Непредвиденное исключение

Эвандер открыл глаза от ощущения удушья и невозможности пошевелиться. Он повернул голову и понял причину: его альфа, его муж лежал на нем всей своей большой тушей, как живое, дышащее, мускулистое спящее одеяло. Они поспали около полутора часов.

— Го... — Эван позвал хриплым, сухим спросонья голосом, пытаясь пошевелить онемевшей левой ногой. — Го... Вассаго, ты меня задушишь...

Альфа, услышав голос и напряжение в теле под собой, мгновенно сорвался, широко раскрыв глаза, как будто на него вылили ведро крутого кипятка.

— Больно? Позвать врача? Или сразу в капсулу? — рука его тут же потянулась к браслету на руке, взгляд лихорадочно бегал по бледной коже омеги, лихорадочно осматривая.

— Не говори глупостей, Го... — Вине мягко остановил его, улыбаясь сквозь неприятный белый шум в ноге, куда снова прилила кровь. — Иди ко мне. Мой большой, сильный и очень тревожный альфа...

Омега раскинул руки, приглашая в объятия. — Только давай лучше я на тебе буду лежать, м? А то ты, как скала.

Вассаго, всё еще слегка паникующий, послушно вернулся в постель, перекладывая на себя обнаженного юношу. Тот устроился сверху, растянувшись вдоль мощного тела, как большая, довольная кошка, и начал мурлыкать, потираясь щекой о грудь мужа.

— Вот так лучше, — вздохнул Эван, целуя его ключицу. — Я тут главный.

— Главный, — сдавленно согласился Маршал, обнимая его за талию.

И руки Вассаго казались огромными на этом хрупком теле.

Но не прошло и десяти минут, как спокойствие снова было нарушено. Феромоны истинной пары, такие сладкие и манящие для обоих в комнате, поплыли в воздухе. Эвандер приподнялся на локтях, глядя в синие глаза мужа своими оливковыми, в которых плескался озорной, похотливый огонек.

— Знаешь, я вчера не всё успел как следует рассмотреть... и опробовать, — он медленно, словно кошка, сполз вниз, усаживаясь верхом на бедра альфы, чтобы раскатать по эрекции латексного защитника.

В этот раз он не стеснялся и не боялся. Его движения были уверенными, развязными и жадными. Омега сам задавал ритм, поднимаясь и опускаясь, запрокинув голову, а его маленький, розовый член задорно подпрыгивал, шлепаясь о плоский, напряженный живот Маршала влажными, липкими касаниями.

— Нравится? — с придыханием говорил Эван, замедляясь и вращая бедрами. — Ты мой личный... скаковой конь.

— Ух, какая задница... — прохрипел Вассаго, схватив его под ягодички, но не чтобы остановить, а чтобы помочь, глубже вгоняя в него себя. — Наглая, прекрасная задница...

— Твоя задница, — поправил омега, наклоняясь для влажного, жадного поцелуя. — Вся твоя. Каждая частичка.

Пять ослепительных, выматывающих оргазмов спустя, Эвандер рухнул на грудь мужа, и в тишине комнаты прозвучало громкое, предательское урчание. Его пустой желудок напомнил о себе.

Маршал замер на секунду, а затем также резко, как и утром, подскочил. Через мгновение он уже доставал из кольца тюбики питательного раствора с дынным вкусом.

— Ешь! — Его взгляд был суров, брови сведены и Вассаго смотрел на Эвана, как на маленького ребенка, который точно собирался капризничать.

— Я хочу... — начал было кокетничать Вине, поглаживая его бедро, но тюбик уже был поднесен к его губам.

— Ешь! Потом «хочу».

— Но мне скучно так есть... — надул губы Эван, делая самые жалобные и большие глаза, на которые только был способен.

Вассаго вздохнул, сраженный. — А как не скучно?

Ответом стала хитрая улыбка. Эван соскользнул с кровати на пол, устроившись между расставленных ног мужа. Он взял тюбик из руки мужа.

— Вот так не скучно, — прошептал он и, не сводя с альфы глаз, выдавил кремообразную порцию прохладной, светло-оранжевой пасты прямо на головку его члена, который мгновенно отреагировал, напрягшись до полной твердости.

