Непредвиденное исключение

Вечернее спокойствие было нарушено лишь тихим, но неумолимым щелчком клавиш. Эвандер поднял бровь, наблюдая за Саймоном, не просто распорядителем, а действующим Адмиралом Флота, восстановленным в должности четыре дня назад по его личной просьбе. На запястье офицера хоть и был стандартный браслет-коммуникатор, но им он пользовался только для звонков и ежедневных задач.

— Саймон, — обратился Эван, отключая голографический экран на своем браслете. — Ноутбук? Даже после восстановления в должности не расстаетесь со старой привычкой?

Пальцы распорядителя дома не прекращали свой бег по клавиатуре, но уголок его губ дрогнул почти незаметно.

— Тактильная клавиатура и материальный носитель, господин Вине, снижают риск цифрового перехвата на 0.3% и дисциплинируют ум. Голографические интерфейсы порождают небрежность. А в ситуации, когда мы сортируем 8234 потенциальных предателей, небрежность — непозволительная роскошь.

Вассаго, стоявший у старой карты города Анджитауна, обернулся, и в его взгляде читалось уважение к человеку, который из управляющего домом за считанные дни снова стал грозным адмиралом: — Как продвинулась работа, адмирал? Сколько уже удалось обработать?

Саймон на секунду оторвался от экрана, его взгляд стал задумчивым, признак молниеносных ментальных вычислений, привычки, отточенной за долгие годы командования флотилиями.

— Из 8234 задержанных совершеннолетних ополченцев допрошено 6412. В работе задействовано 219 следователей, — его голос был сухим и четким, как строевой рапорт. — Средняя продолжительность эффективного допроса — 22.5 минуты. Рабочий день смены — 14 часов. С учетом ротации, приема пищи и необходимого отдыха один следователь проводит в среднем 37 допросов в сутки. Теоретическая пропускная способность группы за семь дней составляет 57 302 человека.

Он сделал паузу, дав цифрам осесть: — Однако, мы имеем дело не со станками на конвейере. Есть сложные случаи, требующие углубленного анализа, перекрестных проверок, повторных опросов. Поэтому текущий показатель в 78% от общего контингента я оцениваю как удовлетворительный, но не предельный. Осталось 1822 человека. При сохранении темпа и без внештатных ситуаций — около 32 часов чистой работы.

Эвандер и Вассаго синхронно и глубоко вздохнули. Цифры были оглушающими, но и масштаб задачи — соответствующим.

— Значит, котел ещё кипит, — констатировал Маршал, потирая переносицу.

— Что ж, у нас есть дела в Ведомстве. Во-первых, — продолжил за мужем омега, а его голос стал низким и опасным, — нужно показать некоторым собачонкам, где их место. Во-вторых, можем взять часть допросов на себя. Пока Бернис с Советом прорабатывают вопрос с размещением людей.

Они быстро переоделись в парадную военную форму. На Вине она сидела с элегантной строгостью, подчеркивая его миниатюрную фигуру, в то время как на Го форма превращалась в вторую кожу, акцентируя мощь плеч и безупречную выправку.

В ховеркаре, рассекающем ночную тьму над столицей, Маршал не выдержал:

— Что ты задумал насчет Тристана, хороший мой? — спросил он, изучая профиль жены, освещенный неоном города. — Я и Бернис, ещё до нашей... поездки на годовщину свадьбы, обсуждали его перевод. Дальний рубеж, патрулирование астероидных полей. Тихая, почётная ссылка, где он мог бы поразмыслить над своим поведением.

Эвандер покачал головой, глядя на бегущие внизу огни.

— Нет, Го. Это устаревшая тактика. Друзей держи близко, а врагов — ещё ближе, желательно на расстоянии вытянутой руки, где виден каждый твой шаг. Отправить его на край галактики — значит подарить ему иллюзию безопасности и пространство для маневра. Мы не можем себе этого позволить. Он должен остаться здесь. В зоне видимости.

— И что тогда? — в голосе альфы звучало не столько беспокойство, сколько сдержанное любопытство и тень предвкушения, ведь он уже знал, что идеи его милого омеги скорее всего будут блестящими и неожиданными.

— Я кое-что для него подготовил, — на губах Эвана расцвела та самая, хитрая, откровенно бесовская улыбка, от которой у Маршала учащался пульс и по спине пробегал приятный холодок. — Обещаю, будет весело.

