Непредвиденное исключение

После проводов на Паккасте, «Серебряный дракон» снова растворился в звездной черноте. Тишина на корабле стала иной — не мирной, а звенящей, как натянутая тетива перед выстрелом. Эвандер стоял у окна, но теперь его взгляд не был рассеянно-восхищенным. Он анализировал с помощью логики. «Адения» — жилая станция. Перекресток торговых путей, информационных потоков и, что вероятнее всего, заговорщических нитей. Именно там стоит ожидать атаки: максимальная анонимность в толпе, сложность отслеживания, возможность быстро скрыться среди сотен кораблей различных размеров и назначений.

Он почувствовал приближение Го, даже не слыша шагов.

— Двадцать два часа до стыковки со станцией, — голос Маршала был спокоен, но в нем звучала та же стальная готовность. — Сейчас — сон, еда и подготовка. Мы должны быть в отличной форме, не уставшие и готовые к сюрпризам.

Эвандер кивнул, не споря. Он и сам это понимал. Они вдвоем, как два хищника, уловили один и тот же запах угрозы на ветру. Двадцать два часа достаточно, чтобы хорошенько отдохнуть и принять необходимые меры безопасности. Без слов пара прошла в свою каюту и, скинув лишь верхнюю одежду, рухнула на кровать. Сон обрушился на них почти мгновенно — глубокий, восстановительный, заслуженный после постоянной эмоциональной настороженности на Паккасте и чрезмерного использования интуиции. Супруги проспали без перерыва пятнадцать часов, их тела, доверяя друг другу, искали и находили тепло даже в искусственной прохладе корабельного воздуха.

Проснулись они почти одновременно, отдохнувшие и с новым зарядом сил.

За завтраком в небольшой каюте-кухне Эвандер, разминая шею, вдруг с хитрой искоркой в оливковых глазах напомнил: — Кстати, о нашем уговоре... Ты обещал улучшать «Злое Добро». А я... за каждый улучшенный узел... особую благодарность. Не передумал?

Го, отпивая кофе, посмотрел на него поверх края кружки. Взгляд его стал прищуренным, полным предвкушения и внезапно вспыхнувшего азарта.

— Передумал? После такого сладкого обещания? — альфа поставил кружку со стуком на стол. — Немедленно в ремонтный отсек! У нас еще есть время на пару-тройку улучшений.

— Сперва завтрак, Вассаго! — остановил своего Бога войны Вине, взглядом указывая на недоеденный омлет в тарелке с беконом и тостами.

— Да, мой командир... — улыбнулся альфа, быстро принимаясь доедать завтрак, а после очень спешил в среднюю часть корабля.

Ремонтный отсек пах озоном, металлом и смазкой. Го, скинув парадный мундир на перила мостика, повернул на пальце кольцо-хранилище. Над его ладонью возникла светящаяся сфера, сжавшаяся до красно-белого шара.

— Хочешь выпустить его сам? — спросил Го, протягивая шар своему омеге, а в его глазах светилось доверие и легкий вызов.

Эвандер принял Злое добро, чувствуя его характерную, едва уловимую вибрацию — отпечаток ментальной силы мужа. И омега сейчас понимал: в этот момент подмена хранилища меха была бы слишком рискованной.

— Правда? Можно? — новый владелец тела искренне обрадовался.

После того, как Маршал кивнул, Эвандер сжал шар в ладонях, сделал очень сосредоточенное лицо и отдал мысленный приказ. В центре ремонтного зала с низким гулом материализовалось Злое Добро. Его металлический каркас холодно поблескивал в свете ламп. Го одобрительно хлопнул Эвана по плечу.

— Вот видишь, ничего сложного, хороший мальчик. А теперь держи шар наготове, на случай если понадобится быстро его свернуть. Ты будешь на подхвате. — похвалил Маршал, совсем забыв, что его омега уже сам выпускал Злое добро.

— Итак, что будем улучшать? Все суставы мы уже улучшили. — спросил Эвандер, поднимаясь с мужем в кабину меха, чтобы открыть информационную панель.

