Непредвиденное исключение

Обсуждение стратегических запасов печенья, шоколадного с предсказаниями против овсяного с клюквой, было прервано мелодичным, но настойчивым трезвоном комлинка Вассаго. На экране всплыло строгое, словно высеченное из камня, лицо директора Военной Академии, мистера Вонга.

— Маршал, — голос директора звучал сухо, как скрип пергамента. — Напоминаю, что завтра утром по местному времени начинаются межгалактические соревнования академий. Место проведения — планета Тарау. Как вы помните, твое присутствие во время награждения обязательно.

Взгляд Вассаго на секунду стал стеклянно-отсутствующим: «Тарау. Соревнования. Черт. Совсем вылетело из головы».

Но лицо его осталось непроницаемым, как скала.

— Разумеется, директор, я помню, — солгал он с такой легкостью, что Эвандер под столом пнул его ногой, едва сдерживая улыбку. — Мы с Эваном будем.

Директор Вонг заметил движение камеры и мельком увидел за спиной маршала интерьер дворцовой столовой. Его глаза сузились.

— Я вижу, ты во дворце. Передай Его Величеству, что не только я, но и, полагаю, все жители Империи были бы... крайне обрадованы увидеть будущую Императрицу. Это подняло бы дух участников. Всего доброго.

Связь прервалась и в столовой повисла тишина. Бернис, даже не пошевелившись, продолжал держать Айслера, его подбородок все так же покоился на плече омеги.

— Ты хочешь посмотреть соревнования? — тихо спросил он, и его губы едва коснулись кожи Айса. — Там будут лучшие курсанты академий со всей галактики. Бои на мехах, тактические дуэли, симуляторы выживания.

— А? — Айслер обернулся, его аметистовые глаза выражали полное непонимание.

Мехи? Соревнования? Это было из другой, далекой от подполья жизни.

— Командные и индивидуальные схватки, — вступил Эвандер, и в его зеленых глазах вспыхнули азартные огоньки, как у хищника, учуявшего дичь. — Зрелище — огонь. Если бы я учился в академии, я бы участвовал. Представляешь? Выйти на арену, почувствовать мощь машины, прочитать тактику противника за секунду до удара...

Айслер заинтересованно приподнял бровь, его воображение уже рисовало картины. Но Бернис и Вассаго переглянулись, и в этом взгляде промелькнула целая вселенная невысказанных мыслей. Если бы Эван участвовал... Он бы не просто вошел в историю как омега-победитель. Он бы стер ее и переписал заново. Его бои длились бы не дольше, чем требуется, чтобы чихнуть. Это была бы не битва, а хладнокровная, элегантная демонстрация абсолютного превосходства и избиение детей.

— Я... хочу посмотреть, — наконец признался Айслер, чувствуя, как в груди загорается искра любопытства.

— Тогда мы летим! — улыбка Берниса стала широкой и по-мальчишески озорной и он прижал Айслера к себе покрепче. — Не волнуйся о внимании. У Вассаго есть идеальные, как вторая кожа, маски-иллюзионы. Мы будем выглядеть как обычные, но очень обеспеченные зрители. Я часто ими пользовался, когда хотел сбежать от короны и просто погулять по рынку, купить сам фрукты и послушать, что на самом деле говорят люди.

Айслер покраснел, ощущая знакомое щемящее тепло в груди. Этот альфа снова прочитал его как открытый блокнот с крупным шрифтом, а то и вообще словно аудиокнигу. Страх быть выставленным напоказ растаял, как утренний туман под солнцем.

— Значит, нам нужно собираться! — воодушевился Бернис, уже открывая на браслете интерфейс бронирования. — Четыре пространственных прыжка — и мы будем к началу церемонии. Вип-ложа на четверых...

— Позволь мне, — перебил его Эван, ловко выдвигая свой собственный голографический экран. — К вашей паре сейчас приковано слишком много внимания. Лучше, если бронь будет на мой анонимный счет. — Его пальцы замелькали. — Вот. Вип-ложа «Небосвод-1». Лучший вид на арену, приватный лифт, обслуживание. Все оплачено.

— А как же... гости? На нашу... свадьбу? — вдруг спохватился будущая Императрица, и его голос прозвучал неуверенно.

Бернис мягко поднялся, поставил омегу на ноги и, взъерошил его светлые волосы с такой нежностью, словно перед ним был не бывалый боец, а котеночек, только что задавший глупый вопрос.

— Наша свадьба, мой повелитель, состоится тогда, когда мы этого захотим. О конкретной дате мы еще не объявляли. И ты не должен тревожиться о «гостях». Это им следует переживать, чтобы не доставить неудобств своей будущей Императрице. — Его тон был мягким, но в словах звучала непоколебимая сталь.

Эвандер одобрительно хмыкнул, и в его глазах мелькнула теплая братская нежность: «Ты и правда в надежных руках, дедушка. Он сломал систему, просто чтобы ты мог дышать».