Го фыркнул, но в его глазах мелькнула искорка: — Весело, я полагаю, будет исключительно тебе. И, с некоторой вероятностью, мне, если твоё «веселье» не повлечет за собой необходимость заказывать ремонт всего тренировочного комплекса.

— Обещаю, разрушения будут исключительно морально-этического характера, — с напускной, почти ангельской невинностью пообещал омега.

Войдя в Главное Военное Ведомство, они, не теряя темпа, направились в центральный ситуационный зал. Эвандер одним точным касанием к терминалу запросил актуальное местоположение Тристана Хурина. Координаты всплыли на голографической карте почти мгновенно. Местоположение: Сектор 7, Зал силовых и тактических тренировок «Вальхалла».

Идеально. Именно туда он и хотел его вызвать.

— Ну что ж, — он обернулся к мужу, и в его оливковых глазах вспыхнули знакомые Вассаго азартные огни, которые обычно предвещали нечто незабываемое. — Пойдем, Маршал. Настало время для веселья!

"Давненько я так не развлекался", — промелькнула мысль у Вине, пока они мерным шагом шли по безупречно чистым, подсвеченным синим светом коридорам. — "Надо будет позже и Го на спарринг позвать..."

Они шли в полной синхронности, их шаги отдавались единым, гулким стуком по полу. Высокий, подобный утесу Маршал и его изящный, и невероятно красивый супруг — они выглядели не просто парой, а идеально сбалансированным оружием, единым организмом. Офицеры и солдаты, встречавшиеся им, замирали, отдавая честь, и провожали их взглядами, в которых смешивались преданность, восхищение и здоровая доля трепета и зависти. Эта пара была живой легендой, идущей вершить то, что они сочтут нужным.

Двери в «Вальхаллу» были массивными, поглощающими звук. Эвандер не стал стучать. Он приложил ладонь к сканеру, и система, распознав высший приоритет доступа Империи, беззвучно развела створки.

Зал открылся перед ними — огромный, залитый ярким, почти хирургическим светом. В воздухе витал запах озона от щитов, пота, феромонов альф и металла. В центре, на квадрате амортизирующих матов, Тристан Хурин в простой серой тренировочной форме, яростно атаковал подвижный манекен. Его удары были резкими, переполненными злобой и невысказанной яростью, каждый удар сопровождался сдавленным выдохом. Он был полностью поглощен избиением неодушевленного противника, не замечая ничего вокруг.

Эван обменялся с Го быстрым, понимающим взглядом и сделал шаг вперёд. Его голос, чистый, звонкий и леденяще спокойный, разрезал гулкое пространство зала, как лезвие бритвы...

— Не останавливайтесь, адъютант Хурин. Продолжайте. Покажите класс. Как раз то, что нужно — альфа, который так яростно отрабатывает приемы... для того, чтобы подставить плечо в самый неподходящий момент. Мы оценим.

Зал замер на мгновение, а затем взрыв шепота прокатился по нему, как волна. Все взгляды метались от Эвандера к бледнеющему Тристану, затем обратно к омеге.

Тристан стоял, будто парализованный. Взгляд Вассаго, холодный и нечитаемый, вызвал в памяти вспышку боли — сдавленный хруст, темнота, беспомощность. Он сглотнул, чувствуя, как леденеют кончики пальцев. Он сейчас при всех... Но Маршал не двигался. Го стоял рядом с Вине, руки заложены за спину, лицо — каменная маска имперского командующего. Ни гнева, ни одобрения, только наблюдение, а все внимание теперь принадлежало Эвандеру. Хрупкий на вид юноша снимал китель медленно, театрально, позволяя каждому заметить, как ткань скользит с его узких плеч. Под ним оказалась облегающая черная водолазка, подчеркивающая каждую линию торса, и такие же черные, строгие брюки. Шепот стал громче. Он выглядел... опасным. Изящным, как клинок, и таким же прекрасным в глазах ценителей оружия.

Эван, не обращая внимания на шепот, протянул китель мужу. Вассаго взял его, и их пальцы на мгновение встретились: быстрый, невидимый для других контакт. Затем омега принялся заплетать распущенный хвост в тугую, практичную косу. Каждое движение было выверенным и спокойным.

— Я вызываю тебя на спарринг, адъютант Хурин. Условия просты: если ты сможешь ударить меня хотя бы один раз, ты победил и я забуду о том инциденте в изоляторе. Если я уложу тебя на лопатки, то видео этого боя ты выложишь на своем аккаунте в юниверснете, а еще извинишься перед Маршалом за свой поступок.

