Непредвиденное исключение

Тишина в спальне нарушалась лишь сдержанным смешком Эвана, вытирающего губы после поцелуя, и тяжёлым, горячим дыханием Вассаго в 2:17 ночи. Вернувшись с допросов, они оба были вымотаны, но в Маршале что-то щелкнуло. То, как он смотрел на медленно раздевающегося Эвандера, когда тот скидывал с себя запах пыльных коридоров Ведомства вместе с одеждой, было уже не просто желанием, а граничащей с одержимостью потребностью.

— Ты сегодня... — начал альфа, его голос был низким, вибрирующим, как натянутая струна.

Он не договорил, просто шагнул вперёд, заставив омегу отступить к кровати.

— Я сегодня что? — игриво поднял бровь соблазнитель, и в его глазах уже вспыхивало ответное пламя.

Эван видел, как тёмные зрачки мужа расширились, поглощая радужку, видел, как напряглась челюсть.

Большие, сильные руки Вассаго, которые не просто раздевали, а заявляли права. Каждая пуговица на рубашке внештатного Консультанта отлетала с тихим щелчком, обнажая под ней бледную, почти светящуюся в полумраке кожу. И каждый освобождённый сантиметр Маршал немедленно покрывал поцелуями. Нет, не поцелуями — метками. Горячими, влажными прикосновениями губ и языка, которые прожигали плоть до самой души Вине.

— Го... — Эвандер попытался протестовать из-за испорченной одежды, но это вышло как стон, когда язык мужа провёл влажную, обжигающую полосу от ключицы до соска, закружился вокруг него, заставив всё тело выгнуться в дугу.

— Молчи, — прошептал альфа прямо ему в живот, а если точнее в аккуратную ложбинку пупочка, расстегивая ремень. — Сегодня ты говорил достаточно. Командовал. Побеждал. Сейчас... моя очередь.

Он сбросил с него всю одежду, как кожуру с самого вкусного фрукта или как разрывают открытку с самого желанного подарка, и отступил на шаг, окинув взглядом... Взглядом голодного хищника. Затем опустился на колени перед ним и начал свой путь вверх. Ступни, лодыжки, икры — каждый мускул, каждую вену он отмечал поцелуем, укусом или лаской языка. Это была не прелюдия. Это был ещё один их новый ритуал. Обозначение территории. Влажное, медленное и невероятно чувственное завоевание.

— Я... я не выдержу... — застонал все еще стоящий у кровати Эван, впиваясь пальцами в волосы мужа, когда тот добрался до внутренней поверхности бедер, оставляя там огненные следы.

— Выдержишь, — был короткий и гортанный ответ альфы. — Ты сегодня все выдержал. И это — твоя награда... И моя.

Когда язык Маршала коснулся самого чувствительного места — аккуратной розовой головки, Эвандер вскрикнул, и его ноги подкосились. Го поймал его, не прекращая, уложил на кровать и продолжил, методично, не пропуская ни миллиметра, вылизывая все его тело, доводя до исступления, до слёз, до крика.

— Пожалуйста... Го, пожалуйста, хватит... войди в меня... сейчас же... — умолял Эван, мурлыкающего и трясущегося от крупной дрожи предоргазменного напряжения.

Вассаго поднял голову. Его губы блестели, а во взгляде бушевала буря.

— Умоляй, — выдохнул он, с улыбкой, в которой не было сарказма или высокомерия, лишь нежность и такое же палящее желание близости.

— Войди! Войди в меня, пожалуйста, я не могу больше! Ты нужен мне внутри, сейчас же! — сперва Вине и правда умолял, а после тон изменился на нетерпеливый.

Это было всё, что нужно Маршалу. Он натянул презерватив, своими большими ладонями раздвинул стройные ножки жены и вошёл... Одним мощным, безжалостным толчком, заполнив его целиком.

Звук, вырвавшийся у Эвана, был что-то среднее между стоном облегчения и криком от болезненного наслаждения, а комната снова начала утопать в их феромонах. Так и начался этот странный, яростный танец — быстрый, почти отчаянный, на самой грани. Вассаго вел его с жестокой нежностью, то вонзаясь глубоко и резко, заставляя своего омегу вскрикивать, то замедляясь, чтобы прошептать на ухо различные дикие и грязные словечки, от которых у Эвана горели щеки и дергался член. Альфа целовал его в губы, когда те пытались выдать еще одну мольбу, кусал за шею, обновляя метку, чтобы заглушить собственный рев.

