотри на меня... — он шептал это снова и снова, губами касаясь виска жены.

Внутри него бушевала настоящая буря: леденящий страх, что случилось непоправимое, и беспомощная ярость от того, что он не может ничего сделать. Мысль «а что, если он не проснется никогда?» пронзила сознание, как раскаленный нож, отняв дыхание. Мужчина замер, грудь сжалась в спазме, и только острая физическая боль от нехватки воздуха заставила его судорожно вдохнуть. Каждое биение сердца теперь отдавалось болезненным ударом где-то под ребрами.

Когда в дверях появились Бернис и доктор Сиюй, проведенные ошарашенным Саймоном, картина, открывшаяся им, на мгновение лишила стоящих в пороге комнаты дара речи. Вассаго, полулежащий на кровати, прижимал к себе бесчувственного Эвандера. Его взгляд, поднявшийся на вошедших, был абсолютно чужим: в нем не было ни тени привычной уверенности, ни холодной силы...Только животный, немой испуг и бездонная, немыслимая для бесстрашного Маршала Пояса Звезды жизни мольба: "Помогите ему..."

Доктор Сиюй, альфа с вечным спокойствием на лице, первый пришел в себя. Кивнув Вассаго, он прошел к кровати.

— Маршал, позвольте, — его голос был тихим, но твердым.

Го после секундного замешательства ослабил хватку и отпустил руку омеги, позволив врачу провести осмотр.

Десять минут тишины, нарушаемой только щелчками приборов и ровным дыханием пациента, показались Маршалу вечностью. Наконец Сиюй отложил сканер.

— Сильное переутомление нервной системы и глубокое физическое и ментальное истощение. Организм попросту отключился, чтобы восстановиться, это не спячка и не кома, не волнуйтесь. Никаких критических нарушений. Господину Вине необходим продолжительный и комфортный сон, полный покой и хорошее постоянное питание, когда он проснется. Это лучшее лекарство.

Воздух из легких Вассаго вышел одним долгим, содрогающимся выдохом. Он снова сел на край кровати, немедленно подхватив ослабленную руку Эвандера и начав поглаживать ее пальцами, словно убеждаясь, что она теплая и живая...

— Он... стал бегать по утрам. Говорил, хочет повысить физическую силу, — тихо, больше для себя, проговорил Саймон, стоявший в дверях. — Может, переусердствовал?

Доктор одобрительно кивнул: — Сбитый режим, физические нагрузки на пределе возможностей, эмоциональные всплески — всё это могло ослабить организм. Особенно учитывая, что с... того инцидента в пруду прошло не так много времени. Организм может давать временные сбои, требуя более бережного отношения.

Бернис, наблюдавший за другом, мягко поддержал Сиюй: — Доктор прав. Перед тем как вы отправитесь на службу в следующий раз, Го, стоит проводить мониторинг его состояния, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Внутренне он извинялся перед спящим Эвандером за это вторжение, но видел, как напряжение медленно спадает с плеч друга, уступая место обычной, хотя и гипертрофированной, но заботе.

Император понимал, что нужно было дать Го рациональное объяснение и план действий, иначе друг мог впасть в другую крайность — снова запереть Эвана в четырех стенах, но теперь уже под предлогом заботы о здоровье.

Император отпустил доктора Сиюй с благодарностью, а сам остался, опустившись в кресло у окна.

— Он будет в порядке, Го. Просто вымотался, — повторил Бернис, давая другу время прийти в себя, а затем, выждав паузу, добавил спокойнее: — Пока он спит, можем поговорить. О Тристане... Мне поступили некоторые... тревожные данные, когда я вернулся от мануала...

Бернис, понимая, что друг ни на шаг не отойдет от Эвандера, дал время другу подготовиться к разговору несколько секунд. Солнечный свет падал на его серьезное лицо сквозь легкие занавески на окне.