Слова прозвучали негромко, но абсолютно четко. Гул нарастал.

— Это самоубийство! — не выдержал кто-то сбоку.

— Он что, серьезно? — прошипел молодой лейтенант у стены.

— Консультант-то хоть понимает, на что подписывается? — вторил ему капитан, скрестив руки. — Хурин в ярости, он его в лепешку расшибить может, даже не заметив.

— Да брось, ты видел, как тот вел главнокомандующего в изолятор? Сам напросился, — ворчал седой майор, с неодобрением глядя на Тристана. — Если бы мой альфа в гону, а какой-то... увел бы его, не поставив в известность, я бы точно не был так спокоен.

— Но он же омега! — ахнула женщина-офицер в углу. — Это безумие! Какая смелость...

— Или глупость, — покачал головой другой. — Хурин не станет щадить. Увидите, Маршал потом будет косточки своего омеги собирать.

— Идиот, — кто-то выдохнул почти с восхищением. — Вы только посмотрите на него. Будто идет на прогулку, а не на бой с альфой.

— Маршал просто так не дал бы ему выйти, — задумчиво произнес другой. — Должно быть, у омеги есть козырь...

— Маршал, остановите его! — послышался другой голос.

Вассаго не шелохнулся. Он смотрел только на Эвана. Тристан наконец нашел голос и его глаза округлились.

— Ты с ума сошел? — вырвалось у него.

Он действительно чувствовал вину, да, но это... это было уже издевательство. Или ловушка?

Он метнул взгляд на Вассаго, ища поддержки или хотя бы намека. — Маршал... это же...

— Эван, — голос Вассаго прозвучал спокойно, но в нем явственно читалась забота. Все затаили дыхание: "Вот сейчас остановит. Не даст рисковать."

— Может быть, стоит все же перенести сражение в эмулятор?

На лицах многих отразилось разочарование. Шоу отменяется, но Эвандер лишь слегка наклонил голову, как будто обдумывая.

— В виртуальном пространстве, так в виртуальном, — легко согласился он, хлопнув в ладоши, и этот звук был резким, как выстрел. — Тогда идем к голографическим кабинам.

Облегченный вздох пронесся по залу, сменившись новым, жадным любопытством.

"Виртуальный бой! Это даже лучше — можно будет наблюдать без риска для жизни хрупкого омеги!" – Толпа хлынула вслед за ними к рядам тренировочных кабин.

— Играем на своих аккаунтах, — тут же поставил условие Эвандер, садясь в кресло и его пальцы быстро забегали по клавишам ввода. — Встречаемся в 215-м зале.

Через несколько минут в виртуальном лобби 215-го зала стоял мех-самурай в классической, даже несколько аскетичной комплектации «Страж». Он был неподвижен, словно изваяние. Когда на арену материализовался второй мех — агрессивный «Рейдер» с узнаваемой кастомной расцветкой, а ник его владельца был - «Печальная суматоха» — «Страж» едва заметно дрогнул.

В кабине Эвандера брови ушли вверх. Вот это поворот. Так вот кто скрывался за тем наглым выскочкой, который около 3 недель назад жаловался в общем чате о несправедливости баланса и использовании читов после того, как я его победил несколько раз подряд.

В кабине Тристана случился короткий, но яркий системный сбой от перегрузки его собственного мозга. Взгляд альфы застыл на нике противника, горящем алым под изображением меха: «Фелага Сансара». Горло сжалось.

"Нет. Не может быть. Это тот самый «Сансара»? Тот, который... который в одиночку вынес полгруппы в рейде на «Клинке Судьбы»? Который..." — Мысли бежали пулями. — "Это подстава. Аккаунт куплен. Или Вассаго играл тогда за него. Омега не может... НЕ МОЖЕТ так пилотировать."

— Правила те же, — раздался в общем голосовом чате спокойный, даже ласковый голос «Сансары». — Сможешь ударить меня — ты победил. Остальных ограничений нет.

По всей базе, на личных терминалах, планшетах и даже проекторах в казармах, военные подключались к трансляции. Слух разнесся мгновенно: «Омега Маршала против Хурина! Сансара против Суматохи!». Ставки, шутки, предсказания разного рода — все смешалось в общем хаосе.

Эвандер намеренно выбрал в настройках «Случайная карта». Пусть у соперника будет призрачный шанс. Система выдала «Багратион» — выжженная пустыня, усыпанная обломками гигантских колонн и скелетами древних зданий, а на горизонте — мрачная, полуразрушенная цитадель. Идеально. Пространство для игры, для охоты.

