Непредвиденное исключение

Тихий гул двигателей был мягкой, почти неощутимой вибрацией, напоминающей биение живого сердца где-то в глубине корпуса «Серебряного дракона». Эвандер, стоявший в рубке перед панорамным окном, на миг забыл о ловушках, долге и скрытых угрозах. Здесь, в пустоте между мирами, время текло иначе. Острые и жадно впитывающие каждую деталь глаза нового владельца тела, видели то, что было недоступно в его прежней, исчерпанной жизни: вселенную в вечном, величественном и медленном движении.

Там, где когда-то в его памяти красовалось цельное кольцо астероидов системы Гефеста, теперь плавал призрачный хоровод обломков. Гигантские скальные глыбы, цвета старой меди и пепла, вращались в немом балете, от них откалывались пласты породы, превращаясь в сверкающую пыль, которая медленно растекалась по черноте, образуя туманность, подсвеченную изнутри голубым светом далекой звезды. Это был распад, растянутый на столетия, и в его неспешной, неизбежной красоте было что-то щемящее и завораживающее.

— Они больше никогда не сойдутся в целое, — тихий голос прозвучал у самого уха, и в следующее мгновение пространство вокруг Эвандера наполнилось знакомым теплом и твердостью.

Сильные руки обвили его талию, а подбородок уперся в его плечо. Палец Го в черной перчатке лег на прохладное стекло, указывая на две глыбы, медленно кружившие вокруг общего центра тяжести.

— Но и разойтись окончательно не смогут. Вечная погоня по заданной орбите. Пока трение о микропыль и солнечный ветер не сотрут их в ничто. — продолжил объяснять Вассаго, видя горящий взгляд своего омеги.

Эвандер кивнул, прижимаясь затылком к груди мужа. Он не просто слушал — он впитывал этот низкий, бархатный голос, в котором сейчас не было и тени маршальской строгости. В отражении в стекле Го видел его лицо: юное, с еще не закаленными жизнью чертами, но озаренное таким чистым, немым восторгом, что это смягчало даже упрямую линию подбородка. А глаза... глаза цвета спелых оливок светились изнутри, отражая далекие туманности и рождающиеся звезды. В них была радость простого открытия, которую не могли дать ни титулы, ни победы. Видя это сияние, Вассаго чувствовал, как что-то огромное и тихое, похожее на покой, которого он не знал с детства, разливается у него в груди, на мгновение затмевая даже вечную бдительность солдата.

— А эти шлейфы, похожие на крылья фантома? — прошептал Эван, сам указывая на длинные, переливающиеся перламутром полосы, тянущиеся от темного ядра вдалеке.

— Хвост кометы Цилинь, что осмелилась подойти слишком близко к солнцу, — пояснил альфа, и его губы чуть коснулись виска омеги. — Ее лед испарился столетие назад, а пыль все еще летит, удерживаемая слабым импульсом. Скоро и это сияние рассеется. Все здесь постоянно меняется, даже если для этого нужны века. Думаю, лет через 200-300 люди уже не смогут увидеть этой пыли или она превратится во что-то иное...

Этот тихий диалог, это слияние двух фигур на фоне бесконечности, жгло Тристана, стоявшего в глубине рубки. Он прислонился к холодной стойке с приборами, стараясь дышать ровно, но каждый мускул в его теле был натянут, как тетива.

«Смотрит на него, как на чудо. Шепчет ему о звездах. А тот делает такие глаза... наивные, восторженные. Игра. Должна быть игра! Маршал никогда не опускался до такого. Никогда не тратил время на пустые созерцания. Что этот мальчишка с ним сделал? Чем заколдовал?» — Ядовитая, беспомощная ревность скручивала ему внутренности, и он смотрел на спину любимого мужчины, согнувшуюся в защитной и заботливой дуге вокруг хрупкого тела, с такой ненавистью, что, казалось, взгляд должен был прожечь броню униформы.

Адмирал Роджер Хель, неподвижный, как часть корабельной тени в арочном проходе, наблюдал эту картину целиком. Его взгляд, выцветший от времени, но не утративший остроты сканера, скользил от завороженной пары к напряженной фигуре адъютанта. Он не стал читать мыслей Тристана, ведь и невооруженным глазом в склоненных плечах адъютанта, в сжатых кулаках целую сагу о боли и одержимости можно понять все без использования интуиции.