— Тогда стоит собрать вещи, — кивнул Вассаго, вставая.

И тут Айслер снова вспыхнул, на этот раз от стыда. Его комната... весь его гардероб... все это было теперь пеплом и воспоминанием.

— Идем, — без лишних слов взял его за руку Бернис. — Выберем тебе все необходимое в голографическом каталоге. Экспресс-доставка — 15 минут.

— А что... в шкафу в твоей комнате ничего нет? — со всей искренней невинностью спросил Эвандер, ведь не знал о пожаре.

— Несчастный случай, — коротко, как выстрел, ответил Бернис, бросив на друзей взгляд, в котором ясно читалось: «Тема закрыта. Кто задает вопросы — умрет».

Вассаго лишь вздохнул, поняв, что что-то произошло, и, возможно, шутка Айса про пожар, была совсем не шуткой, а Эвандер скрыл улыбку, поднеся к губам пальцы, делая жесть застегивающейся молнии.

Парочки разошлись по своим комнатам...

В личных покоях Берниса голографический проектор ожил, выбросив в центр комнаты роскошный, вращающийся каталог. Айслер стоял посреди него, чувствуя себя неуклюжим щеночком, забравшимся в магазин хрустальных ваз. Бернис же, устроившись в кресле, смотрел на него с обожанием, как коллекционер на редкий артефакт.

— Вот эта куртка, — Айслер ткнул пальцем в изображение стильной, но простой темно-серой куртки из технологичной ткани.

— Скучно, — отвел Бернис. — Следующая.

Голограмма куртки сменилась на элегантный, длинный черный плащ с серебряной застежкой.

— Это... это на похороны? — поморщился Айс.

— Это на того, кто хочет выглядеть как таинственный властелин теней, — парировал Бернис. — Примерь.

Голограмма плаща наложилась на тело Айслера. Он покрутился, разглядывая себя.

— Неудобно. Будет мешать в движении.

— Ты едешь на соревнования, а не на паркур, — засмеялся Бернис, но перелистнул. — Хорошо. А это?

Появился комплект: мягкие черные брюки, напоминающие тактические, но сшитые из невероятно дорогой материи, и синяя рубашка из шелка с угольным отливом. Ценник был астрономическим.

Айслер замер. Рубашка была прекрасна. Но цифры на экране вызывали у него приступ легкой тошноты.

— Нет, — он отвел взгляд. — Не мое. Цвет... не тот.

— Айс, — голос Берниса стал мягким, но неумолимым. — Посмотри на меня.

Омега нехотя повиновался.

— Видишь этот счет? — Бернис показал на свой браслет, где мерцали цифры с таким количеством нулей, что они больше походили на галактическую спираль. — У него раньше не было цели. Теперь она есть. Это — ты. — Император встал и подошел, взяв его за подбородок. — Я не покупаю тебе одежду. Я инвестирую в твой комфорт и радость. Эти нолики существуют для того, чтобы стирать слово «не могу» из твоего лексикона. Выбери то, что тебе нравится. Забудь про цену. Или, — он ухмыльнулся, — я куплю тебе весь бутик целиком, а ты будешь мучиться, выбирая из тысячи вещей.

Айслер фыркнул, но уголки его губ дрогнули. Он снова посмотрел на голограмму рубашки. Примерил. Сидела идеально, подчеркивая линии плеч и бледность кожи. Он покрутился.

— Ладно, — сдался он. — Но брюки другие. Эти слишком... блестят.

— Как прикажешь, мой повелитель, — с фальшивой почтительностью поклонился Бернис, и они погрузились в процесс, который стал напоминать тактическую операцию по захвату гардероба.

Айслер постепенно расслаблялся, его протесты становились менее яростными, а выбор — более уверенным. Бернис же наблюдал за этим с тихим, глубинным удовлетворением извергающегося вулкана, который наконец нашел, куда излить свою лаву обожания.

А вот во второй спальне все было иначе...

Пока Вассаго складывал в дорожный чемодан проверенные временем вещи, черные мундиры и простую гражданскую одежду, Эвандер, прикинувшись, что ищет крем для лица, исчез в ванной. Он прикрыл дверь, присел на край мраморной раковины и вызвал на своем комлинке совершенно особенный сайт.

На экране появилась форма курсанта Академии образца того самого года, когда Вассаго завоевал Кубок Галактики. Не новая, парадная, а именно боевая, слегка поношенная, с едва заметным намеком на потертости на плече, где обычно находятся ремни безопасности в кресле из кабины меха. Эвандер знал фетиш своего мужа. Знал, что вид его в этой форме точно сведет альфу с ума. А сейчас, после долгого времени без секса, в предвкушении путешествия... Это был идеальный план.