— Во-первых, система отвода тепла. При скоростных рывках или в плотном бою двигатели перегреваются, и мех на 0,6 секунд теряет в плавности. Я установлю дополнительные каналы с жидкометаллическим теплоносителем. Во-вторых, гироскопы. Стандартные хороши, но при резкой смене вектора атаки есть микрозадержка. Поставлю новые, с предсказательной алгоритмикой. Они будут компенсировать инерцию на опережение. В-третьих, сенсорный комплекс. Добавлю пассивные датчики к уже имеющимся активным. Они будут сканировать помехи в радиодиапазоне — признак подготовки к EMP-атаке или к переходу противника в режим маскировки. И последнее — усилю броню вокруг основного энергоядра. Тонкий слой композита с памятью формы. Пустяк, но может поглотить лишний процент кинетического удара.

Эвандер слушал, стоя рядом с ящиком инструментов. Внутри у него все ликовало и рвалось наружу.

«Боже, Маршал гений... Жидкометаллические каналы по периметру каркаса, а не только у двигателей! И предсказательные гироскопы! Я сам к этому пришел только после двадцатого боя в Злом добре!» — Ему стоило невероятных усилий не выпалить тут же: «А что, если предложить сделать каналы раздвоенными на выходе, чтобы повысить площадь теплообмена?»

Вместо этого он широко раскрыл глаза, делая вид полного погружения в магию процесса.

— Вау... а это не сложно? В смысле новые гироскопы?

— Сложно, но выполнимо, — Го уже вскрыл панель, его руки двигались с ювелирной точностью. — Дай мне размерный ключ на три-семь.

И работа закипела...

Эван подал нужный инструмент, их пальцы ненадолго соприкоснулись...

Искра.... И не только метафорическая...

Последующие пять с половиной часов пролетели в напряженной, почти медитативной работе.

Эвандер помогал, подавая детали, утирая капли пота с виска мужа полотенцем, и все время задавая «простые» вопросы: — А зачем эта штуковина с проводами?

— Это нейроинтерфейсный усилитель. Чтобы мех чувствовал малейший нервный импульс пилота. Будто это его вторая кожа.

— Понятно... а это? — Эвандер был на подхвате, протягивая инструменты, но часть его сознания была занята сложнейшей задачей.

— Это... пассивные сенсоры для сканирования подготовительных помех...

Шар, который Вине все еще держал в руке, был настоящим, маршальским. Его собственное творение лежало в кулоне. Нужен был момент полного отвлечения Маршала от его персоны.

Такой момент настал, когда Го, вскрыв панель у самого энергоядра, замер, тщательно выверяя положение нового композитного слоя. Его внимание сузилось до точки размером с микросхему. Дыхание стало медленным и ровным, мир вокруг перестал для него существовать.

«Сейчас», — подумал Эван.

Ловким, отработанным движением омега приподнял руку с шаром, будто решил почесать шею. Мгновенный ментальный импульс — и оригинальный шар бесшумно исчез в подпространственном хранилище кулона. Следующий импульс — и в его ладони материализовался его собственный, красно-белый шар-близнец, уже настроенный на Злое добро. Разница была не просто минимальна, а практически неразличима, лишь чуть иная частота фоновой вибрации, но на ощупь, в спешке, этого было не отличить. Вся операция заняла меньше двух секунд.

Эвандер шумно выдохнул, делая вид, что устал от неудобной позы. Го даже не шелохнулся, погруженный в работу. Облегчение, сладкое и ледяное одновременно, разлилось по телу Эвана. Теперь у Маршала в кольце будет этот шар. И когда настанет момент боя, выигранные секунды на развертывание меха могут решить все.

— Микросварщик, — попросил альфа, не отрываясь от работы. — Теперь дай микросхему D-47 из синей упаковки. И смотри, как все устроено.

— Держи, — Эван подал инструмент и плату, его голос звучал ровно, хотя сердце все еще бешено колотилось.