— Мне звонил адмирал Хель, — начал он без предисловий. — Отправил видео с инцидентом на допросе. Тристан превысил полномочия. Значительно. Он подверг задержанного, без каких-либо доказательств, сильному психическому воздействию. Пытке, Го. Без санкции, без оснований.

Маршал медленно повернул к нему голову. В его глазах, еще минуту назад полных тревоги за Эвана, вспыхнул холодный, опасный огонь служебного гнева.

— Адмирал лично слышал, как Эвандер отчитывал твоего бывшего адъютанта после, — продолжил Бернис, тщательно подбирая слова. — Твой омега был предельно четок. Сказал, что если Тристан хочет избавиться от него как от внештатного консультанта — путь лежит ко мне, поскольку это была моя идея. А если как от жены Маршала... — Бернис сделал паузу, давая словам прочувствоваться, — то тут не поможет даже император, потому что вы — истинная пара. И приказал ему составить подробный отчет об инциденте.

— Я знаю, потому что я был там во время этого разговора... — ответил Го и закрыл глаза на секунду.

Он ещё тогда не просто понимал разумом — он ощущал масштаб произошедшего. Это был не просто вызов или ревность. Это было умышленное, жестокое нарушение устава, демонстрация силы и полное пренебрежение не только к Эвандеру, но и к закону, и к нему как к командиру. И всё — лишь чтобы «поставить на место».

— Он написал отчет... — объяснил Вассаго глухим голосом. — Я занес строгий выговор в его личное дело.

— Написал, ага... Полный самооправданий и полуправды. Его я тоже читал. — отрезал Бернис. — Но факты, зафиксированные системами допросной, против него. Я не могу закрыть на это глаза, Го. Тристан Хурин — блестящий адъютант, но он перешел грань. Если он способен на пытку невиновного просто чтобы досадить якобы «помехе в любви», что он сделает в реальной боевой ситуации, где на кону будет что-то большее? Или если Эвандер отдаст ему приказ, который тому не понравится?

Внутри Маршала боролись два чувства: холодная ярость профессионала, видящего предательство долга, и жгучий, животный страх альфы, чья пара оказалась в поле зрения такого человека. Страх за Эвана теперь имел не абстрактные очертания ревности, а конкретные — сломанных костей и злоупотребления служебным положением.

— Ты боишься, что следующий «допрос» может быть устроен уже Эвандеру? — спросил Го, и его голос звучал как скрежет стали.

— Я боюсь, что твой омега, защищаясь или пытаясь предотвратить новое беззаконие, может быть вынужден принять меры, которые поставят и его самого в сложное положение, — честно сказал Бернис, выражаясь как можно двусмысленнее. — Или что Тристан из-за отстранения от допросов Эваном, затаит обиду, которая рано или поздно выльется во что-то опасное. Мы не можем рисковать. Ни репутацией ведомства, ни безопасностью Эвандера.

— Значит, Тристан больше не подходит на должность моего адъютанта, — заключил Вассаго, и в его тоне не осталось и тени сомнения. — Он должен перестать иметь доступ ко всему, что связано с оперативной деятельностью, где теоретически может пересечься с Эваном. Навсегда.

— Я предлагаю временный перевод, — уточнил Бернис. — Руководителем проекта модернизации на дальнем форпосте. Работа важная, требующая его ума, но... изолированная. Без доступа к текущим делам, к людям, к базам данных активных операций. И, что главное, без единого шанса получить приказ от Вине или как-то взаимодействовать с ним по службе. Но не сейчас... после путешествия в честь вашей годовщины. Он там нужен... пусть это будет его шансом на исправление... если он не справится...

Го кивнул, его взгляд был тяжелым и неумолимым.

— Тогда перевод будет не временный. Постоянный. С формулировкой «в связи с необходимостью использования уникального опыта офицера на критически важном направлении». Чтобы не выглядело как опала, но чтобы дороги назад не было. Приказ составлю я...