Это соитие душ и тел длилось недолго. Напряжение, копившееся весь день, взорвалось стремительно и одновременно для обоих. Эвандер кончил со сдавленным всхлипом, впившись ногтями в спину мужа до глубоких царапин, а Вассаго, почувствовав горячие спазмы внутри, с рыком вогнал в него последние толчки, прежде чем его тело охватила мощная судорога оргазма.

Они рухнули на бок, сплетенные, липкие и тяжело дышащие. Презерватив был должным образом утилизирован. Казалось, все... Но через пять минут, когда дыхание едва успокоилось, а Вассаго уже начал погружаться в приятную, тяжелую дрему, он почувствовал легкое движение рядом. Эвандер, хитрющий и невозмутимый, пристроился к нему поближе и начал целовать его шею, его грудь, его живот... Его рука скользнула вниз...

— Эван... — предупредительно пробурчал Маршал, но голос его уже срывался.

— Ты же сказал, сегодня — твоя очередь, — прошептал омега, и его пальцы обрели цель. — А теперь... моя. Всего один раз. Еще один разочек, Го... мы быстренько... между первой и второй, промежуток небольшой...

И Вассаго, ослабленный, уязвимый после оргазма и совершенно бессильный перед этим наглым, прекрасным соблазнителем, сдался. Были и второй, и, после небольшой передышки и стакана воды, смутный, влажный третий раз... Уснули они, сплетенные в один комок, когда за окном начало сереть, а часы показывали начало четвертого.

— Давай пять минуточек так полежим... а потом в душ... — промурлыкал довольный омега после третьего оргазма, прижимаясь спиной к груди своего мужчины.

— Только 5 минут... — тяжело дышал Го, но глаза уже предательски закрывались и он попытался выйти из Эвана.

— Не забирай... побудь во мне на эти 5 минут дольше... — слабый и такой умоляюще милый голосок не оставил Богу войны шансов на отступление... он подчинился, прижав к себе жену за живот.

Проснулись они от того, что тело Маршала, всё ещё находившееся внутри Эвана, решило утром заявить о своих естественных потребностях. Омега, ещё сонный, просто лениво поерзал бедрами, и этого оказалось достаточно. Быстрый, сонный, почти неосознанный утренний секс под тихие стоны и смешки закончился прежде, чем они оба полностью открыли глаза.

— Ну вот, — хрипло проговорил Вассаго, вынимая себя, снимая заполненный презерватив, и рухнул на подушку. — Теперь точно мыться.

В душе они простояли вдвое дольше обычного, потому что «3 минуточки» отдыха под теплыми струями снова превратились в нечто большее, хоть и более ленивое и нежное, чем ночная буря. Не секс, но все же очень приятный петтинг.

В 9 утра они спустились на первый этаж. Саймон, безупречный в своем адмиральском мундире, уже ждал их за столом в столовой, на котором стояли яйца бенедикт, свежая выпечка и кофе. Распорядитель дома оценивающе взглянул на пару: на Эвана, сияющего некой внутренней удовлетворенностью, и на Вассаго, с темными кругами под глазами, но с расслабленной, глубоко довольной улыбкой на лице.

— Саймон, доброе утро, — кивнул Вассаго, садясь. — План на сегодня: ты летишь первый в ведомство. Мы задержимся ненадолго по неотложным делам.

Саймон поднял бровь. «Неотложные дела» в исполнении этой пары, если судить по родителям Маршала, после бурной ночи скорее всего означали одно... Он почти физически ощутил, как его внутренний педант содрогнулся.

— Понял, господин Маршал. Я подготовлю корабль к вечернему рейсу. На какие «дела» мне стоит рассчитывать по времени? — в его голосе была лёгкая, сухая как пыль, ирония.

Эвандер, откусывая круассан, улыбнулся.

— О, не стоит фантазировать. Это не то, о чём ты подумал, адмирал. Нам нужно проверить и забрать кое-что из ангара.

Злое Добро стоял в центре, и это было уже не просто грозное оружие, а произведение искусства. Новая броня из вибралиума, окрашенная в черно-красные цвета, восстанавливая первоначальный облик меха Маршала, переливалась под светом прожекторов, словно живая кожа какого-то космического дракона.

— Злое Добро, полная диагностика после апгрейда на внешний экран, — скомандовал Эван.

Мех включился. Голографический экран выплеснул перед ними поток данных. Цифры пестрили, но две выделялись:

Вес: -1031 кг (общая масса)

Прочность каркаса и брони: +38,46%

Маневренность: +31,83%

Вассаго присвистнул.