— Эван... — предупредительно рыкнул Маршал, но было уже поздно.

Мягкие, теплые губы обхватили эрекцию, слизывая чуть сладкую массу. Омега делал это с театральным, сладострастным удовольствием: облизывал, смаковал, причмокивая, глотал. Каждый раз, когда гель заканчивался, он снова выдавливал немного, превращая минет в изощренную, развратную игру с едой.

— Вкусно... — поднимал он глаза, губы блестели. — Дынька ты моя...

Вассаго сходил с ума. Вид его прекрасного, изобретательного омеги, доставляющего ему удовольствие с такой самоотверженной преданностью, был сильнее любого наркотика и витавших в коме по е феромонов. На середине второго тюбика терпение Маршала лопнуло. Его рука вцепилась в черные волосы, наматывая их на кулак, и он сам начал направлять движения головы жены, уже не сдерживаясь.

— Глотай... — хрипел он, видя, как по щекам Эвана текут слезы от интенсивности, но омега не сопротивлялся, лишь смотрел снизу вверх покорным, влюбленным взглядом. — Всю... прими всю...

Финиш был стремительным где-то в глубине глотки юноши. Эвандер сглотнул, подавившись, но не отстранился ни на миллиметр. А затем, облизнув губы, с тем самым хитрющим огоньком в глазах, он снова встал на четвереньки, выгнув спину.

— А теперь... — его голос был сиплым, но полным торжества. — Эта поза... она одна из моих любимых. Ты входишь так глубоко...

Он оглянулся через плечо, маняще виляя бедрами и облизывая припухшие от оральных ласк яркие губы, и бросил мужу очередной блистер с презервативом. — Так что... давай, мой альфа. Накажи своего наглого омегу за то, что он тебя соблазнил... опять...

И, черт возьми, эту битву Маршал снова проиграл. С рыком, в котором смешались отчаяние, обожание и неподдельная, звериная страсть, он накрыл его своим телом, входя в него одним мощным, точным толчком, от которого оба закричали.

— Да! Вот так! — кричал Эван, впиваясь пальцами в простыни. — Еще! Я твой... только твой... твой!

И Вассаго дал ему «еще». И снова... И еще раз... А потом еще несколько... Пока от слабости и переизбытка ощущений мир для Эвандера не поплыл, и он не рухнул в сон прямо на полу, прижатый к ковру тяжестью довольного, рычащего от счастья мужа, который не отпускал его ни на секунду из своих объятий.

К середине третьего дня в изоляторе Вассаго чувствовал не только приятную усталость, но и откровенный дискомфорт. Кожа на уздечке и венчике была воспалена от постоянного трения. При этом сам гон вел себя неестественно: буйство гормонов уже заметно стихало, оставляя лишь глубокую потребность в его прикосновениях. Эвандер же помогал собственному телу восстанавливаться с помощью цигуна, вернее, он делал это на инстинктах, когда припухлость канала начинала его беспокоить.

После очередного оргазма, Маршал осторожно начал, тщательно подбирая слова: — Желанный мой... прошу, давай сделаем паузу. Хоть на пару часов. Мне бы... немного восстановить форму для тебя. А то скоро кончать будет нечем...

«Для тебя». Всё для него. Не «я больше не могу», а «я хочу быть лучше для тебя». Так безопаснее. Внутри Вассаго все еще остался попискивающий противным голоском страх того, что он может обидеть своего омегу или сделать больно.

Эван приподнял голову, в его глазах — аналитический блеск вперемешку с желанием.

— Форму? Ты имеешь в виду надрывы на уздечке? Думаешь, за 2 часа станет лучше?

— Я не... наверное... — Маршал снова судорожно перебирал в голове варианты ответов, словно разминировал самую опасную бомбу. — Думаю, да...

— Нужно решить проблему! — перебил Эван, соскальзывая с него.

Он коснулся на шее серебряного кулона для хранения в форме капли с сиреневыми цветами внутри. Ловким движением извлек небольшую портативную капсулу с густым фиолетово-прозрачным гелем.