«Завяз по уши. И тянет нас всех на дно вместе со своей обидой. Жаль парня, но его слепая ревность сейчас опаснее любой вражеской уловки». — Хель мысленно отметил, что за этим надо следить и причем очень внимательно.

Постепенно, почти незаметно, фокус за окном начал смещаться. Сине-белое сияние, поначалу просто яркая точка, стало расти, набирать детали... это была Паккаста. Сначала — лишь ослепительная, заснеженная сфера в кольцах ледяной крошки. Затем проступили черты: гигантские ледники, словно застывшие реки из хрусталя, сползающие с горных хребтов, глубокие трещины-каньоны, на дне которых пульсировали странные, инопланетные цвета — изумрудные, лиловые, золотые пятна жизни, цепляющейся за термальные источники. Звездолет Маршала, повинуясь точным командам, начал снижение, направляясь к одной из таких гигантских расселин.

И тогда открылось главное чудо — главный город планеты, Бариди. Он не возвышался над льдами — он был вплавлен в них, как драгоценность в оправу гигантского каньона. Сверху это выглядело как сияющая бездна. Целые кварталы с башнями, мостами и куполами были высечены прямо в вековой толще льда, и стены этих построек, прозрачные или матовые, светились изнутри мягким, приглашающим светом. По прозрачным тоннелям, встроенным в лед, бесшумно скользили светящиеся капсулы, а в центре бил вверх, к самому «небу» каньона, гейзер термальной воды, замерзавший в полете и превращавшийся в постоянно растущую, ажурную башню из ледяных кристаллов. Город дышал, жил и сиял в самом сердце вечной зимы.

Легкий толчок, шипение гидравлики — и корабль замер в стыковочном коконе, встроенном в ледяной пик на краю этого сверкающего ущелья. Когда люк открылся, на них хлынул воздух — кристально чистый, холодный, с терпким, почти металлическим вкусом и легким, свежим запахом, напоминающим грозу.

На платформе из отполированного до зеркального блеска синего льда, под куполом энергощита, их уже ожидали. Во главе делегации стоял лорд Эйнар Глейсир, президент Паккасты, высокий и сухопарый, с лицом, изрезанным не возрастом, а морозными ветрами, и мудрыми глазами цвета утреннего восхода, играющего в янтаре. Он был облачен в длинный кафтан из перламутровой шкуры, отороченный серебристым мехом. По обе стороны, сливаясь с белизной стен, стояли Ледяные Стражи в матово-белой форме с синими визорами — безупречные и безмолвные.

— Маршал Вассаго, — голос Эйнара звучал низко и резонировал, наполняя ледяной зал, когда президент планеты склонил голову в жесте глубокого уважения. — Добро пожаловать обратно в царство льда. И добро пожаловать вашему супругу. Честь, которую вы оказываете нам своим визитом в этом году, сравнима лишь с честью, что вы даровали нам ранее — свободой дышать под этим холодным солнцем.

Го шагнул вперед, кивнув в ответ, его поза вновь обрела официальную, но не холодную собранность: — Господин Глейсир. Благодарю за прием. Разрешите представить Эвандера Вине.

Эван вышел из-за широкой спины мужа весь в белом, чувствуя на себе вес множества взглядов. Он собрал в кулак остатки звездного восторга и, вспоминая уроки из академии, сделал изящный, почти придворный поклон.

— Великолепие вашего мира захватывает дух, лорд Эйнар. Благодарю за возможность его увидеть.

— Его красота — прямое следствие доблести, которую проявил ваш муж, когда изгнал фартачи с нашей планеты, что почти разрушили ее, — серьезно ответил старый правитель и его теплый взгляд скользнул к Тристану и адмиралу Хелю. — И мы рады видеть его верных сподвижников. Мои Ледяные Стражи, — он едва заметно кивнул в сторону белых фигур, — будут вашими тенями и щитом в Бариди. Они знают каждый проход в этих льдах.

Одна из стражей, женщина с лицом, не выражающим ни единой эмоции, сделала бесшумный шаг вперед. Ее голос, слегка искаженный вокодером, прозвучал четко и сухо:

— Капитан Фрейя. Наш отряд к вашим услугам. Мы обеспечим безопасность в пределах города и за его пределами.

Тристан, машинально оценивая осанку и экипировку стражей, мысленно отметил их выправку. Адмирал Хель, встретившись взглядом с капитаном Фрейей, увидел в ее холодных глазах знакомую, ледяную решимость профессионала и едва заметно кивнул самому себе. Похоже, на этих местных можно положиться.