— Целая тонна... Только на замене внешней брони. Это феноменально. Если так облегчить весь каркас... на него можно будет повесить дополнительную пару ракетных блоков, усиленные щиты, о которых я даже не мечтал...

— Сначала нужно заменить все остальные детали на вибралиум, — сказал Эвандер, но в его голосе прозвучала неуверенность, и он осмотрел куда-то в сторону особняка, где, как он знал, Свити возился с Шугшугом. — Но... это может подождать. Сначала закончим с допросами. Потом — испытания Злого Добра на полигоне. И только потом — к Бернису, чтобы официально внести новый металл в реестр.

Он вздохнул, и его лицо стало серьезным: — Нам нужно решить, Го. Как и в каких количествах мы будем поставлять вибралиум Имперскому институту меха? Я обещал альпенфонсам, что только мы будем появляться на Спаро. Я не хочу, чтобы о них узнали. Я... я даже не уверен, стоит ли патентовать этот металл вообще.

— Ты думаешь о рисках. — Вассаго нахмурился, оторвавшись от восхищения мехом.

— Я думаю о НИХ, — поправил его омега. — У них только что появилось яйцо. Они уязвимы. Вибралиум — это прорыв. Он перевернёт всё: от строительства кораблей до бытовой техники, но если мы выпустим этого джинна из бутылки... Спаро заинетресуются все: корпорации, ученые, авантюристы. А следом — пираты, промышляющие редкими ресурсами. Или...

Он сделал паузу, и в воздухе повисло невысказанное имя...

— Или Руи Симар, — тихо закончил Вассаго. — Они убьют двух зайцев: захватят единственный источник сверхпрочного металла и уничтожат вид, который мы поклялись защитить. Это будет не война. Это будет бойня.

Они стояли в тени гигантского меха, и вес принятия решения давил на них почти физически. Перед ними лежал ключ к невиданной военной и технологической мощи Империи. И тут же — маленькая дверца, за которой мог разверзться ад для беззащитных существ, доверившихся им.

— Мы не можем его скрывать вечно, — наконец сказал Маршал. — Но мы можем контролировать. Патентовать не металл, а технологию его безопасной добычи и обработки. Сделать ее государственной тайной высшего уровня. Доступ — только нам с тобой, Саймону и лично Императору. Поставки — мелкими, строго дозированными партиями, как «экспериментальный сплав неизвестного происхождения». А Спаро... — он посмотрел на Эвандера, — Спаро мы закроем в архивах как «нестабильную, непригодную для жизни планету, посещение которой смертельно опасно из-за уникальной радиации». Фальсифицируем данные. Подделаем отчёты. Создадим легенду.

Эвандер медленно кивнул, в его глазах зажегся огонек не столько азарта, сколько решимости.

— Это риск. Огромный риск... Но это лучше, чем альтернатива. Значит, так. Сначала — наши текущие дела. Потом к Бернису, чтобы осудить этот вопрос с ним. — Он положил руку на холодную броню Злого Добра. — А пока... у нас есть новый мех, который нужно обкатать. И 1034 ополченца, у которых сегодня будет очень, очень непростой день.

Вине улыбнулся, и в этой улыбке было что-то пугающее и завораживающее одновременно, словно прекрасный хищник, усыпляющий бдительность.

— Пора заканчивать допросы... — продолжил его мысль Маршал, вызывая ховеркар прямо к ангару, пока убирал обновленный мех в шар для хранения.

Они добрались до военного ведомства, наслаждаясь объятиями и поцелуями друг друга.

— Разделяемся, — коротко бросил Эвандер, останавливаясь в коридоре допросного крыла. — Я пойду в 308 комнату, а ты — в 309. Чем быстрее закончим с этой рутиной, тем быстрее сможем заняться... более приятными вещами.

Го кивнул, но в его глазах мелькнул азарт не охотника, а Маршала, видящего финишную прямую в тесте своего обновленного товарища.

— Будь на связи. Если попадется какой-нибудь упёртый экземпляр — перешлю тебе. Твоя... убедительность иногда работает лучше логики. Ну... или если тебе понадобится помощь... я рядом... — нежно проведя по волосам жены с самой макушки до подбородка, Вассаго сдержал порыв поцеловать его.