— Регенеративный концентрат. Чтобы гель попал во все микроскладки, нужна будет моя помощь... — с предвкушением мурлыкал омега.

Он вернулся к кровати, взял его покрасневший член в ладонь. Вассаго вздрогнул — прикосновения Эвана даже сейчас зажигали искру. Эван направил его в раскрытую капсулу, погрузив в прохладный гель.

— Держи, — мягко приказал Эван, вкладывая капсулу ему в руки.

Омега решил не закрывать крышку, лишь прикрывая ладонью ванночку, и начал методично двигать другой рукой по длине члена внутри прозрачно-фиолетовой жидкости. Его движения были ритмичными, с правильным нажимом — не просто омовение, а полноценная стимуляция, заставляющая гель проникать в каждую складку.

— Видишь? — сказал Эвандер, наблюдая, как под его действием плоть наполняется кровью, становясь тверже. — Без должного распределения и притока крови гель останется на поверхности. Нужно обеспечить полное покрытие слизистой.

Его движения были нежными и заботливыми, но в уголках губ играла озорная улыбка. Ему нравилось это — видеть, как под его якобы «медицинскими» манипуляциями тело мужа отзывается, как покрасневшая кожа наливается более здоровым цветом, а член, несмотря на усталость, твердеет в его руке. Большой палец уделял особое внимание воспаленной уздечке, мягко растирая целебную жидкость круговыми движениями. Это было забавно, практично и откровенно возбуждающе — ощущать эту реакцию, эту податливость, эту власть над физиологией своего альфы, Великого Бога войны под предлогом заботы.

Вассаго зажмурился, издав низкий стон. Прохлада геля притупляла жжение, а эти ритмичные, целевые движения вызывали знакомое сладкое напряжение внизу живота.

— Эван... это... не совсем лечение...

— Совершенно точно лечение, — деловито парировал омега, слегка ускоряя темп. — Поврежденная ткань восстанавливается быстрее при стимуляции микроциркуляции. Ещё немного...

Спустя полчаса, когда член был полностью тверд и тщательно «обработан», а Вассаго с громким рыком кончил, Эван аккуратно извлек предмет своей одержимости из ванночки и вытер насухо мягким полотенцем. Кожа действительно выглядела лучше, краснота спала.

В сознании Вине теперь навсегда запечатлелся этот момент: то, как белая сперма вырывается из пульсирующего в его руке члена, и при этом не сливается с регенерирующим раствором, а наоборот, красиво выделяется в его фиолетовом цвете, позволило ему представить, каково это будет, когда они не будут пользоваться презервативами...

— Тебе лучше. — констатация факта из милого ротика жены, да ещё и возбужденный мурлык при этом, ясно дали понять Маршалу, что его омега готов к продолжению и требует этого прямо сейчас!

Вассаго кивнул, перевернулся и встал.

— Я... в душ. Просто освежиться, чтобы смыть с себя пот и регенерационную жидкость... — произнес он, стараясь, чтобы в голосе не звучало бегство.

— Конечно, — согласился Эван, наблюдая, как тот скрывается за дверью.

Под струями воды Маршал тяжело вздохнул. Его тело ещё отзывалось эхом на эти «лечебные» прикосновения, и где-то в глубине, несмотря на усталость, дотлевал знакомый огонь желания.

«Он просто ненасытный монстр, — думал Вассаго с восхищением и легкой паникой, стоя под струями прохладной воды. — И изобретательный... Надо найти вескую причину для перерыва. Связь. Да, проверка связи. Или срочный доклад. Что угодно, лишь бы не обидеть его и хоть на пару часов перестать заниматься сексом...»

Он пытался придумать план, и это казалось такой сложной задачей, которой у него никогда не возникало за все время его сознательной жизни. Словно если он где-то ошибется, хоть в одном слове, в единственной интонации, в малюсеньком жесте, то потеряет самое дорогое на свете - своего омегу... навсегда...

Тем временем Эван сидел на краю кровати.