— Нет. Он может воспринять это как личное поражение от Эвандера. — осторожно заметил Бернис.

— Пусть воспринимает как хочет, — отрезал Маршал. — Он сам выбрал свой путь, когда решил, что его личные чувства важнее присяги и человечности. Моя обязанность теперь — защитить того, кто эту присягу не нарушает, и кто, как ты сам видел на записях, вел себя ответственно, пресекая беспредел.

— Я сам составлю приказ для Хурина и пришлю тебе на подпись... после вашего «путешествия». Это не должно выглядеть так, словно Эван манипулировал тобой, чтобы избавиться от Тристана. — Бернис взял на себя ответственность, как мудрый правитель.

Именно в этот момент на кровати послышалось легкое шуршание. Го мгновенно обернулся и замер, затаив дыхание. Эвандер, всё еще сонный, перевернулся на живот, сладко потянулся, прогнув спину и вытягивая руки вперед. Вибрация от этого потягивания через матрас донеслась до Го, и что-то внутри него, натянутое до предела, тихо, с облегчением, отпустило.

— Эван... — его шепот был едва слышным и хриплым от сдерживаемых эмоций, но омега уловил его.

Глаза нового владельца тела резко открылись, еще мутные ото сна, но уже наполненные мгновенной тревогой.

— Го? Что-то случилось? — Он попытался приподняться, но его тут же заграбастали в крепкие, почти болезненные объятия.

— Ты меня так напугал... — прошептал Маршал, губы его прикоснулись к горячей щеке Эвана, а слова, выдохнутые на ухо, звучали неприкрыто уязвимо.

И теперь Эван заметил Берниса в кресле. Император улыбался, но в его улыбке читалось понимание и легкая усталость. Омега вопросительно поднял бровь.

— Когда твой Бог войны вернулся, ты был в объятиях Морфея настолько крепких, что не реагировал ни на что, — мягко объяснил Бернис. — Он попросил приехать доктора Сиюй. Врач сказал, что ты слишком сильно переутомился. Прописал покой, сон и усиленное питание. И, кстати, — добавил он, — перед любыми выездами в ведомство теперь тебе нужно проходить полное сканирование. Программа мониторинга уже загружена на твой браслет.

Горячий и неприятный стыд накатил на Эвандера. Он стал причиной этого... этого голоса у Го. Таким Эван не слышал его никогда, ни на одной из записей — даже в тот адский бой четыре года назад, когда из роты мехов выжили единицы. Тогда в голосе Вассаго была ярость, решимость, боль, но не эта... надломленная, испуганная уязвимость. От этого ощущения внутри всё сжималось в болезненный, липкий комок.

— Прости... — прошептал он, мягко мурлыча, пытаясь успокоить альфу, но объятия лишь стали крепче. — Я слишком увлекся сегодня тренировкой... Решил попробовать программу для альф вместо омег. Мне жаль, что из-за моей упрямости ты так волновался... Я не хотел... — Он солгал первое, что пришло в голову, а затем прижался губами к его уху, уже искренне говоря, виновато и успокаивающе: — Я так больше не буду...

— Теперь, — снова вступил Бернис, обращаясь к Эвану, но глядя на Вассаго, — никаких самовольных решений о нагрузках. Если показатели на браслете будут просто намекать на переутомление — ты остаешься дома. Без обсуждений.

— Но...

— Никаких «но», Эван! — Го оторвался от него, и в его глазах вспыхнула та самая, знакомая, властная искра, но мгновенно погасла, сменившись той же глубокой тревогой и голос сорвался на тихий, сдавленный шёпот, который резал слух острее крика: — Я не хочу, чтобы ты пострадал...

— Ладно, — быстро согласился Эвандер, обнимая его за шею. — Я понимаю. Ты делаешь это для моего же блага... А теперь... может, уже пожрём? Я голодный как волк.