В кабине на лице Эвандера растянулась едва уловимая улыбка. Предвкушение сладкой и острой иглой кольнуло под ребра.

«Возможно... ты не проживешь и двух минут...» — пронеслось у него в голове, пока таймер отсчитывал последние секунды.

«Бой начинается!»

После стартового сигнала оба меха не просто рванули вперёд — они исчезли с радаров. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением динамиков, передающих фоновые звуки локации: свист ветра в руинах да треск перегретого металла. На огромном проекторе карта «Багратион» светилась пустынным зелёным массивом, два крошечных маркера — красный и синий — начали движение.

— Выключил засвет, — пробормотал кто-то в первом ряду. — Оба. Игра вслепую в кошки-мышки.

— Глупо, — фыркнул офицер в форме капитана. — Мусорщик — охотник для ближней дистанции. Ему надо найти и прижать. А Самураю... что он вообще может сделать стоковый?

— Ты «Сансару» никогда не видел в деле, — тут же отозвался молоденький лейтенант с горящими глазами. — Он целую банду на арене «Каньон» вынес на этом же мехе. — железка. Решает пилот.

Вассаго, стоя за спиной своего любимого, не сводил глаз с экрана жены. На нем отображалась стандартная кабина с кучей данных, а не минималистичный интерфейс. Все так же, как и в настоящей кабине меха. И тут его внимание привлекла... улыбка. Лёгкая, почти невидимая, играющая на губах его омеги. Маршал понял всё сразу: Эван не просто собирался с ним сражаться, а хочет поиграть. Словно тигр, позволивший антилопе подумать, что у неё есть шанс, прежде чем одним движением перебить хребет.

На карте синий маркер («Страж» Эвандера) описывал широкую, неторопливую дугу, огибая центр. Красный маркер («Печальная суматоха» Тристана) нёсся напрямик, к цитадели, очевидно, рассчитывая занять выгодную позицию.

— Идиот, — кто-то прошептал, глядя на тактику Хурина. — Он думает, что у него будет преимущество, если занять центр.

— А что ему думать? — парировал другой. — Он же не знает, кто в стоковом Самурае сидит. Думает, испуганный омега в кустах спрячется.

На отметке 1:10 синий маркер внезапно ускорился. Он не пошёл в лоб. Он сделал резкий доворот, вышел красному точно в тыл на дистанции 350 метров и замер. Сенсоры «Рейдера» засекли противника только в тот миг, когда тот уже был в зоне автоматического обнаружения.

В зале ахнули.

На экране проецировалось обзорное изображение с камер «Рейдера». На фоне обломков колонны, в тени, стоял «Страж». Неподвижный. Меч в ножнах у пояса. Полная отрешенность. Агрессии — ноль.

— Чего он ждёт? — прошипел кто-то.

— Ждёт, когда Суматоха панику начнёт, — усмехнулся старый майор, прищурившись. — Смотрите, Хурин разворачивается.

«Рейдер» рванул вперед, из его рук выстрелили два лазерных лассо, с свистом рассекающие воздух. «Страж»... просто шагнул в сторону. Одним плавным, почти ленивым движением. Лассо прошли в сантиметрах от корпуса, ударив в руины и подняв облако пыли.

— Не может быть! — вскрикнул Тристан в открытый голосовой чат.

Его мех выпустил залп из малых ракетниц. «Страж» активировал щиты на долю секунды, приняв удар, и в тот же миг, используя облако взрывов как прикрытие, исчез снова.

На карте синий маркер пропал.

— Где?! — недоумевал Хурин.

Он метнулся в сторону, пилы на руках раскрутились, готовые к ближнему бою.

Голос «Сансары» вновь прозвучал в приватном чате, спокойный и насмешливый:

— Слишком шумный. Слишком предсказуемый. Ты весь как на ладони, адъютант.

«Страж» материализовался справа. Не атаковал. Просто стоял. Меч всё ещё в ножнах.

— Давай, нападай! — зарычал Тристан, и его «Рейдер» рванул вперёд, пилы взвыли.

То, что произошло дальше, заставило замолчать даже самых заядлых скептиков.

«Страж» не отступил. Он сделал шаг навстречу. В последний момент его корпус качнулся влево, пила прошла в миллиметрах от кабины. Одновременно правая рука Самурая молниеносно выхватила меч — не для удара, а чтобы плазменным лезвием подсечь ногу противника в точке соединения. Система зафиксировала первый урон. 5% прочности.