Он быстро выбрал размер, указал доставку на частный космопорт, с пометкой «срочно, сверхконфиденциально» и оплатил, используя один из своих анонимных, не подлежащих отслеживанию счетов. На его губах играла хитрая, кошачья улыбка.

«Жди, мой маршал. Сегодня ты будешь молиться не богам, а мне».

— Эван? Ты там? — послышался голос Вассаго из спальни.

— Да, милый! Ищу... эмульсию! — солгал он, выскальзывая из ванной с невинным выражением лица.

Четыре часа спустя они уже поднимались на борт роскошного, похожего на стальную акулу корабля Вассаго. Интерьер был выдержан в строгих стальных и кремовых тонах, но с комфортом, достойным императорской семьи.

Путь до Тарау с четырьмя пространственными прыжками занимал 18.5 часов. Без прыжков — почти четверо суток. После легкого ужина, во время которого Эван с невинным видом расспрашивал Айслера о впечатлениях от выбора одежды. Тот к тому времени уже получил свою посылку и даже немного покрасовался в новой рубашке, пары разошлись по своим каютам.

Дверь в каюту Маршала и его супруга закрылась с едва слышным гидравлическим вздохом. Эвандер, прислонившись к косяку, наблюдал, как Вассаго проверяет системы корабля на своем планшете. В воздухе уже витало густое, сладкое и опасное напряжение, как перед бурей.

— Итак, — прошептал омега, и его голос стал низким, бархатным и мягким, как шкура пантеры. — У нас впереди почти целая ночь... И никаких срочных дел...

Вассаго оторвался от экрана, встретившись с его взглядом. В темнеющих синих глазах маршала вспыхнули знакомые огоньки, но он попытался сохранить серьезность.

— Нужно отдыхать. Завтра ранний подъем и...

— И что? — Эвандер медленно подошел, вынул планшет из его рук и отложил в сторону. — И ты будешь смотреть, как сражаются детишки в мехах. А пока... — он провел пальцем по пряжке ремня на мундире мужа, — пока здесь есть я. И у меня на уме... кое-что поважнее тактики...

Его дыхание коснулось губ альфы. Эван уже чувствовал, как его собственное тело отзывается лихорадочным, влажным теплом на близость Го. Он думал о той форме, которая уже была в его кулоне с сиренью. Думал о том, как потеряет дар речи его всегда собранный Маршал, а потом найдет его в очень неприличных словах и мольбах.

Ночь в стальной каюте космолета обещала быть долгой, жаркой и абсолютно бесстыдной. А утром они все будут наблюдать за битвами на арене, но самая интересная битва...битва за самообладание... уже началась здесь, в этой каюте, под рокот гипердвигателей.

Эвандер скользнул в ванную с легкостью тени, оставив Вассаго стоять посреди каюты с напряженным, как тетива лука, желанием, пульсирующим в каждой жиле. Альфа уже сделал шаг вперед, его руки инстинктивно сжались, готовые подхватить эту дерзкую, миниатюрную версию возмутителя спокойствия и немедленно прижать к кровати, но омега был уже за закрытой дверью.

— Подожди секундочку, мой нетерпеливый альфа! — донесся из-за двери задорный, немного дрожащий от возбуждения голос. — У меня тут... небольшой сюрпризик. Тот самый, от которого у тебя, я думаю, сорвет все предохранители.

Вассаго зарычал что-то нечленораздельное, прислонился лбом к прохладной металлической поверхности двери. Две минуты тянулись вечностью, растянутой на дыбе нетерпения. Он слышал легкий шелест ткани, тихий смешок, и его воображение, обычно занятое тактическими картами, теперь рисовало крайне неподобающие начальнику штаба картины.

И вот дверь щелкнула.

Эвандер вышел...

И Вассаго застыл. Воздух вырвался из его легких тихим, сдавленным «ох».

Форма... Та самая, проклято-священная, темно-синяя, облегающая каждый изгиб, каждый мускул, как вторая кожа. Ткань мягко мерцала при свете ламп, подчеркивая узкие бедра, плоский живот, изгиб бюста. Голубые светящиеся полосы на рукавах, груди и внешней стороне бедер пульсировали ровным, призрачным светом, словно заряжая воздух статикой. Он выглядел как воплощение всех запретных фантазий Маршала — юный, дерзкий гений в одежде, в которой когда-то он сам участвовал в соревнованиях.

— Ну что? — Эвандер покрутился на месте, и светящиеся полосы нарисовали в воздухе гипнотические круги. — По-твоему, сойду за курсанта?

Вассаго не мог говорить. Его горло сжалось. Единственным ответом был резкий, непроизвольный толчок под тканью брюк, где его член, уже твердый как дубинка, отчаянно бился о преграду, требуя выхода. Желание, которое он пытался сдержать, прорвалось, как плотина под напором весеннего льда, смывая все мысли, кроме одной: «Сорвать с него эту форму. Сейчас же!»

Он сделал шаг. Потом еще один. Его движения были медленными, преднамеренными, как у крупного хищника, окружившего добычу.