Бернис громко рассмеялся, услышав это, и поднялся: — Пойду, потороплю Саймона с обедом. Жду в столовой.

Дверь тихо закрылась за ним. Как только они остались одни, Эвандер, всё ещё чувствуя груз своей вины, слегка отстранился. Его ясные и полные нежности глаза встретились с темным, всё ещё полным отголосков переживаний взглядом Вассаго. Не говоря ни слова, в качестве немого извинения и обещания, Эван мягко прикоснулся губами к его губам — коротко, но безмерно искренне.

Это был поцелуй-клятва, поцелуй-утешение, поцелуй, который говорил: «Я здесь. Я с тобой. И я в порядке».

Саймон, точно зная, что нужно истощенному организму, устроил на обед настоящий мясной пир. На столе стояли сочные стейки из марсианского бычка с розмарином и кровяным соусом, нежные медальоны из филе галактического оленя в ягодной глазури, пряные котлеты из трех видов птицы с грибами, а также густой, наваристый бульон с фрикадельками из измельченного мяса рейх-кабана — блюдо, известное своей способностью восстанавливать силы после серьезных нагрузок. Аромат был умопомрачительным.

За едой трое обсуждали тонкости предстоящего путешествия. План-ловушка требовал корректировок.

— Самый эффективный вариант — использовать меня как живую приманку, — спокойно заявил Эвандер, отрезая кусочек стейка. — Цель явно будет заинтересована во мне. Значит, я должен быть на виду, уязвим и предсказуем.

Бернис и Го переглянулись. Оба альфы мысленно прокрутили десятки сценариев. Риск был колоссальным, но иного способа выманить врага из тени, не растягивая операцию на месяцы, действительно не было. Оба, почти синхронно, кивнули.

— Согласен, — хмуро произнес Вассаго. — Но только при условии, что ты будешь вооружен, подготовлен и с прикрытием.

— Именно, — поддержал Бернис. — Го, тебе нужно научить его пользоваться хотя бы лазерным пистолетом. Базово. Чтобы Эван мог выиграть секунды, если что.

Когда трапеза близилась к концу, у Берниса завибрировал браслет. Голографическая проекция его кузины, Клорессы, возникла над столом. Девушка была в ярости.

— Бернис! Из-за твоего «настоятельного совета» срочно посетить этот дурацкий университет на Плачее я пропустила день рождения жены моего любимого! Я не смогла его увидеть! Это чудовищная несправедливость!

Эвандер напрягся, услышав её претензию.

Его интуиция тонким потоком проникла в мысли императора и он услышал...

«В этом и был замысел. На дне рождения Эвана хватило и Тристана со своей ревностью. Ты же обязательно устроила бы какую-нибудь «случайность» — пролила бы на Эвандера вино, «случайно» толкнула бы его к столу с пирамидой из бокалов со спиртным, а потом невинно хлопала бы ресницами. Лучше пусть злится сейчас, чем устроила бы скандал там».

Омега медленно отодвинул свою тарелку, спокойно встал и подошел к мужу. Эвандер, элегантно, словно маленькая птичка, присел на край стола прямо перед ним, положив ногу на ногу. Его взгляд стал томным, а белые зубы слегка прикусили пухлую нижнюю губку.

— Я чуть не забыл про твой десерт, Го, — проговорил он тихо и намеренно двусмысленно.

В его руках не было ничего, кроме этого вызывающего взгляда...

Альфа, чьи инстинкты всегда были на взводе рядом с ним, не заставил себя долго ждать. Одним резким, но точным движением он стянул Эвандера к себе на колени с края стола, обхватив его за талию.

— Пожалуй, я попробую свой десерт, — прохрипел он, прежде чем его губы жадно нашли провокационный ротик омеги.

Поцелуй был не просто страстным — он был демонстративным, властным, полным безраздельного обладания.