В зале взорвалось: — Видели?! Видели это уклонение?!

— Это стоковый Самурай так может?!

— Да это читы! Должен быть урон больше!

— Молчи, дурак! Это не читы, это работа ног! Он его на дистанции держит!

Тристан, яростно ругаясь, попытался захватить противника лассо. «Страж» снова исчез — на этот раз сделав прыжок с реверсным импульсом и оказавшись сверху. Лёгкий удар мечом плашмя по голове меха — не нанося урона, но ослепляя сенсоры на секунду. Когда Тристан пришёл в себя, врага снова не было.

— Крыса! Покажись и сражайся! — кричал он, бессильно вращая корпусом.

Шёпот в зале стал почти благоговейным: — Он его водит за нос...

— Сансара всегда так играет. Хладнокровно. Без эмоций.

— Но это же... омега. Как?

— Может, это не он? Может, Маршал... — и все посмотрели на Вассаго, стоящего рядом с кабиной своего омеги.

— Неа...

На отметке 1:17 синий маркер снова появился — прямо перед красным, спиной к нему. «Страж» стоял, глядя в сторону цитадели, будто любуясь видом.

Для Тристана это выглядело как поданное и разделанное блюдо на столе. С рычанием он запустил все системы в ближний бой и рванул вперёд, намереваясь протаранить противника и разорвать его пилами и мечом.

«Страж» развернулся в последнее мгновение, не уклоняясь. Он принял таран, использовав его силу, чтобы отлететь назад, в сторону полуразрушенной арки. «Рейдер», потеряв равновесие, на мгновение замер. Этого было достаточно.

Плазменный меч «Стража» вспыхнул ослепительным светом. Одно движение — вертикальный разрез снизу вверх. Второе — горизонтальный взмах. Третье — диагональ. Не какие-то сложные приёмы. Базовая и смертоносная точность. Каждый удар приходился в стыки брони, в слабые места крепления оружия.

Прочность «Мусорщика» падала не рывками, а стремительно, неумолимо: 70%... 45%... 20%...

— Он его... разбирает, — прошептал кто-то в полном шоке. — Буквально по запчастям.

На отметке 1:58 система выдала резкий, оглушительный сигнал.

<ПОБЕДА! Прочность противника: 0%. Ваша прочность: 100%. Время боя: 01:58>

На экране «Рейдер» лежал на спине, его корпус был испещрен дымящимися разрезами. «Страж» стоял над ним, медленно вкладывая меч в ножны.

Тишина в зале была абсолютной и её нарушил спокойный голос, прозвучавший из кабины Эвандера через открытый микрофон: — Ты проиграл.

Люди начали приходить в себя. Аплодисменты, сначала робкие, затем громовые, прокатились по залу. Крики «Сансара!», свист, смешки над унизительным поражением Хурина.

Кабина Тристана с шипением открылась. Его лицо было багровым от ярости и унижения. Он выпрыгнул, едва не падая, и, не обращая внимания на толпу, уставился на кабину противника, которая открывалась медленнее.

— Давай сразимся на ринге! — выкрикнул он, сжимая кулаки, голос его дрожал. — Настоящий бой! Без этих игрушек! Или ты только в виртуале храбришься?!

Последние слова повисли в воздухе, звенящей, натянутой тишиной. Весь гул, все обсуждения, смешки и восхищенные возгласы разом оборвались, как по команде. Все головы повернулись сначала к пунцовому от ярости Тристану, потом — к Эвандеру.

Тот вышел из кабины медленно, спокойно, будто не он только что провёл две минуты виртуозной и смертоносной охоты. Омега слегка встряхнул головой, поправил выбившуюся из косы прядь и лишь потом поднял глаза. Не на Тристана. Сначала он встретился взглядом с мужем, который стоял в двух шагах, скрестив руки на груди. Взгляд Маршала был непроницаем, но в уголке его губ дрогнула едва заметная искорка — смесь одобрения и «было весело». Эвандер ответил ему почти незаметным кивком.

И только затем Вине медленно, очень медленно повернул голову в сторону Тристана. Его лицо было абсолютно спокойным. Ни злорадства, ни гнева, ни даже презрения. Пустота оливковых глаз, в которой отражался лишь жалкий, задыхающийся от собственной наглости адъютант.

Тишина в зале была гробовой. И в этой тишине, как шелест крыс в подполе, поползли первые шепотки.

— Он что, совсем крышей поехал? — прошипел седой майор у стены, смотря на Тристана как на самоубийцу. — После такого разгрома лезть на рожон...еще и при Маршале...

