Доверие
Темнота. Тишина. Одиночество. Я не знаю, где я, но чувствую, что не в самом хорошем месте. Закрываю глаза и вижу тоже самое, что и с открытыми - полнейшую темноту. Оглядываюсь, в попытках найти хоть что-нибудь. Вытягиваю руки и иду непонятно куда. Здесь мертвая тишина, только звуки моих шагов эхом откликаются с разных сторон. Безпричинная паника зарождается где-то глубоко внутри меня. Мне нужно успокоиться, я не тону, не горю, не истекаю кровью, значит у меня нет причины для паники. Но тут я нащупываю что-то холодное. Провожу рукой выше, и это что-то не заканчивается. Это стена. Ну слава богу, я нашёл хотя бы начало или конец этой темноты. Долго провожу руками по бетонной стене, даже не зная зачем. Иду, не отходя от стены, так безопаснее. И тут старые облезлые лампы поочередно с громкими хлопками включаются, и я на самом деле оказался в каком-то заброшенном ангаре. Передо мной в паре метров стоит койка, больничная койка, и это же...
- Гарри!.. - крикнул я и сразу же рванул к нему. Паника, которая минуту назад только зарождалась во мне, сейчас готова была разорвать на части все, что у меня внутри. - Гарри, ты в порядке? - я кричал настолько громко, насколько могу, потому что мой голос казался очень тихим и сиплым. Парень лежал весь бледный, с открытыми угасшими глазами, укрытый белым больничным одеялом. Мои глаза метались по всему его телу, ища причины, но так и не находя, пока я не услышал звук. Что-то капнуло на пол и эхом пронеслось по всей площади помещения. И снова звуки повторились. Я обошел его кровать и увидел, что эта капля - это кровь. Холодок прошёл по моему телу. Я взял край его одеяла и откинул, раскрывая парня. И тут же почувствовал адское жжение в запястьях. Словно кости внутри меня раздрабливались сами по себе, заставляя меня скрутиться от невыносимой боли. Вся кровать Гарри была залита кровью, которая ещё немного сочилась из его полностью надрезанных рук.
- Нет, Гарри, нет... - я поднял руки перед собой и увидел, как порезы сами по себе медленно начали появляться на моих запястьях, заставляя кровь обильно вытекать, а меня закричать от боли. Я кричал. Кричал, пока не сорвал голос. Скулил, просил о помощи. Но никого. Только Гарри, которому самому нужна помощь. Я начал убегать, пока не упал на пол, прижимая запястья ближе к себе, как будто это могло помочь мне. Я обливался кровью, вся моя одежда уже была пропитана моей кровью, я весь в крови.
- Луи! - послышался голос словно ниоткуда. - Луи! - он снова повторился.
Я вскочил с кровати, громко дыша, хватая ртом воздух, которого мне сейчас не хватало. Зейн сидит передо мной, держа меня за плечи, смотря испуганными глазами. Я быстро рассматриваю свои запястья. Порезов нет. Я дома. Здесь нет Гарри. Нет крови. Все хорошо.
- Успокойся, это просто кошмар, - Зейн легонько оттолкнул меня, заставляя лечь на спину и снова уснуть.
***
В ту ночь я не смог уснуть. Картинка Гарри, лежащего в крови не исчезала. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел его. Он действительно это делал. Все, что мне снилось - когда-то было. Гарри действительно резал вены. Это причиняет мне больше боли, чем сами воспоминания о кошмаре. Он настолько устал от нескончаемой боли, что суицид для него - это единственный выход. Да, это выход, но из жизни и навсегда. Я не позволю ему сделать этого.
«Не помню ни одного случая, чтобы чьё-то вмешательство в мою жизнь закончилось действительно чем-то хорошим. Я хочу, чтобы Луи был рядом, но не хочу, чтобы он стал частью моей темноты.
- Г».
***
- Привет, - улыбнулся я, когда зашёл в его палату. На следующий день у меня не получилось вытащить из него ни слова никаким способом. Он отказывался говорить, писать, даже двигаться, тогда мне ничего не оставалось делать. То он открывается мне, то на следующий день закрывается - я не успеваю за ним. Но я не могу оставить все, как есть. Я слишком далеко продвинулся с ним, чтобы все бросить.