— Сойдет... — наконец прохрипел он. — Сойдет за самую... раздражающе-соблазнительную вещь во всей галактике.

Эвандер замер, глядя на него снизу вверх, и по его лицу пробежала довольная и очень хитрая улыбка. Он знал, что победил, еще не начав.

Процесс раздевания стал ритуалом, растянутым на мучительные, сладострастные минуты. Го не стал рвать ткань, как того требовали его инстинкты. Нет. Он подошел вплотную, ощутив исходящий от своего омеги жар, и начал с застежки-молнии на груди.

— Ты... специально... — его голос был низким и хриплым, а пальцы, обычно такие точные и быстрые, теперь дрожали, скользя по металлическому бегунку.

— Специально, — беззастенчиво подтвердил Эвандер, выгибая спину, чтобы помочь.

Молния расстегнулась с тихим, похожим на вздох звуком, обнажив полоску кожи, мерцавшей в полумраке.

Вассаго наклонился и прижался губами к этой открывшейся полоске, к ямочке между ключицами. Его поцелуй был горячим, влажным, помечающим территорию. Эвандер вздохнул, и его руки вцепились в серебристые волосы альфы.

— Да... вот это мой альфа...

Затем пальцы Маршала нашли зажимы на боках. Щелчок... второй... Легкое движение и штаны ослабли, но он не снял их. Сначала альфа запустил ладони под ткань, охватив упругие ягодицы, сжав их, притягивая Эвана к себе так, чтобы тот почувствовал весь масштаб его готовности через несколько слоев ткани. Очень мешающей им обоим сейчас ткани...

— Боже, Го... — застонал омега, его бедра сами собой двинулись навстречу этому давлению.

— Тихо, — прошептал Го, и его губы поднялись по шее к уху, кусая мочку. — Ты начал это. Теперь я решаю... как это закончить.

Он медленно, сантиметр за сантиметром, стянул с него кофту, обнажая плечи, руки, торс. Каждый новый участок кожи встречался его губами и языком. Альфа снял форму с него, как снимают кожуру со спелого, сочного плода, наслаждаясь процессом: тем, как Эвандер дрожит под его прикосновениями, как его собственные пальцы бессильно скользят по спине альфы, пытаясь уцепиться.

Когда на Эване остались только штаны, спущенные до бедер, Вассаго опустился на колени перед ним. Его дыхание, горячее и неровное, обжигало кожу на животе омеги. Он провел языком по линии светящейся полосы на бедре, почувствовав, как мышца под ней дергается.

— Ты пахнешь... победой и грехом, — прохрипел он, сдерживая последние остатки самообладания.

— Перестань говорить и... — Эвандер не закончил, потому что Вассаго сорвал с него оставшуюся одежду одним резким движением и, не давая опомниться, поднял его на руки.

Эван обвил его ногами за талию, впиваясь пальцами в плечи. Их губы встретились в поцелуе, который был больше похож на битву — влажном, жадном, полном вкуса друг друга, желания и их сошедших с ума феромонов, устремившихся навстречу друг другу. Они рухнули на кровать, и Вассаго оказался сверху, его большое и мускулистое тело накрыло омегу, как штормовая волна накрывает причал.

— Умоляю, — Эвандер откинул голову, обнажая горло, его глаза блестели мольбой и вызовом одновременно. — Кончай церемонии... трахни меня. Прямо сейчас. Пожалуйста, Го...

«Пожалуйста» стало тем волшебным словом, которое сорвало последние тормоза. Вассаго, не отрываясь от него губ, одной рукой достал из кольца презерватив, ловко разорвал блистер и раскатал его по собственной эрекции, направляя себя к горячему, влажному и уже готовому для него колечку мышц. Он вошел не медленно, а одним глубоким, властным толчком, заполнив его собой полностью.

Эвандер вскрикнул — резко, громко, и его ногти впились в спину мужа. Но это был крик не боли, а абсолютного, головокружительного удовлетворения.

— Да! Вот так! Давай! — он подался навстречу, его бедра встретили следующий толчок с такой силой, что кровать даже жалобно скрипнула.

Началось... Это был не просто секс. Это было стихийное бедствие на двоих. Вассаго двигался с мощью и яростью вырвавшегося на волю урагана, каждый толчок был глубоким, выбивающим душу, попадающим точно в цель. Эвандер встретил его страсть своей собственной: гибкой, извивающейся, неистовой. Он обнимал его ногами, подтягивая глубже, отвечая на каждый толчок встречным движением, его стоны сливались с хриплым дыханием альфы в примитивный, животный дуэт мурчания.

— Ты... в этой форме... — выжал из себя Вассаго между толчками, его лицо было искажено наслаждением. — Я... кончу... просто вспоминая тебя в ней...

— Тогда... не вспоминай... — задыхаясь, парировал Эвандер, сжимая внутренние мышцы. — Чувствуй...