А Эвандер, слушая обмен формальностями, позволил взгляду уплыть за плечо президента Эйнара, в гипнотизирующую глубину сияющего ледяного каньона. Где-то там, в этой сверкающей, хрустальной красоте, уже могла таиться цель их путешествия. Его пальцы в белых перчатках сами собой потянулись к кулону с сиренью на шее, и под подушечками он ощутил знакомую, обнадеживающую твердость скрытого шара с Добрым злом. Температура на планете сейчас была около минус 10 градусов по Цельсию и из-за того, что они находились практически внутри ледника, казалось ещё холоднее.

«Пусть он тут не пригодится...» — подумал омега, убирая руку с кулона и опуская лицо в пушистый запас стратегического тепла на своей шее в виде длинного шарфа.

Эвандер сразу же решил использовать интуицию на максимальное расстояние, чтобы проверить, не ждет ли где-то поблизости их засада...

Он ощутил неприятный гул в голове, когда десятки тысяч мыслей жителей ледяной планеты, словно жужжащие пчелы в улье, заполнили сознание Эвана. Это длилось всего 2 минуты, а после Вине шумно выдохнул, из его рта вышел пар, но это было облегчение... в радиусе полутора километров его чуткая интуиция не нашла и намека на заговор.

«По крайней мере при встрече нападения не будет...» — новый владелец тела позволил себе расслабиться, и только сейчас понял, что горячая рука Маршала пылает жаром на его талии даже через то самое пальто цвета молока.

Лорд Эйнар продолжал свой рассказ, ведя их по восстановленным кварталам, но внимание Го уже давно не принадлежало архитектуре. Пока его омега наслаждался видами и слушал экскурсию, сам Маршал делал то, что делал всегда на потенциально небезопасной территории — включал свои альфа-инстинкты и навык интуиции на полную.

Его сознание, отточенное годами войны, развернулось подобно невидимому радару. Вассаго не просто смотрел — он сканировал. Каждый силуэт в толпе на улицах, каждое окно в сверкающих фасадах, каждую тень в переулках между ледяными зданиями. Его внутренний «периметр» составлял стандартные для быстрой оценки 750 метров — дальше требовалось больше времени и концентрации, которых сейчас не было. Он искал не просто подозрительные лица, а паттерны или неправильные мысли: слишком пристальный взгляд, неестественную неподвижность, руку, слишком долго задерживающуюся в складках одежды, синхронизацию движений среди случайной толпы.

Его взгляд, казавшийся просто внимательным, на самом деле фиксировал десятки деталей в секунду: температуру тел на тепловизоре встроенного визора (легкий перегрев у того торговца — просто от горячего напитка, норма), микродрожь в руках у молодого парня (нервозность, но не агрессия, скорее волнение от близости знаменитости), ритм дыхания у двух Ледяных Стражей позади (ровный, спокойный, боевая готовность на минимальном, фоновом уровне).

«Толпа чистая. Жители — искренний восторг и благодарность. Стражи — профессиональны. Никаких сгустков враждебности или притворного спокойствия в радиусе сканирования...» — пронеслось в его голове молниеносным, почти машинным выводом.

Он почувствовал, как напряжение в его плечах чуть ослабло. Это не означало, что угрозы нет вовсе — лишь то, что ближний периметр, за которым он наблюдал, был чист. Более глубокую разведку должны были обеспечивать местные службы и, на крайний случай, Хель со своими связями.

Именно в этот момент он заметил, что Эвандер, идущий рядом, слегка вздрогнул и глубже уткнулся в шарф. Го автоматически притянул его чуть ближе к себе, рука на его талии стала еще плотнее, почти властной.

— Холодно? — спросил он тихо, наклонясь.

— Нет, просто... ветерок, — ответил Эван, и в его голосе промелькнула какая-то странная, быстро подавленная усталость.

Он чуть повернул голову, и его взгляд на мгновение встретился с взглядом мужа. В оливковых глазах была не только радость, но и... облегчение? Маршал счел это естественной реакцией на выход из напряженного ожидания в атмосферу мирного приема.

Вассаго не знал, что всего минуту назад сознание его омеги пронзило пространство на вдвое большую дистанцию, чем его собственная, и уже получило тот же, но куда более обширный и детальный ответ. Маршал не знал о том гуле тысяч мыслей, который Эвандер мужественно выдержал. Для Го этот жест — поглубже спрятать нос в шарф — был просто милой, немного детской реакцией на холод.