Открываю папку на ноутбуке «комедии» и внимательно выбираю какой-нибудь смешной фильм, который мне больше всего нравится. Черт, они все смешные. Тыкнув на первый попавшийся, я поставил ноутбук на большой стул прямо перед ним. Он все это время не сводил с меня взгляда, изучая каждое движение, от чего мне становилось даже как-то не по себе.
Весь фильм он сидел и смотрел на экран ноутбука с непониманием, из-за чего между бровей его появлялась морщинка. Боже, даже я иногда посмеивался с реплик из фильма, а Гарри будто не понимал. Да, он действительно какой-то тупой. Каждый раз, когда я смеялся, он смотрел на меня, словно впервые увидел, как кто-то смеётся, или ждал объяснений шутки, я не уверен.
Хорошо, если даже просмотры фильмов ему не помогут, то я не знаю, что сможет. Я даже диагноз не могу ему поставить. Я вообще его не знаю. Увидев его папку, я взял ее в руки, взглянув на Гарри, увлеченного пониманием обычных американских шуток, я тихо открыл ее. Слишком много надписей. Слишком много почерков.
«Госпитализирован по причине попытки суицида 05.05.2014»
«Госпитализирован по причине попытки суицида 05.07.2014»
«Госпитализирован по причине попытки суицида 05.11.2014»
«Госпитализирован по причине попытки суицида 05.03.2015»
«Госпитализирован по причине попытки суицида 05.07.2015»
Я с глухим хлопком закрыл его папку, приставив пальцы в глазам, наклонимшись грудью к коленям.
Зачем, Гарри?
Я поднял взгляд на парня, и он даже не смотрел на меня, а наконец-то заинтересовался фильмом.
Я не могу понять, что его сподвигнуло на суицид. Нет, это даже слишком сложно для меня. Если он не заговорит - я так и не узнаю, что с ним. Мне от этого только хуже.
И тут я мгновенно поднял голову, потому что услышал смех. Его смех. Он не был громким или задорным, скорее тихим и приглушенным, но сам факт, что он засмеялся, точно не даст мне нормально мыслить в ближайшие пару часов.
Я начал долго разглядывать его. Почему он кажется мне таким знакомым? Словно я когда-то уже его видел. Но этого определённо не было. Уж его бы я запомнил. Но все равно. Его глаза. Я даже могу представить, каким сверкающими они когда-то были. Могу представить, как он улыбается самое настоящей мальчишеской улыбкой. Могу представить его маленьким мальчиком. Мне как-то не по себе от этого чувства.
Сорвавшись с места, я бытро подошел к ноутбуку и с громким хлопком закрыл его наплевав на то, что Гарри смотрел фильм. Он посомтрел на меня не понимая моих действий. А тут и понимать не надо! Он не может притворяться, что сейчас все хорошо, когда месяц назад пытался умереть, наглотавшись таблеток.
- Скажи мне, Гарри, зачем ты постоянно хочешь убить себя? - я подошел ближе к нему, наклонившись и расставив руки на нижние железные перила кровати. - Скажи мне, почему? Ни какая чертова боль не заслуживает твоей смерти! Да, мы все умрем в конце, но кто тебе запрещает наслаждаться тем, что у тебя есть? Ты чертов эгоист! Да, ты настоящий эгоист! - я уже перешёл на крик. - В мире есть люди, которым ты нужен, а ты думаешь только о себе! Такое чувство, будто я живу либо вечном переизбытке, либо в недостатке, и я всё время чувствую себя то перезагруженным, то пустым. А ещё мне изменила девушка! И посмотри! - я лихорадочно быстро начал закатывать рукава, разрывая пуговицы. - Посмотри! Ни единого пореза! Чем я лучше тебя? Да, ничем! Я хотя бы не так эгоистичен, как ты! Зачем, Гарри? - последнее предложение я прошептал, словно мне не хватало воздуха. Я присел на стул, чувствуя полное опустошение. Как будто, все что накопилось во мне, только что выплеснулось наружу. Я положил голову, на руки, чувствуя странную дрожь в груди. Я восстанавливал дыхание, пока Гарри смотрел на свои руки, не подымая взгляда.