Расставшись, они погрузились в монотонный, но необходимый процесс. Цифры крутились в голове Эвандера безо всяких помощников: "158 следователей, около 25 минут на допрос. За 1 час 15 минут до подкрепления они успеют провести по 3 допроса каждый. 158 умножить на 3... 474 человека. Останется 560. Придёт ещё 17 следователей, всего 175. 560 делим на 175... примерно 3,2 цикла. Ещё около часа двадцати минут. Итого общее время — около 2 часов 35 минут чистого времени допросов. Плюс паузы, перемещения... к полудню должны управиться."

Он не ошибся. К 12:47 последний из 1034 ополченцев, бледный и подавленный, был уведен конвоирами. Эван, выходя из кабинета, почувствовал, как валится с ног от умственного напряжения и продолжительного использования интуиции. Вассаго, встретивший его в коридоре, выглядел намного лучше. Все же физически альфа сильнее омеги.

— Летим на Катарсис, — заявил Маршал, проводя рукой по лицу. — 9.5 часов пути. Ровно столько, чтобы немного отдохнуть. Автопилот, тишина, сон. Идеально.

— Возьмем с собой Саймона, — добавил Эвандер, зевая. — Тебе же нужен сильный спарринг-партнер для меха. Адмирал со своим «Когтем» ещё не улетел, он идеально подходит.

Саймон, получив приказ, лишь вздохнул, казалось, он вздыхал всё чаще в их обществе, и через двадцать минут был на борту небольшого, но быстрого звёздного крейсера «Стремительный». Корабль, получив координаты, ушел в прыжок, а пассажиры отправились в каюты.

Но Эвандер не был бы собой, если бы позволил такому романтическому антуражу — бескрайний космос за иллюминатором, мягкий полумрак каюты, усталость, снимающая все барьеры, — пропасть даром...

Он подошёл к Вассаго, который уже скидывал мундир, и обнял его сзади, прижавшись щекой к спине.

— Го... посмотри, какие звезды, — прошептал он, но его руки говорили совсем о другом, опускаясь на пах мужа и нежно поглаживая.

Маршал обернулся и в его усталых глазах вспыхнул знакомый огонь.

— Эван... нам надо поспать...

— Сначала... немного жизни, — настаивал омега, целуя его шею, развязывая ремень.

Их одежда оказалась на полу быстрее, чем можно было подумать. Вассаго, уступив, подвел его к огромному панорамному иллюминатору. Космос плыл за стеклом — черная бархатная бездна, усеянная алмазной пылью далеких систем.

— Лицом к стеклу, — голос Маршала звучал хрипло и властно.

Эван повиновался, прижавшись лбом к прохладной, почти ледяной поверхности. Отражение его разгоряченного лица смешивалось с россыпью звезд. А затем за спиной возникло тепло, твердое тело мужа. Сильные руки обхватили его бедра, приподняли одну ногу, прижали к стеклу корпус омеги.

Вассаго вошел в него медленно, но глубоко, заставив выдохнуть весь воздух, от которого запотевало окно, а потом начал двигаться. Ритм был не быстрым, но неумолимым, каждый толчок вдавливал Эвана в холод стекла, а жар внутри распространялся, как пожар. В глазах у омеги поплыли круги, и они смешались с сиянием далеких туманностей. Он видел, как его затуманенное дыхание оставляло след на иллюминаторе, как по его спине стекали капли пота, а за стеклом плыли целые миры. Это было сюрреалистично, невероятно эротично и до головокружения интимно: быть так близко к бесконечности космоса и в то же время быть настолько плотно и так эротично соединенным с любимым человеком.

— Го... я... звезды... — бессвязно бормотал Эвандер, теряя связь с реальностью, захлебываясь волнами наслаждения, мурча все громче.

Вассаго отвечал низким рычанием, впиваясь зубами в его шею, ускоряясь, пока его феромоны проникали в тело омеги. Их тела бились в странном, невесомом танце на грани вакуума и страсти. Кончили они почти одновременно — Эвандер с тихим всхлипом, размазанный по стеклу, Вассаго — с глухим стоном, в последний раз вонзившись в него так глубоко, что казалось, он хочет достичь самых звезд.

Они использовали презерватив. Вассаго теперь имел огромный запас латексных защитников в своем кольце, в принципе, как и Эван.

После, стоя под струями душа, они молча улыбались друг другу — усталые, чистые и невероятно счастливые. Супруги заснули, едва голова коснулась подушки, в сплетении конечностей.

На Катарсисе их встречал высокий, жилистый альфа с пронзительными серыми глазами и улыбкой, в которой было больше привычной усталости, чем радости. Ивон Биксилон, однокурсник Вассаго по Академии, ныне управляющий самой секретной испытательной базой Империи.