— А что это за деталь? — продолжил изображать почемучку новый владелец тела, снова задавая вопрос.

— А это, мой очаровательный и любопытный омега, — Го обернулся, и на его замасленном лице сияли безумно довольные глаза, — это та самая плата, после установки которой я получу свой приз.

С последним щелчком защелкивающейся панели работа была закончена. Злое Добро стоял, будто дышал глубже. Вассаго ступил на левитационную платформу, подавая руку жене, чтобы спуститься вниз. Он вытер руки, оглядывая своего меха с чувством глубочайшего удовлетворения.

— Все. Свою часть сделки я выполнил, — он тяжело дышал, но глаза горели удовлетворением, протянув руку, Маршал взял шар из рук жены и на мгновение его брови чуть дрогнули. — Странно... вибрация чуть изменилась. Будто... стала ровнее.

— Может, от твоих улучшений? — быстро предположил Эван, делая глазки широкими и максимально невинными. — Или от долгой работы? А может, от волнения? — смущенно тише заговорил омега, слегка опустив взгляд. — Или от того, что ты его держишь.

Этот наивный, немного влюбленный тон сработал. На мгновение замерев, Вассаго задумался, сжал шар в ладони, как бы прислушиваясь.

— Возможно, — наконец, согласился он, пожимая плечами.

Профессиональное чутье уловило мельчайшее отличие, но логичного объяснения, кроме как влияние длительной работы в активном режиме и значительных улучшений за раз, не находилось.

— Неважно. Главное — работа сделана. А теперь, — он повернулся к Эвандеру, и в его взгляде не осталось ничего, кроме чистого, не скрываемого желания, — твоя очередь. Моя награда...

Вассаго деактивировал мех, вернув его в сферу, и убрал шар обратно в хранилище своего кольца. Он не почувствовал подмены. Или почувствовал, но счел это игрой своего воображения.

Зато он сразу почувствовал другое...

Его руки обхватили талию Эвандера и прижали к прохладной металлической стене. Поцелуй был не вопросом и не просьбой. Это было взятие трофея, утверждение права, смесь триумфа и неконтролируемого желания. Эван ответил с такой же силой, глотая воздух, который пах теперь не только озоном, но и его Богом войны, и победой, и страхом, который он только что преодолел.

Омега мысленно благодарил судьбу за то, что подмена прошла незаметно: «Он принял объяснение. Теперь у него шар с ускоренной пространственной трансцендентностью. Эти выигранные секунды могут спасти ему жизнь...»

Целующаяся парочка не видела, как на пороге на мгновение замер адмирал Хель, проверявший системы. Старый воин качнул головой, и в его глазах мелькнуло что-то теплое и грустное одновременно, отеческое и бесконечно уставшее.

«Хоть здесь, между ними, все просто и ясно». — вот только этот миг чистоты лишь резче высветил клубок проблем в лице Тристана.

И эта картина счастья лишь подчеркнула пропасть, отделяющую Тристана от реальности. Роджер развернулся и пошел искать адъютанта. Пришло время для тяжелого разговора с верным альфой, влюбленным в Маршала...

Тристан находился в дальнем грузовом отсеке, формально проверяя укладку снаряжения. На самом деле он бил кулаком по амортизирующей панели стены, раз за разом, пока костяшки не распухли.

— Адъютант Хурин, — раздался спокойный голос Роджера Хеля.

Тристан вздрогнул, резко выпрямился, стараясь придать лицу каменное выражение: — Адмирал. Проверяю груз.

— Вижу, — Хель подошел ближе, его взгляд скользнул по покрасневшим костяшкам. — Отвлекись на минуту. Нужно обсудить миссию.

Тристан кивнул, нервно выдохнув.

— Следующая точка — Адения. Ожидаемый уровень угрозы — высокий, — начал Роджер, прислонившись к стойке. — И нам с тобой, как непосредственным телохранителям, нужно четко понимать приоритеты. Особенно тебе, Тристан...