Бернис, мгновенно сообразив, в чем дело, сделал вид, что случайно встает и разворачивается, подставляя проекцию Клорессы к обнимающейся и целующейся паре. Девушка замерла. Она видела, с каким животным рвением Маршал вылизывал рот своего супруга, как его большие руки сжимали его тело. Её лицо залила густая краска стыда и бешеной ревности. Она не смогла вымолвить ни слова.

— Ох, прости, кузина... мы с тобой, кажется, помешали слишком личному моменту, — с фальшивым смущением произнес Бернис и разорвал связь.

В комнате повисла густая, сладковатая волна феромонов истинной пары, оседая возбуждением в паху Императора. Бернис откашлялся, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, а член начал твердеть.

— Эй, вы двое, остановитесь. У меня нет планов заниматься сексом с Саймоном сегодня просто потому, что вы не можете держать себя в руках...

Парочка с неохотой разъединилась. Эвандер, запыхавшийся и с раскрасневшимися губами, уткнулся лбом в плечо мужа. Бернис поднялся.

— У меня тут неожиданно нарисовались неотложные дела во дворце, — он имел в виду предстоящую истерику кузины. — Эван, отдыхай. Го, займись его обучением. — И с этими словами монарх удалился.

Вассаго, остывая, согласился с доводом друга. После короткого отдыха он повел Эвана в подземный тир особняка. Вручил ему компактный лазерный пистолет.

— Базовая стойка. Прицел. Дыхание. Плавный спуск, — инструктировал он, манипулируя телом своего омеги, не упуская шанса лишний раз его потрогать.

Новому владельцу тела омеги пришлось приложить титанические усилия, чтобы стрелять мимо. Целиться так, чтобы луч лишь опаливал края мишени, а не прожигал ее в яблочко, — это оказалось сложнейшей задачей. Но когда он мысленно сместил фокус с центра на две крайние, едва заметные грани мишени, дело пошло легче. Его «промахи» выглядели вполне правдоподобно для новичка.

После стрельбы они прогулялись по саду, заглянули к Малявке у пруда. Тот, покрытый брызгами воды и пылью от руды, снова ворчал на них: — Что?! Пришли смотреть на страдания бедного робота-раба? Скоро я сложу ласты, и тогда вы все пожалеете! Мой аккумулятор истощен, как и моральные силы! Почему Свити Маршала этим не занимается? Почему я?! Вот подождите и увидите! В один прекрасный день я от вас уйду и создам свою империю Свити! Уахаха!

Го, к удивлению Эвана, лишь усмехнулся — ворчание свити казалось ему теперь почти забавным, ведь он точно знал, что заряда аккумулятора Свити хватает на полгода непрерывной работы робота без подзарядки.

Вечер прошел тихо. Они поужинали и легли спать, утопая в объятиях друг друга.

Следующее утро началось со звонка на браслет Вассаго. Стандартная процедура утверждения маршрута. Офицер службы безопасности сверял план полета на предстоящую годовщину.

— Да, изменения есть, — спокойным, деловым тоном подтвердил Маршал. — Между станцией «Адения» и планетоидом Флеширальд в расчетные даты нашего пролета будет наблюдаться пик активности туманности «Полет Дракона». Я хотел бы показать это явление жене. Поэтому вносим корректив: меняем порядок посещения, чтобы пройти через туманность в оптимальное время. Все остальное по первоначальному плану.

Он говорил ровно, как человек, планирующий романтический сюрприз. И лишь в его глазах, когда он смотрел на потягивающегося в постели Эвандера, мелькала холодная, отточенная сталь тактика, перестраивающего ловушку.

Лучи утреннего солнца еще не успели как следует прогреть спальню, когда Эвандер, убедившись по звуку льющейся воды, что Го занят в душе, принялся за деликатное дело.