— Вассаго, старина, — он обменялся с Маршалом крепким рукопожатием, затем взгляд его скользнул по Эвандеру.

В нём читалось лёгкое недоумение. Зачем привезли омегу на полигон? Для поддержки?

— Ивон. Это мой супруг и ты должен был получить приказ Его Величества, что Эвандер Вине теперь внештатный консультант, — представил Вассаго, положив руку на поясницу жены.

"Так вот какой этот «Внештатный Консультант» на самом деле..." — подумал Ивон, но вслух не сказал.

Пока Маршал и Саймон ушли оформлять тонны необходимых бумаг для допуска меха к испытаниям, Эван остался в наблюдательной галерее с огромным панорамным окном.

Спустя несколько минут на полигоне появились два меха, готовые к схватке. Его мысли, однако, были далеко от предстоящего зрелища.

"Если с Го что-то случится... если его не станет... я сожгу всю галактику. Каждого, кто будет к этому причастен... Каждого, кто просто смотрел и бездействовал в это время, вместо того, чтобы спасти его..." — Холодный ужас сковал его изнутри.

Это было не рыцарское обещание, а животная, первобытная правда. Он был привязан к этому альфе не просто любовью или долгом. Это была неконтролируемая одержимость. Судьба привела его сюда не просто спасти Бога войны. Она привела его спасти его вторую половину, без которой его собственное существование теряло всякий смысл. В своей первой жизни, будучи Фелагой Сансарой, он был тем, кто больше всех пересмотрел записей с Вассаго, и среди них было и видео его казни... Сейчас, находясь рядом с ним, Эван не хотел снова видеть смерть своего кумира, Бога войны, Великого Маршала, а теперь его альфы, его мужа. И секрет, в виде меха Доброго Зла, который мог бы переломить ход любой войны... был его последним, абсолютным козырем... и самым страшным грузом.

"Никто не должен знать. Особенно Го. Если враги схватят его и вырвут из его мыслей информацию о моем мехе... его будут пытать на моих глазах. Использовать как наживку. Нет! Лучше умереть! Лучше сжечь планету или..." — Его отвлёк от намерения спалить Вселенную звук — низкий гул активирующихся гигантов.

За окном, на бескрайней серой равнине полигона, два меха бросились в первую атаку. Злое Добро Вассаго, красно-черный, и более угловатый, практичный сине-белый Коготь Саймона.

Ивон, стоявший рядом, скрестил руки.

— Ну что ж, посмотрим, какие чудеса там наворотили твои инженеры, — пробормотал он скептически. — Новых прорывов в металлургии не регистрировали уже лет пять. Максимум — на пару процентов улучшали сплавы.

Бой продолжался. И то, что произошло дальше, заставило скепсис Ивона разбиться в прах.

Злое Добро двигался не как многотонный гигант, а как настоящий самурай. Он парировал атаки Когтя не грубой силой, а невероятной скоростью и точностью, уворачиваясь, контратакуя молниеносными ударами. Данные на экранах вокруг лихорадочно бежали: +32% к скорости реакции, +28% к маневренности, +31% к силе удара при сниженном энергопотреблении.

— Это... невозможно... — прошептал Ивон, его рот был открыт. — Это качественный скачок! Как они этого добились?!

Эвандер же смотрел на бой, и в его душе бушевали противоречивые чувства. Гордость — да. Но и... разочарование.

— Я думал, будет лучше... — негромко вырвалось у него.

Ивон повернулся к нему, как к сумасшедшему.

— Лучше? Еще лучше? — голос альфы сорвался на почти визгливую ноту. — Его показатели выросли почти на треть! Это феноменально! Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Последний раз подобный прорыв я видел только в архивах... в отчетах его родителей...

Он резко замолчал, побледнев. Эвандер медленно перевёл на него взгляд.

— Арчибальд и Ванесса Вибралиум погибли при тестировании дезинтегрирующего оружия на ранней стадии разработки, верно? — спросил спокойно омега, вспоминая обрывки информации от Берниса.

Ивон кивнул, сглотнув: — Да... Прошу, не говори, что я упоминал об этом сегодня. Для Го эта тема... очень болезненна.

"Теперь, когда у меня есть доступ высшего уровня, я могу посмотреть отчеты о той трагедии", — промелькнуло в голове у Эвандера. — "Почему я не сделал этого раньше? Когда был еще собой... Адмиралом Сансарой?"