— Я понимаю приоритеты, сэр. Безопасность Маршала превыше всего.

— Не совсем, — холодно парировал Хель. — Безопасность Маршала... и... его супруга. И в случае выбора — защищать нужно не Главнокомандующего.

Тристан сжал челюсти: — Я... слышал приказ.

— Слышать и понимать — разные вещи. Позволь мне прояснить, Тристан, — голос адмирала стал жестким, как тиски. — Если Эвандер Вине погибнет из-за нашей халатности, Маршала Вибралиума казнят. Согласно имперскому военному кодексу для высшего командного состава, оставление супруга в смертельной опасности приравнивается к измене. А наказание за это — прилюдный смертная казнь. Если омега будет серьезно покалечен — Маршала отстранят от должности навсегда. Репутация Вассаго будет уничтожена. Если его похитят и в плену с ним что-то случится, но он останется жив и при этом пострадает — Вассаго уволят из армии с волчьим билетом. Даже рядовым он больше никогда не станет.

Тристан побледнел. Он знал, что ответственность велика, но чтобы до такой степени...

— Вы хотите сказать, что этот... он стал его самым уязвимым местом? — прошептал адъютант.

— Он стал его ВСЕМ, — поправил Хель. — И единственный, кто этого пока не понимает или не хочет понимать — это ты, Трис. Твоя неприязнь к жене Маршала бегущей строкой с галогеновой вывеской светится на весь лоб. Ее видно за версту. И этим могут воспользоваться. Представь: диверсанты видят, как ты смотришь на господина Вине, решают убрать тебя первым, потому что ты — слабое звено, отвлекаешься на свою ненависть. Или хуже — подставят тебя, сделав виновным в его травме или в смерти. Ты хочешь такого исхода для Маршала? Чтобы он лишился всего из-за твоей ревности?

— Это не... я не... — Тристан попытался оправдаться, но слова застревали в горле.

Голова понимала железную логику адмирала. Сердце отказывалось смириться.

— Единение феромонов, которое я почувствовал между ними тогда во дворце, возможно только у истинной пары, — продолжил Хель, чуть смягчив тон. — Их связь гипертрофирована. Это научный факт. И я, как твой старший, даю тебе совет не из желания читать нотации, Трис. Я хочу защитить и тебя, и миссию, и Маршала. Если ты не можешь контролировать себя — откажись от роли телохранителя сейчас. Скажи, что заболел. Это будет честнее. Потому что если из-за твоей ошибки что-то случится с Эвандером, — он сделал паузу, глядя Тристану прямо в глаза, — то первым, кто с тобой разберется, будет не суд. Это будет сам Вассаго. И я не уверен, что смогу или захочу тебя остановить.

Тристан закрыл глаза. Перед ним встали образы: Маршал, лишенный всего, опозоренный. Маршал, с безумием в глазах, мстящий ему за смерть того мальчишки. Его собственное тело и сознание, уничтоженное той самой силой, которой он поклонялся.

— Я... я не хочу ему вреда, — хрипло выдохнул адъютант.

— Тогда прими решение. Либо учись носить маску. Самую безупречную в своей жизни. Либо уйди. Сейчас. Ради него.

Тристан открыл глаза. В них все еще бушевала буря, но теперь в ней появилась трещина страха — не за себя, а за того, кому он служил и кого любил уже 20 лет...

— Я... остаюсь. Я справлюсь.

— Уверен?

— Я должен. Чтобы защитить Маршала. От всего. — Эти слова, наконец, прозвучали с солдатской прямотой и хотя в них еще была боль, но уже появилась искра долга, который перевешивал личное.

— Хорошо. Запомни этот разговор. И давай начистоту: если я увижу, что твои чувства снова берут верх и ставят под угрозу господина Вине, я вышибу тебя из операции сам. Понятно? — Роджер Хель тяжело кивнул.

— Понятно, адмирал.

— Тогда иди, приведи себя в порядок. Мы на подходе к Адении...