На кончиках его пальцев танцевала едва заметная ментальная энергия. Он снял старый, потертый кулон в форме стилизованного цветка сирени — подарок от матери настоящего Эвана на его 10-летие. Новый кулон, лежавший на тумбочке, переливался холодным сиянием. Капля «дождя», заключившая в себе несколько цветков сирени разных цветов, казалась живой. Эвандер прикоснулся к нему, и он засветился белым холодным светом, открывая доступ к хранилищу.

Сначала он быстро и бережно переместил в новое хранилище все практические мелочи из старого кулона: микросхемы, кристаллы данных, наборы микроинструментов. Затем настала очередь главного.

Его рука на мгновение задержалась на двух шарах. Один — его собственный, перламутровый, переливавшийся всеми цветами радуги, словно слеза космического моллюска. В нем покоились «Злое Добро» и «Багира».

Второй — красно-белый. Цвета были переплетены в нем, как в сердцевине пламени: алый, подобный свежей крови и лепесткам роз, и белый — холодный, чистый, как горный снег. Шар для меха с ускоренной пространственной трансцендентностью, его истинный, скрытый подарок мужу, радовал глаз.

Сосредоточившись, Эвандер тончайшими нитями ментальной силы поднял оба шара и направил их в открывшийся портал кулона. Перламутровый и красно-белый шары, уменьшившись до размеры горошины, скрылись внутри капли дождя. Белый свет бесшумно погас. Кулон на вид не изменился — лишь сирень в его глубине будто зашевелилась от легкого ветерка, да общий вес стал чуть ощутимей. Ни один из них не должен был попасться на глаза мужу. Сосредоточившись, Эвандер растворил оба шара в потоке ментальной энергии и... разместил их не в новом кулоне. Это было слишком очевидно. Вместо этого он «запечатал» их в самой структуре нового кулона, в промежутках между молекулами сиреневых соцветий, создав дополнительный, невидимый слой хранения. Только он один мог получить к ним доступ.

Омега с удовлетворением кивнул и надел холодную каплю на шею как раз в тот момент, когда из ванной вышел Го, завернутый в полотенце. Его взгляд скользнул по новому украшению, и в уголках губ дрогнуло что-то теплое.

— Тебе идет, — просто сказал он, проводя пальцем по гладкой поверхности прозрачного кулона.

Эвандер лишь улыбнулся, прижимая кулон к груди. Самое ценное теперь было в безопасности, прямо над сердцем. И только он знал, какая мощь скрыта в этой изящной безделушке...

***Следующие пять дней. Военное ведомство, тренировочные комплексы.***

Зал силового моделирования гудел от выстрелов и резких команд. Вассаго, в своей стандартной черной униформе, был непоколебим, как скала.

— Базовый электрошокер. Цель — не убить, а обездвижить. Бьёшь сюда, — он ткнул пальцем в модель человека в районе шеи. — Или сюда, под диафрагму. Теряет дыхание — теряет концентрацию.

— А если на нём бронежилет? — тут же спросил Эвандер, делая большие, наивные глаза.

— Тогда цель — суставы, пах, шея. Или используешь окружение. Или бежишь, — отчеканил Го, смотря на него с одобрением, ведь вопрос был правильным. — А вот это — импульсная граната. Не разрывается, а создаёт сферу подавления нервной системы. Опасна для всех в радиусе десяти метров, включая тебя. Бросать только из-за надежного укрытия и предупредив своих. Понятно?

Эван кивал, старательно впитывая каждое слово, которое и так знал наизусть. На стрельбище он изображал упорного новичка: в начале пускал лучи мимо, потом «случайно» попадал в край мишени, и наконец, к пятому дню, уже довольно уверенно поражал центр. Го, наблюдая за его прогрессом, не мог скрыть гордости.

— Неплохо. Для омеги без академической подготовки — более чем неплохо.

Эвандер лишь скромно опускал глаза, пряча улыбку с мыслью: "Если бы ты знал, что я стреляю так же метко как и ты, а еще разбираюсь во всем оружии, что тут находится, ты бы гордился мной еще больше, да?"