— Тише ты! — толкнул его сосед, не отрывая глаз от Эвандера. — Смотри, что Консультант скажет...

— Да что он скажет? — вполголоса встряла молодая офицер, её глаза горели азартом. — Его же спровоцировали при всех! Не может же он просто так отступить!

— Может, — тут же парировал капитан рядом, глядя на Вассаго. — У него есть Маршал. Тот просто не даст. Это же чистый безумный риск.

— Риск? — кто-то фыркнул в другом конце зала. — Вы только что видели, как он «рисковал»? Хурин за две минуты даже дырочку на броне не оставил! В ринге будет то же самое, только быстрее. Я уверен!

— Не факт, — засомневался другой. — В мехе — одна история, там реакция, мех. В рукопашной... альфа есть альфа. Сила, скорость.

— Сила и скорость того, кто тупо носился по карте как игривый гепард? — язвительно бросил лейтенант, явный фанат «Сансары». — Консультант его в клочья порвёт. Я бы на это посмотрел!

— Маршал не позволит, — упрямо повторил капитан. — Слишком опасно. Слишком... непредсказуемо.

— Именно потому и позволит, — вдруг тихо, но чётко сказал пожилой инструктор по рукопашному бою, стоявший в самом заднем ряду и все обернулись на него. — Посмотрите на Маршала. Он не волнуется. Он ждёт. Он не собирается вмешиваться.

Все взгляды синхронно перенеслись на Вассаго. Действительно, Главнокомандующий не сделал ни шага вперёд. Он стоял, как скала, и в его позе читалась не тревога, а... любопытство. Как у зрителя, который знает финал пьесы, но хочет увидеть, как именно актёр его сыграет.

А Эвандер все смотрел на Тристана. Молчал. Казалось, прошла вечность. Он слегка наклонил голову, будто рассматривая странное, нелепое насекомое. Его губы чуть тронулись — не в улыбку, а в едва уловимое движение, словно он обдумывал не ответ, а формулировку.

Шёпот нарастал, заполняя давящую тишину: — Ну что он молчит?

— Собирается с мыслями. Или с силами.

— Да откажется он, конечно! Зачем ему мараться?

— Не откажется, — уверенно прошептал тот самый инструктор. — Он же сам изначально предлагал бой на ринге. Это Маршал предложил сражение в эмуляторе.

И в этот момент, когда напряжение достигло пика, а Тристан, не выдержав паузы, уже открыл рот, чтобы выдать новую неуместную тираду, Эвандер наконец сделал шаг вперёд. Один. Лёгкий, почти неслышный на твёрдом полу.

В зале все замерли. Затаили дыхание. Даже Тристан замолк, инстинктивно отступив на полшага назад. Солдаты и офицеры замерли в ожидании приговора. Одни с надеждой, другие с ужасом, третьи с жадным любопытством. Что выберет Консультант? Унизительный отказ? Или... согласие?

Эван позволил этой паузе растянуться ещё на секунду, собрать в кулак все нервы в зале. Его глаза на мгновение встретились со взглядом мужа, и в этих спелых оливках, промелькнуло что-то озорное и безжалостное, превращая их в опасное болото.

И омега начал свою фразу, которая должна была поставить точку в этой истории. Но что это будет за точка — пока знали только двое в этом зале: он и его альфа.

— Ты уверен? — Эвандер сладко улыбнулся, и в этой улыбке было столько меда и столько же цианида, что у Тристана по спине пробежал холодный пот.

Голос юноши звучал как бархатная угроза.

— Да! — выдохнул Тристан, пытаясь вложить в этот звук всю свою ярость и уверенность, которую уже давно растоптали.

В этот момент в зал стремительно вошёл адмирал Хель, его лицо было бледным от тревоги.

— Маршал! — его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал почти панически. — Он твой омега! Ты не можешь подвергать его такой опасности! Альфа в ярости может не рассчитать силу!

Эвандер в ответ только громко рассмеялся — звонко, беззаботно, как будто услышал лучшую шутку в своей жизни. Вассаго же позволил себе легкую улыбку и сделал шаг вперед, якобы чтобы поправить выбившуюся прядь за ухом жены. Но все, кто видел, как его пальцы на мгновение задержались на коже Эвандера, поняли: это не просто жест. Это потребность прикоснуться, удостовериться, вдохнуть его запах. Симптомы гона ещё не отпустили Маршала полностью и сейчас ему сложно не потакать инстинктам.

