Кукла Демона

Старая школьная библиотека. Воздух густой от пыли и тишины. Полки с потрёпанными книгами до самого потолка, тусклый свет из высокого окна. Никогда не включавшееся старое радио на столе у библиотекарши, которая сюда не заглядывает уже года три. Здесь нет камер. Это место - как воздушный пузырь в школьной реальности.

Доминика и Малена сидят в дальнем углу. Малена смотрит на подругу с нарастающей тревогой - та слишком бледна, а в глазах стоит каменная пустота.

Малена: Домина, говори. Ты как будто из боя вернулась. Он что-то сделал?

Доминика (не поднимая глаз, смотрит на свои ладони): Вчера... он узнал про танец с Владом. Запретил. Я стала говорить, что это несправедливо. Он... схватил меня за волосы. У самых корней. И держал.

Она замолкает. Малена замирает, не дыша.

Доминика: Говорил, что я его вещь. Что вещи не спорят. Держал, пока слёзы не потекли сами. Я думала, он их вырвет.

Малена (шепотом, с ужасом): Боже... Это же...

Доминика (перебивает, поднимая на неё пустой взгляд): Сегодня утром я пошла к нему. В кабинет. Он вышел из своих комнат, мокрый после душа. Я сказала... что если он разрешит мне танец, то я... отработаю. За хорошее поведение. За что-то ещё.

Малена: И что он?

Доминика: Он... посадил меня на свой стол. Посадил и встал так близко... И сказал, что разрешает. Но будет следить. И если Влад посмотрит на меня не так... он ему это припомнит. Навсегда.

Она снова замолкает. Вспоминает ту смесь ужаса и предательского сжатия в животе от его близости. Но об этом она не скажет. Никогда.

Малена: Домина, ты не должна была... Это же шантаж! Ты теперь у него в вечном долгу!

Доминика (резко встаёт, её голос становится твёрже): У меня не было выбора. И теперь он есть. Я буду танцевать. А всё остальное... это моя проблема. Не твоя. (Она смотрит на подругу, и в её глазах внезапно вспыхивает мольба, которую она тут же гасит). Просто... будь рядом. Как всегда.

Малена (встаёт, обнимает её крепко, но быстро): Я всегда рядом. Но, пожалуйста, будь осторожнее. Он... он непредсказуемый.

Доминика кивает, отстраняясь. Её лицо снова становится гладкой, холодной маской. Танец она выиграла. Но цену этой победы она только начинает осознавать. И понимает, что не может втянуть Малену глубже. Мероприятие, Тимур, документы - всё это останется запертым внутри. Её личная война.

Понял, вношу правки.

Школьный день. Всё как обычно, но «как обычно» теперь было театром. Доминика обменивалась колкими фразами, отмахивалась от взглядов, улыбалась, когда ждали. Внутри - пустота и гул от его слов: «Я буду следить».

Последний урок. Физика. Монотонный голос учителя. Доминика попросила выйти, сославшись на головную боль. Её пропустили без вопросов.

Она прошла в туалет в дальнем крыле. Толкнула дверь. В облаке ягодного пара у раковины стояла Вика - высокая, со стрижкой каре и уверенным взглядом. Она была из параллельного класса, одна из немногих, кого Доминика считала равной по дерзости. В её руках - стильный металлический вейп.

Вика (увидев её, ухмыльнулась, выпустила дым в сторону вентиляции): О, Рид. Жива. Ходили слухи, что тебя в другую школу перевели. Или дома учишься.

Доминика (пожала плечами, прислонилась к стене): Слухи всегда отстают от жизни. Дай затянуться, паршивый день.

Вика (протянула вейп): От чего паршивый? От уроков или от людей?

Доминика (сделала глубокую затяжку. Сладко-ледяной пар заполнил лёгкие, на секунду приглушив всё): От всего вместе. Слишком много лиц. Слишком много разговоров. (Выпустила дым, наблюдая, как он тает под лампой). Что нового в нашем зверинце?