«Голодный демон суккуб» в нем поутих, уступив место внутреннему серьезному альфе. Секс, без сомнения, был потрясающим, и он с нетерпением ждал продолжения, но сейчас приоритеты были иными: состояние мужа и груз ответственности. Девять тысяч пленников, отчеты, служба, Тристан... и самое интересное — какой же процент совпадения будет у Берниса и Айслера. С сексом он может подождать и до вечера. Сначала — работа. Впрочем, последняя «процедура» лишний раз подтвердила — здоровый, отдохнувший альфа будет куда полезнее во всех смыслах.

Когда дверь душевой открылась, Вассаго выглядывал из-за нее с осторожностью, опасаясь увидеть в глазах омеги тот самый требовательный блеск.

Вместо этого он увидел Эвандера, сидящего в легком халатике, что был просто накинут на его тело, а водопад темных волос распадался по плечам, обволакивая стоящие торчком розовые соски.

— Освежился? — спросил Эван ровным тоном.

— Да...

— Иди ко мне... — голос был уже спокойный, без игривости и жажды секса, отчего Го чуть глубже вздохнул, внутренне чувствуя благодарность и облегчение.

Маршал сел рядом со своим омегой, и Эван протянул руку к браслету мужа, активировав голографический интерфейс. В воздухе возникли графики, и безэмоциональный голос системы проговорил: <Диагностика состояния тела. Пиковая фаза гона завершена. Гормональный фон стабилизирован на 63%. Физические показатели в пределах нормы, зафиксированы незначительные локальные раздражения. Рекомендация: постоянный тактильный и обонятельный контакт с омегой для окончательной стабилизации.>

Эван кивнул.

— Хорошо. Самый тяжелый период позади. — выдохнул Вине с небольшим удивлением, ведь по себе знал, что острая фаза у альфы, чьи навыки психической и ментальной силы выше S ранга, длится не менее 7 дней. — Теперь я в душ. А ты одевался в форму. У нас там толпа не допрошенных повстанцев... и нам нужно обговорить с Бернисом, что мы делать с теми, кто готов трудиться на благо Империи.

Эван сделал шаг к санузлу, затем обернулся. В его глазах мелькнула тёплая, обещающая искорка.

— И закажи нам нормальный завтрак. Мне эти тюбики уже поперек горла стоят... несмотря на то, что слизывать еду с тебя очень приятно и эротично... Восстановление сил — это важно... для нас обоих...

С этими словами омега скрылся в душевой. Вассаго сидел на кровати, ощущая смесь облегчения, гордости и нового, уже не отчаянного, а теплого предвкушения. С легким сердцем Маршал направился к шкафу с одеждой.

Когда Эвандер вышел из ванной, обернув только талию в полотенце, его взору предстал образ, от которого перехватило дыхание. Вассаго стоял у зеркала, завязывая высокий, безупречно строгий хвост. Черная форма Имперской Гвардии, облегающая его сильное тело, подчеркивала каждую линию рельефных мышц плеч, спины, бедер. Ткань лоснилась при свете, оттеняя бледность кожи и яркость синих глаз, ставших еще пронзительнее из-за собранных волос. Он выглядел как ожившая статуя — невозмутимый, смертоносный и невероятно красивый.

«И все это... мое...» — подумал Эван, сглотнув слюну.

Под тонким полотенцем на его бедрах он почувствовал знакомый, предательский толчок. Его пальцы слегка дрогнули, желая сорвать эту безупречную униформу прямо сейчас...

— Ты охренительно привлекательный... когда одетый... — произнес Эван, голос его звучал чуть хрипло от сдерживаемого желания, и он не сводил глаз с мужа, жадно рассматривая его, как коллекционер редкий артефакт.

Вассаго повернул голову, и в его взгляде мелькнула легкая тревога, смешанная с усталой нежностью. Он видел, как в оливковых глазах омеги снова вспыхнуло то самое пламя.

— Мы же договорились, Эван... — его тон был почти умоляющим, но мягким.

— Я просто восхищаюсь своим мужем, — улыбнулся Эвандер, нарочито медленно облизнув губы, демонстрируя, что контроль дается ему не так легко, как хотелось бы, но все же повернулся и прошел к шкафчику.