— Сейчас господин Вине, — произнес Го твердым, не допускающим возражений тоном, — является внештатным консультантом при Главном Военном Ведомстве. В первую очередь. А уже потом — моим омегой. — Он сделал паузу, и его рука, казалось, случайно, легла на поясницу жены, задерживаясь там чуть дольше необходимого, прилипла, как магнитом. — И как консультант, он вправе отвечать на вызовы, затрагивающие его профессиональную компетенцию.

— Но... — начал Роджер.

— Адмирал Хель, — Эван мягко перебил его, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Не могли бы вы оказать нам честь и выступить судьей и оператором на этом спарринге?

— Я... господин Вине, это безрассудство...

— Правила просты, — продолжал Эван, будто не слыша возражений. — Никакого использования феромонов, навыков и, разумеется, физического оружия. Если адъютант Хурин ударит меня — я признаю поражение. Если я уложу его на лопатки — проиграл он.

— Но, господин Вине... — Роджер Хель, опытный адмирал, ветеран десятков кампаний, чувствовал себя растерянным ребенком перед этой парой.

— Это приказ, адмирал Хель! — вдруг строго выдал Вине, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которую обычно слышали только от Вассаго.

Он выпалил это четко, глядя прямо в глаза офицеру, не оставляя места для дискуссий.

Затем, не дожидаясь ответа, повернулся к Тристану: — Идем на ринг.

Адмирал Хель замер с открытым ртом, затем беспомощно взглянул на Вассаго. Маршал лишь слегка кивнул, его взгляд говорил: «Делай, как он сказал». Роджер обреченно вздохнул и направился к панели управления рингом.

Атмосфера в зале накалилась до предела. Военные столпились у ограждения, глаза горели азартом. Кому-то даже жалко было, что под рукой не оказалось чипсов и пива — зрелище обещало быть эпичнее любого боевика.

Двое противников направились к четырехугольнику. Эвандер шёл первым — легкой, почти парящей походкой, будто направлялся не на бой, а на прогулку. Тристан шёл сзади, его шаги были тяжёлыми и нервными.

У ринга Тристан грубо раздвинул канаты и пролез внутрь. Эвандер же сделал паузу, оценил расстояние и... грациозно проскользнул между двумя тросами, даже не коснувшись их, изящным движением, полным скрытой силы и гибкости. В этот миг ему снова было шестнадцать — первый день в Академии, вызов инструктору, адреналин новизны и бесстрашие юности, помноженное на врожденный талант.

Адмирал Хель, стоя у пульта, сглотнул и нажал на кнопку. Над рингом зажегся таймер, и раздался резкий звуковой сигнал.

Старт...

Тристан рванулся вперёд сразу, как выпущенная пружина. Его первый удар — прямой, мощный, с разворота, рассчитанный на то, чтобы сбить с ног одним движением. Армейский рукопашный бой в чистом виде: жестко, эффективно, без изысков.

Эвандер не стал блокировать, а просто уклонился. Лёгкое движение корпусом в сторону, и кулак Тристана прошел в сантиметре от его виска. Омега даже не изменил выражения лица.

— Слишком предсказуемо, — тихо сказал он, и его голос был слышен в гробовой тишине зала.

Тристан, рыча, пошёл в серию атак: хуки, апперкоты, низкие удары по ногам. Каждый раз Эван либо мягко парировал удар открытой ладонью, отводя силу в сторону, либо ускользал в последний момент. Он двигался не как боксер, а как танцор. Его стойки были низкими и устойчивыми, а перемещения — плавными и невероятно экономичными. Каждое движение было частью непрерывного потока.

— Он его... дразнит, — прошептал кто-то в толпе.

— Это не бой, это мастер-класс!

На пятой минуте на лбу Тристана выступил пот, дыхание стало сбивчивым. Ярость мешала ему думать. Он попытался захватить Эвандера в клинч, но омега, будто зная это заранее, проскользнул под его рукой, оказавшись за спиной, и нанёс два быстрых, точных удара ребром ладони по почкам. Тристан взвыл от боли и рванулся прочь.

— Пора заканчивать, — сказал Эван, и в его голосе впервые прозвучала легкая усталость, но не от боя, а от однообразия.

Он сменил тактику. Если раньше он только защищался и изматывал, то теперь пошел вперед. Его атаки были несильными, но невероятно точными: уколы пальцами в нервные узлы, удары по суставам, подсечки. Тристан отбивался, но с каждым движением становилось ясно — он тонет. Адъютант не поспевал. Его собственное тело начало предавать его, отзываясь болью на каждый легкий, как прикосновение пера, удар омеги.