Они проговорили минут пять. О провале школьной команды по футболу (Влад, видимо, не в форме). О новеньком Артёме, на которого запали уже полкласса. О том, что учительница литературы опять выставила кого-то за дверь. Доминика кивала, делала ещё пару затяжек. Этот горьковатый пар и простой, бесцельный разговор были глотком воздуха.

Потом она вернула вейп, поблагодарила кивком, сполоснула руки и провела мокрыми пальцами по вискам.

- Ладно, - сказала Вика, пряча устройство. - Не скучай слишком. Без тебя тут тихо.

Доминика усмехнулась и вышла.

Парковка у школы. Обычно её ждал чёрный внедорожник с немым водителем. Сегодня у тротуара стоял низкий, спортивный и намного более заметный автомобиль. Из открытого окна водительской двери струился дым - горький, табачный. За рулём сидел Ник. В солнцезащитных очках, но его поза была напряжённой.

Доминика подошла, открыла пассажирскую дверь и села. Захлопнула.

Ник (не завёл двигатель. Повернул к ней голову. Снял очки. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по её лицу, задержался на чуть блестящих глазах. Он принюхался почти неуловимо, и его скулы напряглись): Пристегнись. (Завёл мотор. Рычание заполнило салон). Ягодками разгулялась? Не похоже на тебя.

Он тронулся резко. Доминика прижалась к креслу. Он понял. Он сам курил, и он узнал запах вейпа мгновенно.

Молчание в машине было густым и зловещим. Он ничего не сказал больше, но каждый поворот, каждый сигнал светофора кричал об одном: «Он узнает. Он всё узнает». И на этот раз доносчиком будет не одноклассник, а его правая рука. Пять минут сладкого пара в грязном школьном туалете теперь казались самой дорогой и самой глупой ошибкой в её жизни.

Машина Ника. Молчание стало невыносимым. Доминика смотрела в окно, но видела только отражение его каменного профиля.

Ник (вдруг говорит, не глядя на неё, голос низкий, без эмоций): Ягодный леденец. С привкусом глицерина. Знакомый аромат.

Доминика (внутренне сжимается, но лицо остаётся непроницаемым. Поворачивается к нему): Я не понимаю, о чём ты.

Несколько секунд , в машине было молчание ,Густое, тягостное молчание. Доминика понимала, что он уже всё просек. Игнорировать это было бессмысленно и опасно. Она повернулась к нему, её голос прозвучал не как оправдание, а как холодное предложение.

Доминика: Ты же сам этим балуешься. Знаешь все запахи. (Пауза). И ты же знаешь, что у нас с ним договорённость. Насчёт мероприятия.

Ник (не отрывая глаз от дороги, уголок его рта дёрнулся): И что?

Доминика: Ему это нужно. Очень. Если он сейчас сорвётся из-за какой-то ерунды... всё пойдёт под откос. Его план, моё... участие. Ему будет невыгодно. А значит, - она смотрела прямо на профиль Ника, - и тебе будет невыгодно. Потому что ты в этом тоже замешан.

Ник медленно повернул к ней голову. В его взгляде не было гнева, только холодная оценка.

Ник: Ты пытаешься меня шантажировать, куколка?

Доминика: (холодно улыбнулась) Нет. Я предлагаю взаимовыгодное молчание. Ты не говоришь ему о моей маленькой слабости. А я гарантирую, что это больше не повторится. До мероприятия. И делаю всё, чтобы его план сработал. Всем будет лучше.

Он смотрел на неё несколько долгих секунд, потом снова уставился на дорогу. Кивнул, коротко и почти незаметно.

Ник: Разумно. Для девочки твоего возраста. Ладно. Забудем, что я что-то чувствовал. Но, - его голос стал твёрже, - слово «больше не повторится» я понял буквально. Ни одной затяжки. Ни в школе, ни вне. Иначе наша договорённость аннулируется, и я лично доложу. Понятно?