Спустя десять минут, уже в своем черном мундире внештатного консультанта, Эвандер вышел из комнаты под руку с мужем. Их связь, их синхронность были почти физически ощутимы. Как только они поднялись на лифте на два этажа вверх, покинув зону глушения, браслеты на их запястьях дружно завибрировали и замигали индикаторы.

На голографические экраны хлынул поток сообщений: отчеты, сводки, протоколы допросов. Вассаго пробежался взглядом по заголовкам, и его бровь взметнулась вверх.

— Что? Как? — Он тыкнул пальцем в одно из сообщений, где в шапке красовалось знакомое имя: «Адмирал Саймон Ришелье. Отчет по допросам №4». — Бернис приказал Саймону вернуться на службу?

— А? — Эван оторвался от чтения другого отчета, но до него сразу дошло. — О, это. Нет,то я попросил его помочь с допросами. Людей, которых ты отобрал, слишком мало для девяти тысяч пленных, а у Саймона огромный опыт работы с военнопленными и... деликатными ситуациями. Он согласился. Кажется, он соскучился по службе...

Вассаго покачал головой, но в углу его губ появилась тень улыбки. Его омега не просто «попросил». Он организовал. Эффективно.

"Но... чтобы назначение вступило в силу, необходима подпись двух лиц с высшим уровнем доступа... Получается... — Маршал пролистал пришедшие документы и увидел приказ о восстановлении Саймона в должности: внизу была подпись Берниса и... его омеги. — Мой Эвандер теперь... самый важный омега Империи..."

Они сразу направились на этаж, где располагались допросные, намереваясь подключиться к работе, но в этот момент на браслете Маршала всплыло срочное голосовое сообщение с императорской печатью. Он нажал «воспроизвести», и в тишине коридора раздался знакомый, усталый голос Берниса:

<Го, я не знаю, где носит вас двоих последние дни, но вы должны срочно прилететь во дворец. Я не хочу и не буду выносить на усмотрение Совета судьбу ополченцев. Это была ваша миссия, и вы — главные участники. Ваше слово будет решающим. Ну и... вам нужно появиться перед СМИ. Империя волнуется. Особенно все переживают за твоего омегу. Все же прямая трансляция с Адении шла... народ хочет видеть, что он цел и невредим. И, желательно, счастлив. Не заставляйте меня и жителей Империи долго ждать.>

Сообщение оборвалось. Вассаго и Эвандер переглянулись.

— Значит, во дворец... — констатировал Вине, разворачиваясь обратно к лифтам.

— Да, — коротко кивнул Маршал, уже прокручивая в голове возможные вопросы прессы и аргументы для Совета.

Супруги вышли на крытую парковку базы. Их личный ховер-кар мягко парил у платформы. И тут, к легкому удивлению Вассаго, Эвандер не сел на свое пассажирское место. Вместо этого он уверенно устроился у него на коленях, обвил руками его шею, прижался лбом к его виску.

— Эван?

— Молчи. Мы едем во дворец, нас ждут камеры, политики и Бернис. У меня есть ровно время полета, чтобы помочь тебе успокоить гормоны, — прошептал омега и прильнул к его губам в глубоком, жаждущем поцелуе.

"Да не надо мне успокаиваться... — подумал Вассаго, но тут же сдался в сладкий плен юркого языка. — Только без секса... пожалуйста..."

И Эвандер целовал его так всю дорогу — то нежно, то требовательно, то просто прижимаясь губами к его шее, вдыхая его запах, помечая его своими феромонами. Это был не просто порыв страсти. Это была необходимость, якорь, ритуал перед боем.

Их никто не встретил у частной посадочной площадки дворца, и это было к лучшему. Как только двери ховер-мобиля отъехали, в прохладный воздух повеяло концентрированным теплом и смесью их феромонов — мощной волной ливня в сиреневом сады — ароматом истинной пары, который заставил бы любого постороннего альфу или омегу почувствовать головокружение и неконтролируемое возбуждение. Супруги вошли во дворец, слившись в едином ритме шагов, и спросили у встреченного дворецкого, где Император.

— Его Величество в Главном компьютерном зале с... гостем, — почтительно сообщил слуга.