- Я создатель своей собственной катастрофы, и ты ничем не можешь мне помочь, - я мгновенно поднял свою голову вверх, потому что абсолютно не ожидал того, что он действительно заговорит. Я даже не представлял, как его голос может звучать. Его хрипотца пронизывает каждый сантиметр моей души острыми иголками, заставляя ее дрожать в страхе от предвкушения. Его низкий голос словно тянет моё сердце куда-то вниз, и оно стало весить в десятки килограм больше, чем было до этого. Это невероятно, как хрипотца и низость его голоса может быть такой привлекающей и пугающей одновременно. Но с уверенностью могу сказать, что его тело, внешность и голос полностью соответствуют друг другу - мрачные и такие отсраненные, но в тоже время уникальные, я не встречал таких людей похожих на Гарри.
Я не думал, что смогу испытать вот такой шок в своей жизни. Я словно парализован. Даже голова была пуста - ни единой мысли, лишь чистейшая пустота. Он самый непредсказуемый человек в мире. Гарри отвернулся от меня, предпологая, что я не смогу сказать ни слова больше, и был прав.
Он заговорил. Он действительно заговорил. А это значит, что он доверяет мне. Доверие. Я добился того, что так хотел. Он доверяет мне. И он говорит. О, господи. Я не могу даже описать, как я рад. Я не знаю почему, но это действительно меня обрадовало. Да, я не просто рад, я счастлив! Если он доверяет мне, значит он хочет вылечиться. Если он хочет вылечиться, значит он хочет жить. Если он хочет жить, значит я могу помочь ему. И все. Это все, что я хочу - чтобы Гарри смог жить нормальной жизнью, а не валяться в больничной койке с порезанным телом. И он хочет того же. О, господи.
Я приложил руки к лицу, чтобы успокоиться, ведь я должен быть спокоен, чтобы не спугнуть его. Вдох-выдох, вдох-выдох, делаю строгое лицо, сажусь ровно, не сутулясь, и снова вздыхаю.
- Ты не можешь изменить свое прошлое, но ты можешь послать его к черту и взять будущее в свои руки, - я сейчас даже не уверен говорю я с ним, как врач с пациентом или друг с другом.
- Нет.
- Что нет? Нет - не могу, нет - не хочу, нет - отвали? - я сел на край его кровати и улыбнувшись ему, пусть он даже этого не видит.
- Нет.
Но это все равно меня не остановит. Я не уйду. Даже если он меня бить будет. Ладно, может тогда уйду, но а сейчас совсем другой случай. Он действительно думает, что, сказав мне «нет», я так быстро сдамся? Он наивнее, чем я думал.
Обхожу его кровать, садясь на пол с той стороны, куда он был повернут головой, смотрю не грязно ли там и ложусь полностью на спину, уставившись в полотолок.
- Теперь я понимаю, почему ты пару дней не спускал взгляда с потолка. Он такой интересный! Смотрел бы каждый день на него! - усмехнувшись, сказал я, немного повернув голову направо, чтобы посмотреть на Гарри. Он смотрел на меня и немного улыбался. Я клянусь, я не мог оторвать от него глаз. Впервые он выглядит не таким мрачным, как обычно. Сейчас он даже на обычного человека походит. Мне приятно думать, что причина его улыбки - это я. Я не знаю, сколько я смотрел на него. С моего лица не сходила идиотская улыбка. Я чувствую, что ещё чуть-чуть и моё лицо треснет, но почему-то я не могу контролировать свою мимику.
- Давай, скажи что-нибудь, - я поднял ногу, закинув ее на его кровать и слегка ударив его ею, не знаю куда. Он только шире улыбнулся, и это единственное игнорирование, которое я с радостью принял.
- Ты знал, что первый американский верховный судья Джон Джейк покупал рабов, чтобы освобождать их?
- Джей. - тихо сказал Гарри.
- Что?
- Джон Джей. - чуть громче повторил он.
Хорошо, я опытным путём проверил, что слова Гарри были не мимолетной радостью, а что он действительно заговорил. Я знал, что сказал не правильно, и знал, что он знал это тоже, ведь он должен был учить историю, ведь так?
- Гарри, пришло время перекус... - мистер Хэндеграф, только что ворвавшийся в кабинет, замер на месте, когда увидел мои ноги на полу, торчащие из-за кровати. Я поднял спину с пола так, что меня было видно лишь на половину из-за койки Гарри. Я сразу среагировал на посторонние звуки, в то время когда он даже не вздрогнул. Ну что ж, когда я заходил к нему он тоже не особо меня приветствовал. - Я вижу вы заняты. Я зайду позже, - мистер Хендеграф слабо улыбнулся и сразу же вышел.