Это свело альфу с ума. Его темп стал бешеным, неистовым. Он приподнял Эвана, сменив угол, и следующий толчок заставил омегу взвыть от нахлынувшей волны удовольствия.

— Там! Мой Бог, прямо там! Не останавливайся!

Шутки стали грязными, пошлыми, вырывающимися между стонами.

— Какой... хороший... курсантик... — рычал Вассаго, вгоняя в него себя. — Слушается... старших?

— Старших... которые... ебут как... в последний раз? — выдыхал Эван, его тело уже трепетало на грани. — Да... всегда...

Маршал наклонился, поймал его губы в поцелуй, заглушая его собственные громки стоны, когда тот внезапно затрясся в тихом, но невероятно интенсивном оргазме. Теплая волна прокатилась по члену Го, и Эвандер, закатив глаза, беззвучно шептал его имя, но Вассаго не остановился. Он замедлил темп, давая омеге передохнуть, не выходя. Его пальцы нашли возбужденный, все еще чувствительный член Эвана и начали нежно, но настойчиво стимулировать.

— Я же сказал... — прошептал он ему в ухо, — ...что я решу, как это закончится. И мы еще не закончили.

И он снова ускорился, теперь уже зная каждую точку, каждую реакцию. Второй оргазм настиг Эвандера неожиданно и сокрушительно, уже через несколько минут. Это был длинный, выжимающий все соки спазм, заставивший его выгнуться дугой и хрипло закричать, почти рыдая от переизбытка ощущений. Только тогда Вассаго позволил себе отпустить контроль. Его собственное тело напряглось, и он излился в него с низким, протяжным стоном, в котором было все: и облегчение, и триумф, и бесконечная нежность.

Они рухнули на бок, сплетенные, липкие от пота, дрожащие. Дыхание выравнивалось медленно. Эвандер прижался лбом к его груди, издавая довольное, похожее на мурлыканье кота урчание.

— Ну что... — он еле выговорил, — ...сюрприз удался?

Вассаго лишь слабо хмыкнул, неспособный на связную речь, и притянул его еще ближе, покрывая влажные плечи ленивыми, благодарными поцелуями, из последних сил снимая с себя презервативы бросая его на пол у кровати. Они заснули так почти мгновенно — два вымотанных, счастливых мужчины в море простыней.

***В другой каюте***

В уютной каюте космолета, затихшей под мерный гул двигателей, царила атмосфера спокойной интимности. Айслер, устроившись в углу широкого дивана с поджатыми ногами, смотрел на Берниса глазами, полными неподдельного любопытства. Его глаза светились как два аметиста, которые крутили на солнце.

— Итак, «Превосходство», — начал Бернис, откинувшись на спинку кресла напротив.

Он был без мундира, в простой темной рубашке с расстегнутым воротом, и выглядел не как Император, а как усталый, но увлеченный наставник.

— Представь рандомную квадратную карту 3*3 километра. В четырех углах — стартовые точки для четырех команд. В центре — Зона Превосходства, обычно круг, принимающий цвет одной из команд, которая его захватывает. Цель — не просто уничтожить врагов. Цель — контролировать центр.

Он взял планшет и набросал схему, проецируя ее в воздух.

— Первая команда, чьи мехи полностью займут круг, получает 100 очков мгновенно. Дальше — каждые десять секунд начисляется по 2 очка за каждого бойца, остающегося в зоне. Это поощряет командную работу и удержание позиции.

— А если в круг ворвутся другие? — спросил Айслер, придвигаясь ближе.

— Тогда счет для всех замораживается. Это создает невероятное напряжение. Можно всю игру провести в обороне, копя очки, но рискуешь, что тебя выбьют в последнюю минуту. Или можно вести агрессивную охоту за очками за ликвидацию. За каждого уничтоженного противника — 10 очков команде, нанесшей последний удар.

Айслер кивал, мысленно проигрывая сценарии. Его боевой опыт в ополчении был другим — партизанские вылазки, точечные удары, выживание. Эта тактическая игра на поле с четкими правилами завораживала.

— А победа?

— Два пути. Либо первая команда, достигшая 1000 очков. Либо через час сражения засчитывается победа той команде, у которой осталось больше всего «живых» мехов на поле и больше всего очков, за каждого выжившего члена команды в конце начисляют 15 очков. Поэтому иногда выгодно не добивать последнего врага, а изолировать его, пока твои союзники копят очки в центре.

— Звучит... сложно и умно, — прошептал Айс.

— Это и есть высший пилотаж, — улыбнулся Бернис. — Не просто сила удара, а расчет, предвидение, взаимовыручка. В индивидуальных боях все проще: час на ринге один на один. Победит тот, чей мех к концу часа сохранил больше функциональности. Или, что чаще, тот, кто обездвижит противника раньше.