Тристан, шатаясь, вышел из отсека. Роджер остался один, глядя ему вслед.

«Храни тебя бог, мальчик. И храни нас всех от твоей слепоты», — подумал он, прежде чем вернуться на мостик, где на экранах уже росла, подобно гигантскому металлическому кактусу, станция Адения.

«Серебряный дракон» буквально минуту назад вышел из подпространственного прыжка с тихим, сокрушающим реальность хлопком, и картина, открывшаяся за иллюминатором, заставила Эвандера застыть в воспоминаниях. Он прильнул к стеклу, его взгляд скользил по деталям, откладывая тактическую карту в сознании.

Над планетой-призраком, Аденией-Прима, чья потрескавшаяся серая кора была лишь фоном, висела станция, но это был не хаотичный разноцветный карнавал. Станция Адения была монолитом индустриальной мощи и строгой иерархии, подсвеченной в своей нижней части ровным, мощным, ярко-желтым светом. Это не было праздничное сияние — это был суровый, рабочий свет плавильных цехов, перегрузочных терминалов и энергореакторов, льющийся из тысяч квадратных иллюминаторов и гигантских прожекторов. Станция напоминала гигантский, идеально отполированный промышленный улей, расчерченный на четкие ярусы. Сейчас Адения выглядела не так, как во времени нового владельца тела омеги: меньше уровней, меньше колец.

— Видишь эту желтую зону? — голос Го прозвучал прямо у уха, пока он стоял сзади, а руки легли на талию Эвандера, но в его позе не было расслабленности — лишь сосредоточенность командира, оценивающего поле будущего боя. — Это фундамент. Уровни с первого по четвертый. Доки, грузовые терминалы, ремонтные верфи, перерабатывающие заводы, черный рынок. Там обрабатывается 70% грузопотока сектора. И светят так, чтобы ни одна тень не помешала работе кранов и не скрыла контрабандиста в щели.

Его палец указал выше, где желтый свет сменялся более холодным, бело-голубым свечением жилых и административных блоков.

— Уровни с пятого по восьмой. Торговые ряды, склады готовой продукции, офисы корпораций среднего звена. А еще — первые жилые «зеленые пояса». Смотри, видишь эти небольшие, едва выделяющиеся купола с матовым покрытием?

Эвандер присмотрелся. Действительно, среди стальных конструкций угадывались полусферы, и сквозь их матовое, но светопроницаемое покрытие просвечивала зелень.

— Это гидропонные фермы и парки, — пояснил Го. — Адения должна быть автономной. Там выращивают не только пищу. Есть целые биорайоны с уникальными видами — птицами с силиконовыми перьями, которые поют ультразвуком, или растениями, чьи корни поглощают радиационный фон и преобразуют его в мягкую люминесценцию. Для местных это норма.

Палец пополз дальше вверх, к самым изящным, закругленным уровням, подсвеченным сдержанным серебром и золотом.

— Уровни с девятого по двенадцатый. Элитные жилые сектора, университеты, исследовательские центры, галереи. Там свои, еще более изысканные биокупола. С искусственными озерами и лесами, где живут мелкие ручные зверьки, выведенные специально для домашнего содержания. А выше... — Его голос стал тише, жестче. — «Иглы». Тринадцатый уровень и выше. Правительство, штаб-квартиры мегакорпораций, банковские кластеры, уникальные отели и развлечения для богачей. И наш пункт назначения. Девять лет назад именно там решалась судьба этой станции.

Эвандер обернулся, чтобы посмотреть на него, вспоминая буквы истории. Го смотрел на станцию, его лицо было каменным, но в глазах горели отголоски того боя.

