Слабость
«Я ошибался слишком много раз. Как я могу знать, что я снова не делаю ошибку?
- Гарри»
Adele - Turnin' Tables
Я стою у двери в его палату уже несколько минут. Мне просто не хватает смелости зайти туда. Гораздо интереснее разглядывать плитку под ногами, нежели зайти к Гарри и прочитать ему огромную лекцию о том, что суицид это очень плохо. Но нет. Я просто стою и ловлю на себе удивленные взгляды других врачей, проходящих мимо (один даже подошёл и спросил, все ли у меня хорошо). Это же легко. Подошёл, нажал на дверную ручку, вошёл, поорал, вышел. Но не для меня. Сильно зажмуриваюсь, сжимая кулаки до побелевших костяшек, поджимаю губы, пытаясь дышать настолько глубоко, насколько это возможно. Дыхание, воздух, то, что мне нужно, но то, чего я сейчас не могу получить. Кладу руки на дверь, упираясь лбом о прохладное дерево, все ещё не открывая глаза, пытаясь отдышаться и привести в голову порядок. У меня бардак в голове, который я не в состоянии убрать. Все ещё глубоко дышу. Все ещё стою у двери. Все ещё боюсь зайти вовнутрь.
Но внезапно почувствовал, как телефон завибрировал у меня в кармане.
«Перестань стоять под дверью».
И все попытки успокоиться с треском проваливаются.
Это он.
Гарри.
Тихо и медленно открываю дверь, даже слишком медленно, и, поворачиваясь к Гарри спиной, закрываю ее, входя в его палату. Он сидит на своей кровати и, подняв брови, наблюдает за мной, словно ожидая чего-то. Я прислоняюсь спиной к двери, снова начиная разглядывать пол.
А что он думает, я смогу сейчас что-то сделать? Когда я пережил самый тёмный и волнующий момент в моей жизни, когда мои руки дрожали, как я в лихорадке, словно мне до ужаса было холодно, когда я на умер на пару секунд, надеясь, что смерть моя уже близка, чтобы это все закончилось, когда я не мог сказать ни слова, словно мне отрезали язык и насильно приказали не произносить ни звука, когда моя голова была пуста и одновременно забита всей чепухой, когда Гарри заставил меня испытать это все за считанные секунды и одновременно. Я ненавижу то, как он заставляет меня чувствовать.
- Ты в порядке? - тихо спросил он, встав с кровати и начав медленно подходить ко мне. Я клянусь в этот момент сердце готово было вырваться из груди. Я мог слышать, как оно стучало.
Он серьёзно спрашивает в порядке ли я? Он смеётся? Издевается? Нет, он серьёзно издевается!
- Нет, я не в порядке, - дрожащим голосом прошептал я. Я все ещё стоял, опершись спиной о дверь, когда он уже был слишком близко ко мне. Я буквально чувствовал, как его взгляд прожигал и оставлял за собой огромные шрамы на моей коже. Его дыхание было слишком горячим, заставляя миллионы мурашек пробежаться по моему телу, не оставляя ни единого участка пропущенным. Он начал приближаться ко мне неимоверно быстро, но я успел отвернуться, позволив его губам прикоснуться лишь к моей челюсти. Нет, не все так быстро. Он не может сначала заставлять меня хотеть умереть, а потом целовать как ни в чем не бывало.
- Скажи мне, что случилось, - он поставил руки по обе стороны от меня, упершись всем весом на дверь, закрывая мне проход.
- Для начала отойди.
- Что?
- Отойди от меня, пожалуйста.
Он опустил руки, но не сделал ни единого шага от меня. Все еще стоял рядом. Он смотрел на меня так, словно он был взволнован и разочарован одновременно. Впервые на его лице отразилась эмоция, которая заставила меня самого почувствовать боль в груди.
Я не могу понять, что со мной. Я хочу высказать ему все, орать в течение нескольких часов, пока полностью не сорву голос, хочу сильно ударить его, но не хочу, чтобы это как-то повлияло на него, не хочу, чтобы ему было больно, не хочу причинять ему боль, не хочу заставлять страдать. Я запутался. Я жестоко запутался.
- Зачем ты сделал это? - тут даже пояснять не надо, что я имею ввиду.
- Но я ведь снова здесь, с тобой, - он с надеждой улыбнулся, а его улыбка отдалась еще большей болью в моем теле.
Если бы мы были в фильме, то сейчас было бы самое время подойти и сказать "Все будет хорошо", но мы не в фильме, это намного паршивей, чем фильм, и ничего хорошо уже не будет, у меня нет объяснения почему, просто не будет. Все будет плохо.