Бой закончился предсказуемой победой Вассаго.

Саймон, выбравшись из кабины, лишь сухо констатировал: — Улучшения значительны. Поздравляю, господин Маршал!

Затем началась основная часть испытаний, растянувшаяся на 5,5 часов:

1. Стресс-тест на перегрузки: Злое Добро носился по полосе препятствий на запредельных скоростях, имитируя уклонение от залпового огня.

2. Экстремальные температуры: Мех поочередно помещали в камеры, где температура падала до абсолютного нуля, а затем поднималась до уровня поверхности звезды, проверяя целостность систем.

3. Тест на прочность брони: Стоя на месте, мех принял на себя шквальный огонь из всего арсенала полигона — от кинетических рельсотронов до плазменных пушек.

Новый вибралиум лишь слегка нагрелся.

4. Маневренность в ограниченном пространстве: В гигантском лабиринте из титановых плит мех должен был поразить движущиеся мишени, не задев стен.

5. Работа в условиях радиопомех: Все внешние сенсоры отключались, пилот должен был вести бой, ориентируясь только на тактильный и визуальный контакт.

К концу Маршал и его мех вышли на грань возможностей, но не сдались. Эвандер, изучив финальные отчеты, теперь был удовлетворен. Он подозвал Ивона и переслал ему лично на коммуникатор приказ с печатью Ведомства.

— Все данные сегодняшних испытаний засекречиваются по уровню «Арканум». Полное эмбарго. Копии — только мне, Маршалу и Императору по его личному запросу. Никаких отчётов в общий институт. Понятно?

Ивон, глядя на печать, лишь кивнул. С сине-зеленой печатью высшего доступа военного ведомства не поспоришь.

На обратном пути Эван не стал приставать к уставшему мужу. Они просто легли в кровать, обнялись и провалились в сон, который длился почти весь полёт.

Проснулась парочка от мягкого сигнала о приближении к столице. Вассаго, потягиваясь, тут же взял коммуникатор и набрал номер Берниса.

На голограмме появился не только его друг... но и на Айслер, явно сидящий на коленях у Императора.

"Это хороших знак..." — подумали оба супруга.

Голос Вассаго при этом все равно звучал четко и серьезно: — Бернис, мы с Эваном через 15 минут будем во дворце. Нужен совет. По одному... нет, даже по двум важным делам. Вопросы срочные.

— Хорошо. Присоединяйтесь к обеду. В Малой Изумрудной столовой. – Император сделал легкую паузу, и взгляд его скользнул по лицу Айслера. – Правда к нам присоединится Дианси Ху. Раз уж она наша гостья, игнорировать ее будет невежливо. А о делах поговорим после еды в кабинете.

— Хорошо. — согласился Го и отключился.

— Дианси Ху? Кто это? — поинтересовался Эван, имя показалось знакомым, но он не мог вспомнить как выглядит его обладательница.

— О... это дочь президента Синтропии... она не бросает попыток завоевать сердце Берниса... — объяснил Маршал, а после увидел странную улыбку на лице своего омеги. — Что за улыбка, Эван? Что ты задумал?

— Я? — пожал невинно плечиками новый владелец тела. — Ничего, но вот судя по тому, как перед самым окончанием разговора изменилось лицо Айслера, это он что-то задумал... Чувствую... обед будет очень веселым! И если понадобится, я помогу Айсу, что бы он не задумал!

— Он тебе так нравится? — ревностная нотка проскользнула во фразе Маршала и он быстро притянул к себе Эвана, приподнимая его голову указательным пальцем за подбородок, чтобы посмотреть в глаза.

— Не ревнуй... ты мой муж... законный муж! Истинная пара! А Айслер... он мне как брат... — Вине сделал паузу, вспомнив, что у первоначального владельца тела есть брат и сестра, и продолжил. — Не такой, как мои... Он помог мне, даже зная, что я главный козырь в руках Лайта... а те люди, с которыми я вроде как связан кровным родством, не позвонили и не написали ни разу после трансляции, на которой меня похитили...

Вассаго почувствовал как защемило сердце... его милый омега такой чувствительный... такой ранимый... а эти... людишки предали его и забыли... Маршал склонил голову и поцеловал Эвана, нежно, ласково, заботливо, словно обещая: "Я с тобой и готов дать тебе все, что ты пожелаешь... я поддержу тебя. Защищу. Помогу."

И в ответ из груди омеги вырвалось мягкое тихое мурлыкание, словно он стал маленьким котенком, ощутившим настоящую заботу...