— Тогда из внезапно открывшейся червоточины вывалилась стая Вилкари. Станция готовилась к обороне, все внимание было приковано к внешней угрозе, они ждали поддержку с соседней планеты. И во время яростного боя с Вилкари к «Иглам», пользуясь суматохой и системными помехами, на полном ходу и с выключенными транспондерами шли семнадцать пиратских корветов. Их цель была не грабеж, а захват правительства и управления станцией. Я был здесь проездом с тремя адмиралами, Роджер один из них. Мы первыми заметили их на подлете. Четверо мехов против семнадцати кораблей у самых шлюзов верхнего дока. — Он усмехнулся, коротко и беззвучно. — Они не ожидали, что кто-то полезет в открытый космос без поддержки, чтобы оттащить их корабли от причала вручную. Правитель станции, лорд Кассиан, с тех пор считает, что обязан мне не только станцией, но и жизнью.

— И он встретит нас с почестями, — произнес Эвандер то, что знал из исторических сводок каждого путешествия Маршала с Эваном, возвращая взгляд к приближающимся «Иглам».

— С неизменным почетом, — кивнул Го. — Но не обольщайся. Эта благодарность — лишь тонкий верхний слой. Под ним все тот же кишащий муравейник, где у каждого свои интересы. И наша цель может сидеть в двух этажах от его кабинета. Здесь нас ждут не открытой враждой, но здесь же могут устроить «несчастный случай» в переполненном грузовом отсеке или «техническую неисправность» в системе жизнеобеспечения нашего сектора. Бдительность — прежде всего.

Их космолет начал маневры для стыковки с верхним причальным пирсом. Желтое сияние нижних уровней осталось далеко внизу, словно раскаленное дно индустриального ада. Их же встречал холодный, благородный блеск «Игл». Эвандер видел, как к их назначенному док-порту выстроился почетный караул в сияющих латах и парадной форме станционной гвардии. Во главе — высокая, статная фигура в длинном, отороченном черным мехом плаще: лорд Кассиан.

— Покажи им достоинство, но не расслабляйся ни на секунду, — тихо сказал Го, его губы почти коснулись виска Эвана. — Игра начинается. И на этот раз со сцены благодарности.

Люк открылся, и на них пахнуло стерильным, отфильтрованным воздухом «Игл», с легкой, почти неуловимой нотой ионизованной свежести — аромат их дорогих систем очистки и, возможно, далеких элитных садов. Лорд Кассиан сделал шаг вперед, его лицо озарилось искренней, но сдержанной улыбкой.

— Маршал Вибралиум. Девять лет — как вчера. Добро пожаловать вам и вашему супругу. Честь для Адении — принять своего спасителя и его жену. Адмирал Хель, рад видеть и вас в добром здравии.

Эвандер, следуя за мужем, уловил в этих словах истинное тепло, но его собственный взгляд, острый и аналитический, уже скользил по блестящим шлемам гвардейцев, искал камеры наблюдения в узорах на потолке, отмечал слишком нейтральное выражение лица у одного из адъютантов лорда. Почет — да. Но безопасность? Ее, как всегда, обеспечивали они сами. И его рука незаметно потянулась к кулону, проверяя его присутствие. Здесь, в этом сияющем, идеальном мире наверху, пахло не только озоном. Пахло большой, сложной игрой, правил которой они пока ещё не разгадали.

На следующий день после торжественной встречи, переодетые в практичные, но безупречно сидящие черные комбинезоны из плотного, матового терморегулирующего волокна, с высоко собранными хвостами (у Го — чтобы волосы не мешали обзору, у Эвана — в подражание мужу, что вызывало у того едва заметную улыбку), они начали экскурсию.

Лорд Кассиан, облаченный в темно-синий камзол без излишеств, водил их по сияющим «Иглам». Они видели залы для голопереговоров с проекцией звездных карт, тихие библиотеки с физическими фолиантами, галереи с артефактами, добытыми с заброшенных колоний. Все было стерильно, богато и скучно. Эвандер вежливо кивал, восхищался, но его оливковые глаза оставались холодными аналитическими сканерами, да и все эти «экспонаты» новый владелец тела уже видел в своей прошлой жизни. Он отмечал систему вентиляции, расположение камер, частоту патрулей. Го шел рядом, его поза была расслабленной, но Эван чувствовал, как тот же самый анализ безостановочно работает в голове Бога войны.