Они говорили еще долго. Бернис вспоминал яркие моменты прошлых лет: как команда с Леонидом Клейном использовала туманную карту для серии идеальных засад, как элитная команда с Альфы Центавра проиграла из-за того, что слишком увлеклась погоней за очками ликвидаций и потеряла контроль над центром.

— А ты... участвовал? — наконец осмелился спросить омега, глядя на его сильные, уверенные руки.

Бернис на секунду замер, и в его ярких глазах мелькнула тень ностальгии.

— Участвовал. Каждый год учебы в академии - то есть все 5 лет. На втором курсе мы с командой дошли до финала... и заняли второе место. — Он усмехнулся. — А на третьем курсе к нам пришел новичок на замену выбывшему выпускнику. Длинный, угрюмый, со взглядом, который, казалось, просчитывал твои следующие пять ходов. Это был Вассаго.

Айслер замер, представив молодого, но уже невероятно опасного Маршала: — И что?

— И мы не просто выиграли в тот год. Мы побили все рекорды по скорости достижения 1000 очков, по количеству побед в индивидуальных зачетах, по слаженности командной работы. Некоторые наши тактические схемы до сих пор разбирают в академиях как эталонные. Он уже тогда был... гением. Холодным, безжалостным и блестящим.

В тишине каюты это признание звучало как сага о легендарном прошлом. Потом разговор потек плавнее и мягче. Бернис спрашивал о жизни Айслера в ополчении, не о боях, а о мелочах: что он ел, о чем мечтал в редкие тихие минуты, что приносило ему утешение. Айс, сначала сбиваясь и пряча взгляд, постепенно раскрывался. Говорил о запахе земли после дождя, о вкусе краденого яблока, которое казалось самым сладким на свете, о тихой зависти к тем, кто мог просто учиться.

— А чем бы ты хотел заниматься сейчас? — мягко спросил альфа, перебирая прядь светлых волос Айслера. — Если бы не было никаких «должен», «нельзя» и «положено».

Айслер замер. Этот вопрос был страшнее любого допроса. У него никогда не было выбора. Желания были роскошью, которую он давно похоронил.

— Я... не знаю, — честно выдохнул он. — Все, что я умею — это выживать и... драться.

В этот момент на браслете Берниса тихо вспыхнуло уведомление. Это был зашифрованный канал с адмиралом Роджером Хелем. Император открыл его, и на экране возникли два мини-плеера с подписями: «Фелага Сансара vs. Печальная Суматоха (симулятор)» и «Тренировочный центр. Вине vs. Хурин».

— Это что? — наклонился Айслер, пересаживаясь уже на спинку кресла.

— Похоже, адмирал решил прислать нам... учебные материалы, — с легкой усмешкой сказал Бернис и запустил первый ролик.

Они наблюдали, как виртуальные мехи Фелага и его соперника сходятся в виртуозной, жестокой схватке. Айслер комментировал, тыкал пальцем в экран: «Смотри, он финтует! О, а этот попытался взять в клещи!». Но когда пошел второй ролик — реальная запись с камер ринга, где Эван, легкий как перышко и быстрый как молния, уворачивался от яростных атак Тристана, а потом начал свою собственную, неумолимую контратаку, — Айслер замолчал.

Он смотрел, завороженный. Его взгляд не отрывался от пластики движений Эвандера, от его абсолютной экономии усилий, от того, как он переворачивал силу противника против него самого. Это была не грубая мощь. Это было высшее искусство. Он пересмотрел запись пять раз, каждый раз находя новые детали.

Бернис наблюдал за ним, и в его глазах загорелась теплая, понимающая искра. Он видел то же самое в свое время в Вассаго, а позже — в Эвандере. Искру призвания.

— Ты можешь попросить Эвана научить тебя, — тихо сказал он, когда его омега в шестой раз поставил запись на паузу в кульминационный момент броска. — Думаю, он не откажет. Кстати... у тебя есть аккаунт в симуляторе меха?

Вопрос повис в воздухе. Айслер обернулся, и на его лице мелькнула знакомая тень горечи и принятия.

— Нет... — он пожал плечами, пытаясь сделать вид, что это его не волнует. — Я же омега. Нам такие игрушки не положены.

Следующее мгновение оказалось стремительным. Бернис мягко, но уверенно пересадил его к себе на колени, как очаровательного и милого шаловливого котенка, и прижал палец к его губам, пресекая любые возражения.

— И что? — его голос прозвучал тихо, но в нем слышался стальной лязг. — Эвандер — тоже омега. И это не помешало ему отмудохать Тристана, альфу, одного из лучших бойцов под командованием его мужа. Так что забудь это ужасное выражение: «не положено». — Император убрал палец, но его взгляд приковывал. — Вопрос был простой: хочешь аккаунт?

Айслер смотрел ему в глаза, видел в них не снисхождение, а полное, безоговорочное одобрение. Видел человека, который готов сломать любые правила ради его улыбки.