- Я восхищаюсь тем, как ты усердно стараешься бороться со своим сердцем, - еле слышно сказал он и, развернувшись, сел на свою кровать, смотря в одну точку где-то у моих ног.
- Зачем ты это сделал? - подошел к нему впритык так, что нас разделяла буквально расстояние вытянутой руки. Я должен надавить на него, тогда он вероятно заговорит. Но он молчит.
- Это из-за меня? Все потому что ты маленький мальчик, требующий внимания? Потому что ты хотел моего внимания? - его мышцы напряглись, но он все еще не смотрел на меня, а куда-то перед собой.
- Потому что тебе ничего другого не остается, кроме того, чтобы резать вены по любому случаю? Потому что ты ничтожество?
- Я ни ничтожество! - он резко оттолкнул меня, (но я не упал) и начал приближаться. Кажется, я задел его за живое. Он смотрел на меня так, как в тот раз на того парня, когда он хотел меня избить за никчемное замечание его девушки. Он тогда отправил его в нокаут только одним ударом, я боюсь представить, что он сделает со мной... Его глаза в буквальном смысле горели ненавистью. Гарри резко приложил руку в моему горлу, крепко прижав меня к стене, начал душить. Кончики его пальцев едва ли касались стены. Мне было нестерпимо больно, потому что его пальцы адски больно зажимали тонкую кожу на шее, я не могу дышать, потому что он со всей силой давил на горло, перекрывая поток воздуха. Он постоянно что-то повторял, словно в бреду, но я не слышал, у меня сейчас была проблема серьёзнее. Ещё чуть-чуть и я потерял бы сознание, но я почувствовал некое облегчение, когда он так же резко убрал руку. Не успел я отдышаться, как получил сильный удар в челюсть. Мало того, что я испытал неимоверную боль от его удара, так еще и ударился головой о стенку, потому что стоял слишком близко к ней во время удара, ещё и рикошетом отлетел от неё, упав на пол прямо лицом вниз. Из носа шла кровь, просекая губы, оставляя после себя темно-вишневый след, глаза жгли от выступивших слез, готовых уже обжечь покрасневшие щеки. Моё тело трясется. Трясется от страха. Все из-за Гарри. Я так боялся этого момента. Я не успел даже оклематься, как почувствовал носок его обуви, со всей силы ударивший по моей щеке, заставивший струю слюны смешанной с кровью устремиться вверх и вымазать дверь. Мне больно. Ужасно больно.
- Я восхищаюсь тем, как ты усердно стараешься бороться со своим сердцем, - еле слышно сказал он и, развернувшись, сел на свою кровать, смотря в одну точку где-то у моих ног.
- Зачем ты это сделал? - подошел к нему впритык так, что нас разделяла буквально расстояние вытянутой руки. Я должен надавить на него, тогда он вероятно заговорит. Но он молчит.
- Это из-за меня? Все потому что ты маленький мальчик, требующий внимания? Потому что ты хотел моего внимания? - его мышцы напряглись, но он все еще не смотрел на меня, а куда-то перед собой.
- Потому что тебе ничего другого не остается, кроме того, чтобы резать вены по любому случаю? Потому что ты ничтожество?
- Нет, пожалуйста перестань, - он поджал колени, прижав их ближе к груди, и закрылся лицом в свои колени, все еще что-то повторяя себе под нос. - Я не ничтожество, нет, пожалуйста, я не ничтожество, - он сильно сжимал свои колени, и я не мог никак не отреагировать на это все. Я подсел к нему, положив ладонь ему на плечо, но он словно не почувствовал моё прикосновение и продолжил заниматься самобичеванием.
- Хей, иди сюда, - я встал прямо перед ним, пока он медленно, словно боясь, опускал ноги на пол, тау же медленно поднимая свой взгляд на меня. - Так чего ты ждешь? - я развел руки по сторонам, показывая, что он может обнять меня, и он, не теряя ни минуты, тут же оборачивается свои руки вокруг моей талии, крепко прижимая меня к себе, не давая никуда уйти. Кладу руки на его голову, прижимая ее ближе к своему животу, поглаживая и перебирая его длинные волосы.
Он на самом деле не такой сильный, каким кажется на первый взгляд. Ему существенно мешает привычка держать всё в себе. В результате накопившиеся эмоции съедают его изнутри, из-за чего он становятся слабее. Я не знаю, почему он так резко начал реагировать на «ничтожество». Может у него есть воспоминание с этим словом, которое вызывает у него такую внезапную бурю эмоций? Я должен об этом узнать, иначе быть и не может.
- Не повторяй это слово. Не говори. Пожалуйста. Мне больно. Не говори. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - он шептал это, упираясь лицом в мой живот и быстро дыша, жадно глотая воздух. Я прижал его к себе ещё сильнее, настолько сильно, на сколько могу, но мне все равно казалось этого мало. Я наклонился и уткнулся носом в его волосы, глубоко вздыхая его запах.