Если Вассаго нахмурился, гадая, кем мог быть этот «гость» в такое непростое время, то Эвандер лишь едва заметно улыбнулся на один уголок рта. Он знал и был уверен на 99%, что это Айслер.

И раз по всем новостным каналам еще не трубили сенсацию о том, что у Императора наконец-то нашлась пара, значит, результаты теста на совпадение феромонов еще не пришли.

«Интересно... как вы оба отреагируете, когда узнаете?» — подумал Вине, и его губы коснулась хитрая, знающая улыбка.

Он шел по коридору, крепко держа под руку своего альфу, и надеялся лишь на одно — чтобы они с мужем стали свидетелями этого момента. Момента, который перевернет жизнь Империи и, что куда важнее, наконец-то принесет долгожданное счастье их другу, который так отчаянно грезил о совпадении, своей собственной жене, семье и детях...

Уже у массивных дверей компьютерного зала, отделанных темным деревом и сталью, Эван и Вассаго услышали не привычную тишину, а громкие, эмоциональные возгласы. Молодой и уже охрипший голос выкрикивал что-то явно не парламентское, перемежая ругательствами угрозами «разобрать на запчасти» и «взрывающейся боеголовкой». Второй голос, баритональный и явно довольный, лишь периодически вставлял едкие, провокационные комментарии.

Маршал обменялся с Эваном настороженным взглядом и нажал на панель, открывая дверь.

Зрелище, представшее перед ними, заставило Вассаго замерть на пороге в искреннем шоке. В центре зала, окруженного голографическими проекциями, на двух симуляционных креслах сражались в виртуальной битве мехов двое. Один из них был, без сомнения, Бернис. Второй... был тем самым ополченцем-омегой, Айслером, которого Маршал последний раз видел спящим в каюте корабля-базы, когда спасал Эвандера.

Император, откинувшись в кресле, управлял своим виртуальным мехом с непринужденной, почти ленивой грацией. На его лице играла улыбка, а глаза светились азартом. Его соперник, напротив, был напряжен как струна, яростно жал на триггеры и рычаги, но его мех на экране явно проигрывал, теряя одну систему за другой. Айслер, не сдерживаясь, сыпал в сторону Берниса потоками крепких выражений.

— Сволочь! Аферист! У тебя читы! Да я тебя в реальности голыми руками!

— Может, сначала в виртуальности попробуешь, маленький? — парировал Бернис, и в его тоне слышалось чистое, неподдельное удовольствие от процесса.

— Кто маленький?! Кто тут маленький?! Мне 27! — злился все больше Айс, и его действия в симуляторе становились все более нервными.

Вассаго не мог поверить своим глазам. Его друг, обычно сдержанный до холодности монарх, явно наслаждался тем, что дразнил этого вспыльчивого и некультурного омегу. И что поразительнее — между ними висела та самая, незримая нить взаимного вызова. Да Бернис никому и никогда не позволял даже хоть малейшую небрежно в тоне в свою сторону, а тут... наслаждается тем, как его обзывают...

— Развлекаетесь? Нечем больше заняться, Ваше Величество? — наконец подал голос Вассаго, делая шаг вперед.

Его взгляд скользнул с довольного Берниса на взъерошенного Айслера, и в голове сложилась неожиданная картинка: терпеливый, стратегический ум и буйная, непосредственная стихия.

«Черт возьми, они действительно... подходят друг другу...» — мелькнула у него мысль.

Бернис сделал вид, что только сейчас заметил гостей, и нарочито медленно оторвался от экрана.

— О, вы! Ну наконец-то! — воскликнул он, и в тот же миг его мех на экране замер, позволив противнику нанести решающий удар.

Айслер вскинул руки с победным криком, его лицо озарилось торжествующей, почти детской улыбкой.

— Ха! Видишь! Сказал же — победю... побежу... выиграю короче! Ты просто черепаха в броне! — Он тут же забыл о своих недавних яростных тирадах.

— Позволь познакомить, — мягко произнес Эван, не отпуская руку мужа, и его спокойный и уверенный голос заставил Айслера обернуться. — Айслер, это мой муж, Маршал Империи — Вассаго. Именно он попросил Его Величество забрать тебя из общего лагеря. — Эвандер слегка наклонил голову. — Кстати... как прошел допрос у следователей?