— Хочу, — выдохнул он, и это слово было похоже на ключ, отпирающий давно заржавевший замок.

— Отлично, — улыбка Берниса озарила все его лицо и он достал из сережки-хранилища в левом ухе персональный компьютер. — Он теперь твой.

Он бережно вложил холодный металл в ладонь Айслера.

— Сейчас мы подключим его к твоему браслету, установим симулятор. Я помогу тебе создать аккаунт. И... — он сделал паузу, глядя на замершего в ожидании омегу, — я помогу тебе научиться управлять мехом. Да?

— Угу... — Айслер мог только кивнуть, чувствуя, как жар от стыда и смущения сменяется другим, новым теплом в груди — от азарта и предвкушения.

Следующие несколько часов пролетели незаметно. Бернис, сидя в кресле, позволил своему омеге опираться спиной на его грудь, и обняв его за талию, водил его руками по голографическим меню. Они создали аккаунт с позывным «Лед и Пламя». Айслер настаивал на скромности, Бернис — на символизме, и потом они прошли калибровку нейроинтерфейса. Когда открылся виртуальный ангар с базовой моделью учебного меха, Айслер ахнул.

— Все твое, — прошептал Бернис ему в ухо. — Выбирай любые модификации, оружие, расцветку. Не стесняйся.

И он закинул на внутриигровой счет Айслера миллион виртуальных кредитов. Цифра заставила омегу поперхнуться.

— Это же... слишком!

— Это — чтобы ты не думал о цене, а думал только о том, что тебе нравится, — невозмутимо парировал Бернис. — Тренировка должна приносить радость, а не головную боль из-за экономии.

Омега так увлекся, что все это время просидел, откинувшись на грудь будущего мужа, а его пальцы порхали по интерфейсу. Он прицепил меху дополнительные реактивные стабилизаторы, сменил стандартные пушки на скорострельные лазерные эмиттеры, а раскраску выбрал в темно-бордовых и угольных тонах, с серебристой молнией на плече.

— Грозно и красиво, — одобрил Бернис. — Теперь в бой.

Он пересадил Айслера рядом, чтобы самому войти в симулятор со своего устройства. Они оказались в виртуальном тренировочном зале — бескрайнем пространстве, имитирующем лунный ландшафт. Мех Берниса был точной копией его знаменитого «Феникса». Первым делом Император сменил ник - "Пламя и Лед". А после тихо хихикнул, вспоминая, как совсем недавно с сарказмом говорил о том, что Эван выбрал для своего меха парное название к меху мужа...

— Слушай внимательно, — голос альфы звучал в общем канале связи, собранно и спокойно. — Первое: твой мех — это не броня. Это твое второе тело. Ты должен чувствовать его вес, баланс, инерцию. Начни с простого: шаг вперед, шаг назад. Присядь. Подпрыгни.

Айслер, сосредоточившись, заставил своего гиганта послушно двигаться. Сначала выходило неуклюже, мех шатался, как новорожденный жираф, но Бернис терпеливо направлял: «Сделай поток мыслей более упорядоченным. Чувствуешь крен? Компенсируй легким наклоном в другую сторону». Через полчаса Айслер уже мог уверенно бегать, разворачиваться и даже совершать простые прыжки с поворотом.

— Отлично! Теперь оружие. Не спеши палить во все, что движется. Прицелься в тот камень, видишь? Включи режим прицельной стрельбы. Дыши ровно. И... огонь.

Луч лазера ударил в край валуна. Айслер вздохнул с досадой.

— Не беда. Следующий попадет в центр. — Бернис подогнал свой мех рядом, и его мех взял своей гигантской рукой «руку» меха Айслера, поправляя угол. — Вот так. Чувствуешь, как изменился вектор? У каждого оружия своя траектория для атаки. Ракеты и бронебойные снаряды летят по прямой и только после 450 метров начинают склоняться вниз. Лазерные - от начала и до конца только по прямой. Осколочные и дымовые - летят изначально по дуге. Управляемые ракеты... пока тебе не стоит их использовать, но я тебя обязательно научу как ими пользоваться.

Они засиделись допоздна. Бернис показывал своему омеге основы уклонения, блокирования, стрельбы на ходу и в полете. Айслер ловил каждое слово, его щеки горели от напряжения и восторга. Он влюблялся в это чувство полета, силы и контроля. В мир, который раньше был для него закрыт.

Только когда Айслер на очередном витке уже начал клевать носом, а его виртуальный мех споткнулся о собственные ноги, Бернис мягко вывел их из симулятора.

— На сегодня достаточно, мой повелитель, — сказал альфа, выключая браслеты. — Ты сделал невероятный прогресс за один вечер. Я тобой горжусь...

Айслер хотел было возразить, но его выдал предательский зевок.