— Все в порядке, — еще тише пробормотал Го, больше для себя, чем для Эвана, подтверждая результаты своего сканирования. — Можно немного расслабиться, но не отходи от меня.

Эвандер кивнул, и его пальцы легонько сжали руку мужа на своей талии — безмолвный сигнал понимания и согласия. Этот жест, маленький и интимный, заставил Тристана, шедшего в пяти шагах сзади, отвернуться, словно от вспышки света. Адмирал Хель лишь покачал головой, наблюдая, как Ледяные Стражи, заметив повышенную, почти хищную бдительность Маршала, сами невольно выпрямились и начали сканировать окружение с удвоенной силой. Когда Вассаго был начеку, это заразное состояние распространялось на всех профессиональных бойцов вокруг.

Таким образом, в относительной безопасности, под двойным, но неведомым друг для другом щитом сканирований — обширного, но скрытного у Эвана и профессионально-ограниченного у Го, — они и продолжили свой путь по сияющему городу в сердце льдов.

Их путь лежал внутрь каньона, на низко летящем транспортере. Когда они миновали последнюю стену из голубого льда и въехали под прозрачный купол самого города, Эвандер невольно ахнул, ведь никогда не был тут лично.

Бариди предстал перед ними как мираж. После вечной белизны снаружи его центр был на удивление зеленым. Под гигантским, светопреломляющим куполом раскинулись парки, скверы и даже небольшие рощи. Воздух здесь пах влажной землей, цветами и озоном, а не льдом. Здания, однако, напоминали о происхождении — многие были выстроены из того же прозрачного или матового ледяного композита, но окрашены в теплые тона: охра, терракота, мягкий желтый. Другие, более новые, возводились из легких сплавов и стекла, их архитектура напоминала застывшие капли или кристаллы, прорастающие из земли.

— Вот этот квартал, — голос Эйнара, звучавший в тишине транспортной кабины, был полон гордости и печали, — был полностью стерт. Фартачи его не пожалели, они лишь пожирали и крушили.

— Фартачи? — переспросил Эвандер, не впервые слыша это слово, но сказать об этом он не мог.

— Да. Инопланетная раса, существа ранга А по нашей классификации угроз, — пояснил Го, и его голос стал жестким, как в день сражения. — Представь себе нечто среднее между гигантским бронированным скорпионом и слизнем. Длиной с шаттл. Их экзоскелет — черный, пористый, поглощающий энергию. А внутри... кислота и щупальца. Они пришли сюда не за территорией. Им был нужен лед. Вернее, особые изотопы дейтерия, которые в нем формируются под давлением и холодом. Для их метаболизма и размножения. Они прогрызали туннели в ледниках, как черви в яблоке, оставляя после себя пустоту и смерть.

— Они плавили лед своим внутренним жаром, превращая его в радиоактивную жижу, которую и поглощали, — мрачно добавил Эйнар, указывая на один из восстановленных кварталов, где фасады были новыми, но фундаменты старых зданий все еще виднелись, как шрамы. — Маршал Вассаго привел флот, когда они уже добрались до ядра планеты. Если бы они пробили геотермальный слой... Наша планета взорвалась бы, как перегретый котел. Он заманил их стаю в глубокий разлом и обрушил на них целый ледник, похоронив заживо, а затем флот обработал район кинетическими бомбардировками. После этого мы отстраивали все заново несколько лет.

Эвандер слушал, глядя на мирный, зеленеющий город, и ему становилось не по себе. За этой красотой стояла такая бездна ужаса. Он знал об этом из учебников истории, но видеть своими глазами - не одно и то же. Его рука сама нашла руку мужа и сжала ее.

Длительная экскурсия по небольшой, но удивительно разнообразной планете подошла к концу. Вечером президент, как и обещал, пригласил их в свою резиденцию. Она располагалась на самом высоком уровне города, под собственным тепловым куполом. Когда они вошли внутрь, Эвана снова охватило изумление.

Здесь царила весна. Теплый, влажный воздух благоухал цветущими деревьями. Сакуры, яблони, незнакомые кустарники с яркими бутонами стояли, усыпанные розовыми и белыми цветами, но без единого листочка. А под ними, на темной, богатой земле, уже пробивался первый изумрудный пушок молодой травы.

— Наш год короток, — улыбнулся Эйнар, заметив восхищенный взгляд Эвана. — Всего 148 ваших дней. Поэтому мы ускоряем циклы под куполами. Так растения успевают прожить полную жизнь. Сегодня здесь конец зимы, а над нашим куполом уже весна.