На следующий день, как и обещали, они спустились в «зеленые пояса». Это был другой мир. Под матовыми куполами, пропускавшими смягченный искусственный свет, цвели сады с растениями, чьи лепестки переливались, как опал, и шелестели на неслышимых частотах. Они видели вольеры с крошечными шестилапыми зверьками, мех которых излучал мягкое тепло, и птиц, чьи перья были сделаны из гибкого полимера и мелодично позванивали на лету. Кассиан с гордостью рассказывал о биомодификациях, о поддержании хрупких экосистем в стальной оболочке. Эвандер искренне восхищался мужчиной — это была иная, не военная гениальность.

После ферм лорд повел их в жилые районы среднего класса — уютные, чистые, с имитацией окон-экранов, показывающих земные пейзажи.

Однако когда речь зашла о спуске ниже, в индустриальные и доковые уровни, Кассиан мягко, но твердо запротестовал: — Господа, уверен, вам будет неинтересно. Шум, грязь, толпа наемных рабочих и транзитных торговцев. Не самое безопасное место для таких почетных гостей.

Именно тогда Эвандер, игриво повернув голову к мужу, сказал то, что заставило насторожиться даже невозмутимого Роджера Хеля...

— А мне вот как раз интересно. Я слышал, на доковых уровнях «Адении» есть черный рынок, где можно найти... уникальные детали. Для коллекции. — Он посмотрел прямо на мужа, в его глазах зажглись не детское любопытство, а азарт охотника за трофеями. — Мы же можем сходить, Вассаго? Ненадолго.

Маршал замер на секунду, изучая лицо супруга. Он увидел там не каприз, а расчет. Неожиданный ход. Ломает все возможные сценарии засады наверху. Уголок его рта дрогнул.

— Если лорд Кассиан не против сопроводить нас, — произнес альфа, и это был не вопрос, а решение. — Моему супругу трудно отказать, когда он чем-то увлечен.

Кассиан, пойманный в ловушку собственного гостеприимства, мог только покорно кивнуть. Его лицо стало чуть более напряженным.

«Черный рынок. Боги... Зачем туда такому нежному омеге?!» — подумал Кассиан, а после отметил, что будь у него такой красивый омега, он бы тоже не смог отказать...

Спуск на высокоскоростном лифте на нижние ярусы был подобен путешествию в иную вселенную. Давящая тишина «Игл» сменилась грохотом машин, гулом голосов и всепроникающим густым запахом масел, пота и странных специй. Ярко-желтый свет, который сверху казался ровным, здесь был ослепляющим и резким, выхватывая из полумрака груды товаров, лица торговцев и блики на грязном полу.

И тут Эвандер преобразился. Его глаза загорелись азартным и каким-то жадным блеском. Он пустился в гущу лавок, выискивая странные, на первый взгляд, вещи: потускневший кристалл с внутренней трещиной, коробку со сломанными навигационными чипами, сверток со необычными титановыми опилками. Он торговался с угрюмыми джадженцами, улыбался хитрющим септарианским торговкам, ловко проверяя купленное на вес и резонанс.

Маршал следовал за ним в двух шагах, его осанка кричала «телохранитель», но взгляд смягчался, наблюдая за увлеченным омегой: «Он точно что-то знает. Эти «безделушки» — части пазла. Какого?»

Тристан, сжимаясь внутри от каждой улыбки Эвандера посторонним, и Роджер, бдительно сканирующий толпу, замыкали группу вместе с обеспокоенной охраной Кассиана.

Когда они, наконец, покидали шумный базар, направляясь к лифтовому хабу, Го и Роджер синхронно напряглись. Их боевой инстинкт, отточенный тысячами стычек, взвыл тревогой. Воздух сгустился. Вассаго резко притянул Эвандера к себе, прикрыв своим телом.