- Все в порядке. Я не буду, - я посмотрел на него, когда он поднял свою голову вверх, чтобы взглянуть на меня, и на его лице красовалась милая улыбка, которую я когда-либо видел. Я неряшливо погладил его по голове и на шаг отошёл от него, присев на кушетку у двери. Он ещё пару секунд посмотрел на пол, прежде чем резко встать с кровати и медленным шагом направиться к окну. От его резкости я как-то автоматически встал, боясь, что сейчас произойдёт нехорошее, но увидев, что все порядке, я обратно сел на кушетку, когда Гарри уже был у окна, упершись руками о подоконник.
- Почему самолёты не падают? - такой детский вопрос, но он сказал это таким уверенным голосом, что я ни на секунду не сомневался, что он спрашивает это на полном серьезе.
- Потому что там есть пилот, который ведёт самолёт и не даёт ему упасть, - я улыбнулся ему, пусть он даже не видит меня сейчас.
- Будешь моим пилотом? - он повернулся ко мне, запрыгнув на подоконник.
- Если ты мне позволишь.
- Холодное солнце остыло.
- Что?
- Посиневшие пальцы дрожат.
- Что такое, Гарри? Тебе холодно? Что случилось?
- Ааааа, - послышался резкий голос Гарри, пронзивший эту давно повисшую тишину, разорвав ее в клочья. Он сидел на подоконнике, поджав под себя ноги и дыша так, словно только что пробежал десять миль без остановки, шатаясь взад-вперед, закрыв лицо в своих коленях. Я сразу же подошёл к нему, почуяв что-то неладное, и был абсолютно прав. Он громко дышал и шептал себе под нос «Тише, тише, тише...» множество раз, что слова понемногу начали терять смысл для меня. Он был напуган. Напуган того, что в его голове. Он резко поднял голову и уставился на шкаф, словно услышал какой-то резкий звук, которого на самом деле не было, ведь это был обычный шкаф, который всегда стоял здесь. Его глаза были широко раскрыты и полны страха, он лихорадочно кусал губы, в некоторых местах даже до крови, и сильнее сжимал свои колени. Это было жуткое зрелище - видеть слабую сторону такого сильного парня.
- Гарри, все хорошо, - я положил руку на его плечо, - все хорошо, успокойся, тебе нечего бояться.
Но он словно не услышал меня и продолжил смотреть в одну точку, пока сильно не зажмурил глаза, прижав руки в ушам, и не закричал во весь голос, терзая свои голосовые связки и мои барабанные перепонки.
- Гарри, вот, выпей, - я растворил пару таблеток снотворного в воде и дал ему выпить, но он снова проигнорировал меня, и мне пришлось буквально залить ему содержимое в рот, потому что другого выхода у меня не было. Он брыкался, но я схватил его руки, и положил снова наверх, «сжав» его. Я прижал его крепко к себе, пока он брыкался и пытался выбиться, продолжал кричать, что он заткнулся. Я не знаю, кто должен заткнуться, ведь я молчу. Это его голова. Это все в его голове. Это все в его голове. Он болен. Очень болен. Болезнь разрушает его. Но она не возьмёт верх. Я не позволю.
Чувствую, как он медленно начинает уставать, и пытаюсь стащить его с подоконнике, замечая, что Зейн стоит в проеме дверей.
- Да ты достал меня контролировать! Я могу с ним справиться, и мне не нужен твой присмотр! - я кричал на друга, хотя обычно делаю это очень редко, я вообще не кричу на него. Но сейчас особый случай. Нервы натянуты до предела, словно вот-вот порвутся. Ещё слово в мою сторону и я просто не выдержу. Нет, я должен себя держать в руках.
- Успокойся. Я пришёл на крик Гарри. Решил, что тебе нужна будет помощь, и не ошибся, - он положил руку Гарри себе на плечо и вместе со мной начал тащить Гарри к кровати. Я уложил его, накрыв одеялом, и повернулся к Зейну, который уже стоял у двери и ждал меня.
- Можно закрыть глаза на то, что видишь, но нельзя закрыть сердце на то, что чувствуешь, - о, нет. Сейчас он снова начнёт читать мне лекции насчёт всего подряд. У меня слишком плохой настроение для этого разговора.
- Закрой то, чем ты сейчас говоришь.
Я вышел из палаты Гарри, оставляя Зейна позади, предварительно крикнув ему, чтобы он отметил меня вместе с собой и вышел на улицу, ожидая Зейна у его машины.
А может быть он прав? Просто я не хочу принять это?