Вечером жители устроили грандиозный фестиваль в честь окончания зимы — «Таяние Оков». На центральной площади, под искусственным звездным небом купола, развернулось невероятное действо. Были и исторические спектакли, где артисты в причудливых костюмах изображали черных, многоногих тварей, а роль Маршала исполнял актер в стилизованных доспехах, сражавшийся с ними световым мечом-проекцией в костюме Злого добра. Были ярмарки, где продавали диковинные вещи изо льда, самоцветов и местных растений. Звучала странная, мелодичная музыка на инструментах из резного костяного дерева, и люди пускались в замысловатые пляски, движения которых напоминали падающие снежинки или течение ледников.

Эван сначала держался настороже, его взгляд постоянно скользил по толпе, а интуиция беспрестанно работала, но когда Вассаго положил руку ему на затылок, мягко помассировал, новый владелец тела понял этот жест, прекращая использовать навык.

— Никто не нападет здесь, посреди праздника своей планеты. Расслабься. Хоть на один вечер. Посмотри, они дарят тебе улыбки, а не кинжалы.

И Эван сдался. Он позволил себе попробовать местную сладость — леденцы из сока термоягод, тающие во рту со взрывом холода и сладости. Поучаствовал в простой народной игре, где нужно было метать легкие кристаллики в движущуюся мишень. Смеялся, когда его альфа, к всеобщему восторгу, с первой попытки попал в самую маленькую цель, а потом преподнес свой приз — крошечную фигурку ледяного медведя — ему, Эвандеру.

За ними по пятам, сохраняя дистанцию, следовали Тристан, Роджер и несколько Ледяных Стражей.

«Смотри, как он играет в невинность. Весь такой милый и обаятельный. И все ему верят». — Тристан смотрел на смеющегося Эвандера с таким выражением, будто глотал стекло.

Роджер, стоя рядом, тяжело вздыхал. Он ловил обрывки этих мыслей и лишь молился, чтобы адъютант сохранил хотя бы внешнее самообладание. Народ действительно встречал Маршала и его супругу с благоговением, протягивая им скромные подарки: вышитые салфетки, резные безделушки, теплые носки из меха местного зверька.

Но самый запоминающийся подарок ждал Эвандера в самом конце. К нему пробилась маленькая девочка лет десяти, с двумя светлыми косами и щеками, раскрасневшимися от мороза. Она, не говоря ни слова, сунула ему в руки две фигурки, завернутые в мягкую ткань.

— Для вас и для маршала, — прошептала малышка и убежала.

Эван развернул ткань. В ладонях лежали две изящные фигурки, вырезанные из голубоватого прозрачного минерала. Одна — в знакомой позе, с гордо поднятой головой и словно бы развевающимся плащом. Другая — более хрупкая, с мягкими чертами. Паккин — минерал холодный, как лед на ощупь, но не тающий даже в огне. Он переливал внутренним светом.

— Это... мы, — тихо сказал Эван, показывая фигурки своему Богу войны.

Маршал взял свою, рассмотрел, и в его глазах мелькнуло что-то очень теплое: — Настоящее сокровище. Береги их.

Покинули они Паккасту на следующее утро, провожаемые всем городом. Трюм космического судна теперь хранил множество сувениров, но фигурки из паккина Эвандер положил не в общий груз, а в свой новый кулон, завернув в ту самую ткань. Корабль оторвался от ледяной площадки и устремился в черноту.

Эван стоял у окна, глядя на удаляющуюся сине-белую планету. Его лицо было спокойным, но в глазах уже не было беспечности праздника. Он снова погладил кулон с сиренью.

— Следующая точка? — спросил он, не оборачиваясь.

— Мы прибудем на станцию «Адения» через 22 часа, — ответил Го, подходя к нему сзади и его голос снова стал твердым, собранным, лишенным той мягкости, что была на планете. — Торговая и транзитная артерия. Там расслабляться точно нельзя. Давай, надо поспать.

Эвандер кивнул, ощущая, как по спине пробегают знакомые мурашки — не от страха, а от предвкушения. Этап отдыха и разведки закончился. Теперь путь лежал в самое сердце потенциальной надвигающейся бури. Почему-то именно на Адении альфа в теле омеги ждал нападения.

Он, как и Маршал, понимал, что в эти часы на корабле нужно хорошенько отдохнуть, ведь если они оба правы - то спокойствия осталось совсем немного...