В ту же секунду сознание омеги метнулось наружу. Его интуиция, как щупальца, рванулась на полтора километра, натыкаясь на хаос мыслей: усталость, алчность, скуку, похоть... И вдруг — стена. Гладкая, искусственная ментальная блокировка. Одна, другая, третья... Сто двадцать семь. Профессионалы.

«Ну, что ж... давайте поиграем...» — пронеслось в голове Эвана ледяной, ясной мыслью.

Он не просто усилил напор — он сконцентрировался, заточил свою ментальную силу в острие бура и вонзился в одну из ближайших «стен». Она дрогнула, треснула.

Обрывок мысли, грязный и жестокий: «...альфу режем здесь, омегу — живьем. Хорошие деньги дадут за такого...»

Не успел он узнать больше, как мир взорвался. Не звуком, а беззвучной волной синего света — электромагнитный импульс направленного действия. Охрана Кассиана, чьи доспехи и оружие были нашпигованы микроникой, застыла и рухнула как подкошенная. Сам лорд с тихим стоном осел на колени, теряя сознание. Кассиан был вне игры.

Из теней, из-за грузовых контейнеров, из вентиляционных решеток хлынули фигуры в простой, немаркированной форме. Их движения были быстрыми и слаженными. Не бандиты. Солдаты.

«Началось...» — одна мысль в 4 головах.

Вассаго, Роджер и Тристан сомкнулись вокруг Эвандера. Аура Маршала ударила волной, отправляя в нокаут первую шеренгу нападавших, но это была лишь часть навыка. Они сдерживались, не использовали полную силу — план оставался прежним: выявить заказчика.

Эвандер, прижатый к стене, наблюдал. Его разум, отключивший ненужные эмоции, работал как тактический компьютер. Он видел слабые места в их построении, отмечал, как Тристана, движимого яростью, постепенно оттягивают в сторону, как Роджер прикрывает его фланг.

И тогда он услышал другую мысль... не из числа «ста двадцати семи», отдельную, полную азарта и расчета: «...альфа отвлечен, адмирал и адъютант заняты. Сейчас! Украсть омегу — и авторитет Вассаго рухнет. Потом обменяем мальчишку на свободу для Предводителя...»

«Предводитель...» — Слово ударило Эвана, как ток.

Винсент Лайт. Он жив. И это его люди. Или те, кто с ним связан. Координация атаки, использование ЭМИ — это был не просто бандитский налет.

Время замедлилось. Эвандер видел, как от тени крупного грузоподъемника отделяется невзрачная фигура в потертом комбинезоне докового рабочего. Его путь лежал прямо к нему, в мертвую зону, образованную отвлекшимся Тристаном и прикрывающим его Роджером.

«Работают ли они вместе с основными нападающими? Скорее, нет... Это больше похоже на личный план Лайта или его сторонников — воспользоваться хаосом. Ловкий, грязный трюк...» — анализировал новый владелец тела, а после принял решение...

«Прости, Го», — мысленно, с щемящей болью, обратился Эван к мужу, который в этот момент металлическим прутом сбивал с ног двух наемников и стрелял из пистолета в других.

Вине сделал шаг назад. Еще один. Не к безопасности, а навстречу тени.

Сильная, пахнущая машинным маслом рука резко заткнула ему рот тряпкой. Другая обхватила талию. Он не сопротивлялся, и даже помог, обмякнув в захвате, чтобы его легче было потащить в зияющий темный проем служебного тоннеля. Последнее, что он увидел — это было резко обернувшееся, искаженное внезапным, животным ужасом лицо Вассаго, который только что почувствовал отдаление своего омеги. Их взгляды встретились на долю секунды. В оливковых глазах Эвана не было страха. Там было обещание и предупреждение.

Затем темнота тоннеля поглотила омегу, а оглушительный, яростный рев его альфы, в котором слились ярость, боль и беспомощность, остался снаружи, заглушаемый нарастающим гулом боя. План изменился. Теперь охота шла с двух сторон. И приманкой был он сам, но противник не осознавал, что в этот самый момент сам ведет в свое логово волка в овечьей шкуре, превратив себя в добычу...