Что-то я залежался с Гарри. Мне уже пора. Да и темнеть за окном начало. День ведь уменьшается. Скоро в этом время уже будет очень темно.
Как только я встал, Гарри сразу же сел на кровать и начал смотреть на меня очень обеспокоенным взглядом, словно я иду прыгать с обрыва, а не просто из палаты.
- Останься.
В его слове не было приказа, скорее мольба, но в любом случае, я не смог даже сдвинуться с места, словно своими словами он может управлять мной. Я не вижу сейчас его, но чувствую его взгляд на мне. И не говоря ни слова, я сажусь обратно на стул у его кровати.
- Расскажи что-нибудь.
Что. Ему. Рассказать.
В плане бесед, я отличный собеседник, но не с Гарри. Только одно его слово уже выбивает почву из-под моих ног, а что там говорить о целом общении.
- Ты когда-нибудь влюблялся? - выпалил я, не подумав. Он отвел голову в сторону, в очередной раз игнорируя меня, а я чувствую себя настоящим дерьмом за то, что вот так сразу перешёл на личное. Он только-только начал мне доверять, а я сразу бросаюсь такими вопросами. Я должен сто миллионом раз ударить себя по голове, чтобы в следующий раз не забыть хорошенько подумать. - Прости, я не хотел вот так сразу. Ты можешь не отвечать...
- Нет. Я не хочу никому пренадлежать, ведь тогда меня легко будет разрушить, а я устал восстанавливаться.
- Все хорошо, ты не обязан отвечать на вопросы, на которые считаешь, что не должен отвечать...
- Замолчи!
И меня будто парализовало. Он повысил голос, а после такого не то что ослушаться, так ещё и вообще двигаться и дышать не хочется. Я вжался в стул, и, кажется, Гарри заметил это, потому что зажмурился и резко нервно провёл рукой по волосам. Глубоко вздохнув, он отвернулся от меня и лег на другой бок, подальше от меня.
Нет, нет, нет, нет, нет. Он опять закрывается. Закрывается от меня, чтобы я не смог больше подходить к нему ближе. Он только открылся и я сразу же его напугал. Точнее не я, а он меня, а он испугался моей реакции. Блять, Луи, ты придурок! Какого черта ты начал сразу так давить на него с такими вопросами. Гребанный идиот! Я не должен позволить ему упасть, когда он взлетел уже так высоко.
- Гарри, все в порядке, - я пересел на его кровать, положив руку на его плечо, от чего он вздрогнул. - Не смей оставлять меня. Хей, давай, унылая сосиска, взбодрись! - я начал тормошить его плечо, пока он упорно игнорировал меня. - Я же не уйду! Сам доигрался, - снимая ботинки, я прямо в халате ложусь рядом с ним, не накрываясь одеялом, а ложась на него. - Будешь игнорировать меня, да? - мы лежим на расстоянии вытянутой руки, а я уже чувствую, как его резкий приятный запах ударил мне в нос, - Ты хотя бы стучи: один удар - да, два - нет, - молчание. - Ну, как хочешь, - переворачиваюсь на другую сторону и ложусь с другого бока от Гарри, ещё раз поворачиваясь к нему, чтобы посмотреть ещё разок на него, прежде чем притвориться, что собираюсь тут спать. И он все ещё игнорирует меня. - Спокойной ночи, Гарри.
Чувствую, как глаза сами по себе начинают слипаться. Нет! Луи! Ты не должен здесь засыпать. Я широко открыл глаза и тихо побил себя по щекам, но это все равно не помогло. Один глаз рефлекторно закрывался, призывая за собой второй сделать то же самое. Я чувствую, как все мышц начали приятно расслабляться и ещё секунда и я провалюсь в сон. О это эйфорическое состояние, когда ты ещё не спишь, но и не бодр. Словно ты полностью расслаблен, но все ещё слышишь и чувствуешь все. Если бы я мог контролировать это чувство, то делал бы так каждый день и каждую секунду.
Я почувствовал, как кто-то аккуратно накрыл меня теплым одеялом, прежде чем перекатиться на свою сторону. И только тогда я почувствовал, как начал засыпать.
«Мне нравится то, что Луи заставляет моё сердце биться, когда оно не хочет биться вовсе.
- Г».