— Иди в душ, а потом сразу в кровать, — скомандовал Бернис мягко, но не оставляя места для споров. — Завтра тебе понадобятся силы, чтобы вживую увидеть, как это делают лучшие студенты со всей галактики.

Айслер послушно отправился в душ. Когда он вышел, уже в просторной пижаме, Император ждал его, сидя на широкой кровати и читая что-то на планшете. Он кивнул на свободную сторону.

— Спи. Я еще немного поработаю.

Это был первый раз, когда они делили одну кровать. Айс, стараясь не привлекать внимания, скользнул под одеяло и устроился на самом краю, спиной к Бернису. Сердце билось где-то в горле. Он слышал, как через примерно полчаса альфа отложил планшет, погасил свет и лег с другой стороны, сохраняя почтительную дистанцию.

Тишина, нарушаемая лишь гудением двигателей, казалась громкой. Айслер лежал, боясь пошевелиться, слушая ровное дыхание альфы. Постепенно усталость взяла свое, и он провалился в глубокий, спокойный сон, полный образов летающих мехов и зеленых траекторий лазеров.

Он проснулся от тепла. От тяжести и тепла на своей талии. И от того, что его нос уткнулся во что-то твердое, но приятно пахнущее — костром в лесу, кожей и чем-то неуловимо своим... Медленно открыв глаза, он понял, что за ночь они каким-то образом сдвинулись к центру кровати. Его голова лежала на груди Берниса, а сильная рука альфы лежала на его талии, крепко, но не тяжело удерживая его. Дыхание Берниса было ровным и глубоким, его лицо в полумраке казалось умиротворенным и молодым.

Айс замер, боясь пошевелиться и разрушить этот хрупкий, совершенный момент. Он чувствовал себя не в ловушке, а... в безопасности. Такого уютного, всепоглощающего чувства защиты у него не было никогда. Он осторожно прикрыл глаза, позволив себе еще на несколько минут утонуть в этом тепле, в этом ритме чужого, но уже такого родного сердца, бьющегося у него под щекой. Путешествие продолжалось, но здесь, в этой каюте, он уже нашел то, чего не искал... свой новый дом.

Вассаго и Эвандер проснулись от мягкого, но настойчивого голоса корабельного ИИ, объявлявшего о подготовке к выходу из гиперпространства. До посадки на Тарау оставался час.

Успев стремительно позавтракать, Эвандер ел с волчьим аппетитом, чем вызывал ухмылку мужа, они присоединились к Бернису и Айслеру в общей гостиной. Там уже ждал набор масок-иллюзионов — тонких, почти невесомых пленок, меняющих черты лица.

— Выбирайте свои новые личности, Ваши Величества, — с легкой иронией произнес Вассаго, разложив устройства на столе.

Бернис, не выпуская из объятий Айслера, внимательно изучил варианты. Он выбрал образ мужчины с более квадратной, решительной челюстью и темно-карими глазами, но когда дело дошло до волос, он колебался.

— Рыжие... оставить? — спросил он, глядя на Айслера.

Тот кивнул, немного смущенно: — Они... тебе идут. Настоящие.

Император улыбнулся и, покрутив настройки, оставил цвет, но изменил структуру: его прямые волосы превратились в пышные, крупные локоны, падающие на лоб. Он выглядел как богемный художник или удачливый авантюрист.

Затем очередь дошла до Айслера. Он немного нервничал, но Эван, просматривая каталог, сразу указал на один из шаблонов.

— Вот этот. Брюнет. Зеленые глаза. Немного... мягче в чертах. Круглее лицо. Будет выглядеть мило и безобидно, как младший брат, которого все хотят защитить.

Айслер примерил голограмму. Его новые зеленые глаза, широко распахнутые, смотрелись удивительно естественно. Он покрутил головой перед зеркалом.

— Странно... но... нормально.

— Отлично, — заключил Бернис. — Теперь легенда. Для всех ты — младший кузен Эвандера по матери. Молодой, немного застенчивый юноша с удаленной колонии. И вы с Эваном в хороших отношениях. И они в честь нашей помолвки, — тут он подмигнул Айслеру, — решили подарить нам поездку на самые зрелищные соревнования галактики. Все просто.

Эвандер одобрительно хлопнул в ладоши.

— Идеально! Никто даже бровью не поведет. Ну что, «кузен»? — он обнял Айслера за плечи. — Готов увидеть, как молодые курсантики дерутся на больших игрушках?

Айслер, в своем новом облике, но со старым огнем, и теперь уже в зеленых глазах, уверенно кивнул. А Маршал, услышав слово «курсантик» из уст жены ощутил как мурашки подхватили возбуждение где-то в районе паха и понесли его по всему телу, словно в церемониальное шествие.

— Больше чем готов. Вперед, к зрелищам.

«Молчаливый Страж» мягко приземлился на космопорту Тарау, и четверо богатых зрителей сошли по трапу, растворяясь в разномастной, праздничной толпе, стекающейся к громадным аренам.