Доминика: Понятно.

Она отвернулась к окну, чувствуя, как напряжение немного спадает. Затем открыла свою маленькую сумку, порылась в ней и достала маленький флакон духов. Резко, несколько раз пшикнула себе на шею и на запястья. Резкий, цветочно-мускусный аромат заполнил салон, перебивая сладковатый шлейф от вейпа.

Ник (сморщился, проветривая окно): Теперь ты пахнешь, как публичный дом в праздник. Но ладно... хоть не ягодами.

Он больше не говорил ни слова. Доминика смотрела в окно, вдыхая смесь своих духов и свежего воздуха с улицы. Она только что заключила сделку с дьяволом... точнее, с его первым помощником. Это не делало её свободной. Но давало ей немного пространства для манёвра. И самое главное - понимание, что даже в самом сердце его власти есть трещины и свои интересы, которыми можно пользоваться. Осторожно. Очень осторожно.

Прошло ещё пару дней. И вот это было суббота вечером.

Доминика лежала на кровати в своей комнате, в коротких джинсовых шортах и просторной футболке. В ушах - наушники, из которых на максимальной громкости гремел агрессивный, уверенный бит и хлёсткий, дерзкий голос INSTASAMKA. Доминика слегка покачивала головой в такт, беззвучно шевеля губами, подпевая знакомые до каждой запятой слова.

Дверь открылась без стука. Вошёл Давид. Он остановился на пороге, наблюдая за ней. Она не замечала его, полностью погружённая в свой мир.

Он тихо подошёл к кровати. Наклонился. Аккуратно взял один наушник у неё из уха. Она вздрогнула, открыла глаза, увидела его и тут же напряглась. Но он уже приложил наушник к своему уху.

И как раз в этот момент в наушнике прозвучали чёткие, наглые строки:
«Все страшные суки ненавидят меня,
Они слышат мои треки везде и всегда.
Моё имя INSTASAMKA, все знают, кто я,
Да, я получаю карат за то, что я это я!»

Давид замер с наушником у уха. Его брови медленно поползли вверх. Выражение его лица было не гневным, а искренне озадаченным, почти недоумевающим. Он слушал ещё несколько секунд.

Он медленно снял наушник, позволив ему повиснуть на проводе. Смотрел на Доминику, которая уже села на кровати, сжавшись.

Давид (произнёс наконец, с лёгким оттенком брезгливого любопытства): Это... что это?

Доминика (выдернула наушник из его руки, защищая своё пространство. Голос резкий): трек, очень красивый, между прочим

Давид: (покачал головой) Звучит как вызов на дуэль, пропущенный через мясорубку. (Он отмахнулся, как от назойливой мухи, переходя к делу). Ладно. Завтра мероприятие. Всё состоится.

Он говорил это ровно, без эмоций, но в его разноцветных глазах вспыхнула привычная жёсткость.

Давид: К тебе завтра утром, в девять, приедет стилист. Приведёт всё в порядок. (Его взгляд скользнул по её простой футболке и растрёпанным волосам). Соберёт. Подберёт платье. Твоя задача - сидеть смирно и делать всё, что скажут. Поняла?

Доминика (кивнула, не глядя на него. Внутри всё сжалось от предстоящего).
Давид: И отложи свою... военную музыку. Завтра тебе понадобится холодная голова, а не чужие кричалки про «караты». Выключи и ложись спать.

Он развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Доминика сидела, сжимая наушники в руках. Агрессивный бит теперь звучал для неё фальшиво. Завтра. Всё состоится. Ей привезут платье, её соберут, как куклу для выставки, и повезут играть роль в его опасной игре. Фраза из песни «все знают, кто я» отдалась в ушах горьким эхом. Завтра всем будет представлена не она. А его версия её. Игра, от которой зависело слишком многое. Она выключила музыку. В тишине комнаты стало ещё страшнее.