На девятой минуте у Тристана уже гудела голова, ныли ребра, а из разбитой в кровь губы сочилась алая струйка. Отчаяние и унижение придало ему последний прилив сил. С ревом он бросился в смелую атаку, пытаясь повалить омегу всей своей массой.

И это была его последняя ошибка...

Эван не стал уворачиваться, вместо этого он встретил его. Быстрое движение вперед, захват атакующей руки, разворот спиной к груди Тристана. И затем — невероятно ловкий и сложный приём. Он резко откинулся назад, обхватив шею Тристана своими ногами, сцепив лодыжки в замок. Силы в его ногах было не так много, но достаточно, чтобы контролировать захват. Используя импульс падения и блестящую технику, он перевернулся в воздухе, опираясь на руки, и со всей грацией акробата и всей жестокостью бойца швырнул Тристана через себя.

Тот не успел даже вскрикнуть. Его тело описало короткую дугу и с глухим, влажным шлепком ударилось лицом о мат.

Тишина...

Затем... резкий, оглушительный рёв триумфа и восхищения из толпы.

Эвандер, совершив бросок, плавно, как кошка, встал на ноги. Его коса, вырвавшись из-за плеча, описала в воздухе красивую, широкую дугу и мягко упала ему на спину. Он стоял, с легкой одышкой, его чёрная водолазка слегка потемнела от пота на груди и спине. Он не выглядел изможденным. Он выглядел... довольным... а после поднял глаза и встретился со взглядом мужа.

Маршал стоял у самого края ринга. Его пальцы впились в канат так, что костяшки побелели. Дыхание было глубоким и неровным. В его темно-синих глазах бушевала настоящая буря: безудержная гордость, животное восхищение, и... та самая, тёмная, всепоглощающая жажда. Желание схватить этого победителя, этого прекрасного, милого омегу, прижать к себе, вдохнуть его запах пота и победы, заявить на него свои права так же безоговорочно, как только что Эван заявил о своем превосходстве на ринге. Он с трудом, буквально зубами, вцепляясь в собственное самообладание, сдерживал порыв вскочить на ринг и утащить Эвандера в ближайшее помещение, чтобы стереть с его кожи следы этого боя и оставить на ней только свои следы.

Эван, поймав этот взгляд, позволил себе крошечную, только для мужа, улыбку. Улыбку, которая говорила: «Видишь? Я же говорил, что будет весело. А теперь я весь твой».

Адмирал Хель, бледный и потрясенный, нажал кнопку, и над рингом загорелась надпись: «ПОБЕДА ЭВАНДЕР ВИНЕ. Время: 09:47».

Тристан лежал на мате, не двигаясь. Не от потери сознания, а от осознания полного, тотального краха. Он проиграл и не просто проиграл. Его разобрали по частям, морально и физически, на глазах у всего гарнизона.

А внештатный консультант Маршала, Эвандер Вине, поправил свою косу, медленно выдохнул и направился к канатам, у которых его ожидал возбужденный муж.

— Не забудь выложить оба ролика у себя на странице, Тристан. — он подошел к своему альфе, и тот быстро и крепко обнял своего омегу со спины, заключая в собственнические объятья, наслаждаясь легким шлейфом сирени. — И мой муж ждет извинений.

— Простите, Маршал... я поступил неправильно... — поднялся адъютант на ноги, но не смел смотреть на мужчину, которого любил. — Этого больше никогда не повторится.

— Тебе следует усерднее тренироваться. — только и ответил Маршал, словно вообще не нуждался в извинениях, а просто указывал на недостатки солдата.

Он заставил себя разорвать объятья, правда тут же перехватил руку Эвана в свою, говоря: — Пойдем в столовую, тебе надо поесть, прежде чем мы продолжим допросы...

Толпа же молча смотрела за тем, как супруги спокойно уходят из тренировочного зала. Как только двери за ними закрылись, обсуждение приняло очень оживленный характер: солдаты сбивались в кучки, чтобы обсудить бои. И только Тристан, надев наушники, чтобы заглушить их голоса, звучащие как насмешки, вернулся к манекену, которого избивал ранее...

"Маленький выскочка... споляк омежный... я запомню сегодняшнее унижение и верну его тебе в пятикратном размере... гаденыш..." — нанося яростные удары по мишени, он представлял, что это Вине.