Взгляд Айслера, упавший на Вассаго, стал оценивающим, настороженным, как и когда он смертельно на Эвана, но без того животного страха, что был раньше, ведь Вине все еще не вернул ему настоящие воспоминания об их встрече на корабле.

Вместо ополченца-омеги ответил Бернис, вставая с кресла: — Прошел безупречно. Все показания записаны, он был честен. И его слова полностью совпали с показаниями Джона, которого допрашивал ты. Полная синхронизация фактов...

При упоминании имени Джона Айслер вздрогнул, словно от удара током. Вся его бравада мгновенно испарилась. Улыбка сползла с лица, взгляд потускнел и ушел в пол, плечи слегка сгорбились. Бернис, заметив эту перемену, мгновенно сменил тему, его голос стал более официальным, но в глазах осталась тень понимания.

— Итак... — он перевел взгляд на Вассаго и Эвана. — Может, мне наконец кто-нибудь объяснит, почему вы оба были вне зоны доступа последние три дня?

— Вот накормишь нас, тогда и расскажу, — хитро улыбнулся Эван, ловя взгляд мужа, который тяжело сглотнул, вспоминая ту неприятную боль от стертого венчика и разрывов на уздечке. — Я голодный как волк после... интенсивных тренировок.

Бернис посмотрел на часы и сдался: — Манипулятор... что ж, пойдемте в столовую.

Они вчетвером направились в личное крыло императора. В просторной, но уютной столовой уже заканчивали накрывать на стол. Аромат жареного мяса, специй и свежего хлеба витал в воздухе. За обедом разговоры сначала избегали рабочих тем. Бернис с неподдельным любопытством, подогреваемым иронией, выпытывал у пары подробности их исчезновения. Эван отшучивался, Вассаго слегка краснел, но держался с достоинством.

— И всего три дня? — наконец удивился Бернис, отложив вилку. — У альф с высоким рангом гон может длиться неделю и больше. Да и раньше Го был не в себе минимум 10 дней...

Именно тогда Айслер, до этого тихо ковырявший еду на тарелке, неожиданно поднял голову, а его голос прозвучал глуховато, но уверенно:

— Старшие у нас рассказывали... Если у пары совпадение больше 60%, то у альфы острая фаза гона сокращается. А в течение одного цикла они синхронизируются — течка у омеги и гон у альфы. Так задумано природой. Для... ну, для наибольшего шанса на зачатие. — Он на мгновение замолчал, а затем спросил, глядя прямо на Эвана и Вассаго: — А у вас какое совпадение?

Вместо ответа Вассаго с гордым, почти вызовом взглядом поднял руку с браслетом. Он вызвал голографический интерфейс, нашел нужный файл и одним движением отправил его на центральный проектор столовой. В воздухе всплыли официальные печати и заголовок: «Тест на совместимость. Вассаго Вибралиум и Эвандер Вине»

Айслер вгляделся. Его глаза, и без того большие, округлились до предела. Губы беззвучно шевельнулись, повторяя цифру, которая горела в самом низу отчета, выделенная золотым шрифтом:

«СОВПАДЕНИЕ: 100%»

— Истинная... пара... — выдохнул он, и голос его дрогнул.

По его коже пробежала дрожь, волосы на затылке встали дыбом. В его взгляде промелькнул не просто шок, а леденящий ужас осознания. Осознания того, что он и его товарищи в своем слепом фанатизме чуть не уничтожили единственную за долгие, долгие столетия истинную пару во Вселенной.

Тяжелую и многозначительную тишину в столовой прорезало резкое, синхронное жужжание. Два браслета — один на запястье императора Берниса, другой на тонкой, бледной руке Айслера — завибрировали одновременно, издав один и тот же мелодичный звуковой сигнал, слившийся в один.

Все замерли. Бернис и Айслер медленно, почти не веря, перевели взгляды на голографические уведомления, всплывшие перед ними, а лишь потом — друг на друга. Сообщения были идентичны, слово в слово:

«Совпадение найдено. Открыть файл? [ДА] / [НЕТ]».