***За сутки до вылета. Закрытый брифинг-зал.***

В строгой, лишенной окон комнате собрались четверо. Напряжение висело в воздухе, густое, как смог. Вассаго стоял во главе стола, его взгляд попеременно останавливался на каждом: на Эвандере, сидевшем рядом, на суровом, непроницаемом адмирале Роджере Хеле, и на Тристане Хурине, чье лицо было каменной маской, лишь в глазах плескалась темная, неукротимая буря.

— Сводка обстановки, — начал Маршал, без предисловий и голограмма маршрута вспыхнула над столом. — Официально — частное путешествие по случаю годовщины. Реально — план-ловушка. Цель — выявить и нейтрализовать группу, ведущую за нами слежку. Круг подозреваемых широк, данные скудны, поэтому меняем логику.

Он коснулся голограммы и маршрут тут же перестроился.

— Первая точка — ледяной планетоид Паккаста. Затем станция «Адения». Планетоид Флеширальд. И финальная точка — планета Тарау. — Он сделал паузу, давая информацию усвоиться. — Наибольшая вероятность инцидента — на «Адении» и Флеширальде. Это узловые точки с оживленным трафиком.

Тристан молча изучал маршрут. Роджер Хель кивнул, его опытный взгляд сразу оценивал тактические преимущества и риски каждой локации.

— У нас с супругом, — Го положил руку на плечо Эвандеру, — будет только личное оружие: стандартный лазерный пистолет. Остальное — на вас. — Его взгляд тяжело лег на Тристана и адмирала. — Несмотря на то, что каждая администрация предоставит почетный эскорт, я не буду полагаться на незнакомых людей в вопросах нашей безопасности. Вы — единственные, кто посвящен в суть.

Роджер мрачно хмыкнул: — Логично. Эскорт для показухи, а реальная работа за нами. Цель?

— С вероятностью в 65% — я, — холодно констатировал Вассаго. — Устранение главнокомандующего внесет хаос в оборону Империи. Но есть и другая версия, с вероятностью в 35%. — Он посмотрел на Эвандера. — Похищение моей жены.

В комнате стало тихо.

— Живого заложника, связанного со мной эмоционально и юридически, можно использовать как мощный рычаг давления, — продолжал Маршал. — Требования могут быть любыми: от территориальных уступок до моего отречения. Согласие на такие условия дискредитирует меня как офицера и даст Императору основания для моей отставки. Отказ... — его голос дрогнул, лишь на микросекунду, — будет использован для удара по моей репутации и моральному духу войск. А закон "об оставлении супруга в опасности" будет против меня... вы все знаете, что наказание за это - смертная казнь.

Тристан сжал кулаки, его взгляд прилип к полу.

— Поэтому, — голос Вассаго стал стальным, не терпящим возражений, — слушайте приказ, который остается в силе при любом развитии событий. Если атака будет двойной, если возникнет выбор — кому прикрывать выход, кого защищать в первую очередь... — Он обвел взглядом двух подчиненных. — Вы выбираете Эвандера Вине. Он омега. Его уязвимость в случае плена выше. Физически и психологически. Понятно?

Роджер Хель, старый солдат, понимавший цену таким приказам, тяжело кивнул: — Понятно, сэр.

Тристан поднял голову. В его глазах бушевал конфликт: долг, приказ, и та самая ревность, что грызла его изнутри. Но дисциплина взяла верх.

Сквозь стиснутые зубы Тристан выдохнул: — Так точно, Маршал.

Эвандер, слушавший всё это, сидел совершенно неподвижно. Его рука под столом нашла руку мужа и сжала ее с такой силой, что суставы чуть хрустнули. Он не протестовал. Он понимал логику. И ненавидел ее, потому что она ставила жизнь Го под еще большую угрозу. Его взгляд встретился с взглядом Тристана. И в этом молчаливом контакте не было ничего, кроме холодной, взаимной настороженности.

Игра началась...