Кукла Демона

Главный холл казино «Вердикт».

Это было сердце вечера: хрустальные люстры, живая музыка (негромкий джаз), ковры, в которые тонули каблуки. Здесь стояли самые важные гости, велись самые тихие и самые значимые разговоры. И в центре небольшой группы, у камина, стоял сам Тимур - высокий, с седыми висками и лицом, привыкшим командовать. Он что-то рассказывал, жестикулируя дорогой сигарой.

Именно в этот момент в поле его зрения из более тёмного прохода в холл вышли Давид и Доминика.

Разговор вокруг Тимура замер. Не полностью - но заметно снизился гул. Не потому, что все знали Давида. А потому, что вид у них был сногсшибательный. Он - в безупречном чёрном, с лицом, на котором читалась невероятная концентрация и власть. Она - в том самом тёмно-бордовом платье, которое в свете хрустальных люстр казалось ещё более глубоким и дерзким. Она шла рядом с ним, её рука лежала на его согнутой в локте, её поза была прямой, а взгляд - спокойным и отстранённым. Они выглядели как живое воплощение опасной красоты и силы.

Тимур обернулся. Увидел Давида. Его брови медленно поползли вверх. Увидел Доминику. Его лицо на секунду выразило искреннее, неподдельное удивление, которое он тут же попытался скрыть под маской гостеприимства, но не до конца получилось. Он явно не ожидал ни Давида здесь, ни, тем более, такого... спутника.

Он сделал шаг навстречу, его улыбка стала широкой, но глаза оставались холодными и оценивающими.

Главный зал казино. Музыка, гул голосов, блеск. Давид и Доминика только что вошли в самое людное место, и их заметили сразу.

Через толпу к ним уверенно пробивался Тимур. Увидев Давида, его лицо сначала выразило шок, затем мгновенно сменилось на широкую, неестественную улыбку. Увидев Доминику - его глаза расширились от удивления и явного интереса.

Тимур (голос громкий, чтобы перекрыть шум, с плохо скрываемым вызовом): Давид Демонов! Не ожидал тебя на своём открытии! Честь оказана! (Его взгляд прилипает к Доминике). И, я вижу, не один. Какая... яркая спутница.

Он протягивает руку Давиду для рукопожатия. Давид, после секундной паузы, коротко и сухо пожимает её.

Давид: Тимур. Поздравляю с открытием. Место говорящее. (Он слегка подталкивает Доминику вперёд). Знакомься, Доминика.

Тимур тут же хватает её руку и подносит к губам, целуя в воздухе над костяшками. Его взгляд не отрывается от её лица и декольте.

Тимур: Очарован, Доминика. Абсолютно очарован. Откуда Давид прятал такую жемчужину?

Доминика (высвобождает руку с лёгкой, но уверенной улыбкой. Её голос звучит звонко и уверенно, привлекая внимание стоящих рядом): Спасибо! Место и правда потрясающее! Такая энергия! (Она окидывает зал восторженным взглядом, играя роль впечатлённой девушки, но в её глазах - холодный расчёт).

Тимур (видимо, решив, что она просто красивая и глупенькая, обращается к Давиду): Что ж, раз уж ты почтил меня визитом, должен похвастаться кое-чем особенным. Не только карты и рулетка. У меня есть приватная бильярдная. Стол - произведение искусства. Не желаете пройти, оценить? И, конечно, ваша спутница составит компанию? (Последнее он говорит уже Доминике, с намёком).

Давид (обменивается с Доминикой быстрым взглядом. Бильярдная - идеально. Достаточно далеко от кабинета, достаточно публично, чтобы не вызвать подозрений, и отличный повод задержать Тимура): Бильярд? Да, пожалуй. Люблю игры, где нужно просчитывать удар на несколько шагов вперёд.

Доминика (хлопает в ладоши с наигранным, но убедительным восторгом): О, я обожаю бильярд! Это так... элегантно и азартно! (Она обращается к Тимуру с лукавым взглядом). Вы же покажете нам свои лучшие трюки, да?

Её флирт лёгкий, ненавязчивый, но достаточно явный, чтобы польстить Тимуру и заставить его сосредоточиться на ней.

Тимур (расплывается в самодовольной улыбке, явно довольный таким развитием событий): Для такой дамы - любые трюки! Прошу, за мной!

Он поворачивается и ведёт их через зал, время от времени оборачиваясь, чтобы пошутить с Доминикой. Давид идёт рядом, его лицо - непроницаемая маска, но он уже мысленно сверяет часы. Пока Тимур ведёт их к бильярдной, демонстрируя свою «изысканность», Ник и Майк должны уже быть в его кабинете. Игра началась. Самая важная партия разыгрывалась не за бильярдным столом, а в нескольких десятках метров от них.

Кабинет Тимура. Второй этаж.

Тишина здесь была абсолютной, контрастируя с гулом снизу. Воздух пахнул дорогой кожей, сигарами и деньгами. Массивный стол, книжные шкафы с бутафорскими томами, панорамное окно на ночной город.

Ник прикрыл дверь, которую открыл ключом. Он стоял на страже, прислушиваясь к звукам в коридоре. Майк уже был у восточной стены, снимая со стены большую, безвкусную картину в золочёной раме - «Рыбаки в шторм». За ней оказался металлический сейф.

Майк (шепотом, набирая код на панели): 47... 21... 89.

Тихий щелчок. Дверца сейфа отъехала. Внутри лежали аккуратные стопки документов в папках, несколько жёстких дисков в отдельных боксах и увесистая бухгалтерская книга.

Майк (быстро просматривает заголовки папок, шепчет Нику): Бинго. Контракты с европейцами, отчёты по отмыву, расписки. Всё, что нужно.

Достаёт из внутреннего кармана пиджака небольшую, высокоскоростную портативную сканирующую камеру. Он начинает методично, но быстро сканировать каждую важную страницу. Шум устройства был едва слышным шелестом.

Ник (не отрывая уха от двери, тихо): Быстрее, Майк. У нас максимум десять минут, пока тот клоун внизу пытается впечатлить нашу куколку кием.

Майк (кивает, не отрываясь от работы): Успеем. Главное, чтобы Демонов его там держал.

Через семь минут всё было кончено. Документы были аккуратно возвращены на свои места в том же порядке. Жёсткие диски сфотографированы со всех сторон для идентификации. Камера убрана. Картина «Рыбаки» заняла своё место на стене, прикрыв сейф. Ник проверил, не осталось ли следов - отпечатков, смещённой пыли. Всё было чисто.

Майк (даёт Нику знак): Готово. Всё как в аптеке.

Ник (приоткрывает дверь, заглядывает в пустой коридор): Ясно. Уходим. Разными путями. Через служебную лестницу, как договаривались.

Они выскользнули из кабинета, заперли дверь на ключ. Через минуту в роскошном кабинете снова была тишина. Ничто не говорило о том, что его только что обчистили до нитки информационно. Пока Тимур внизу хвастался бильярдным столом и пытался кокетничать с Доминикой, его финансовый и операционный скелет уже был скопирован и готов к отправке в руки его главного конкурента. План сработал безупречно. Теперь всё зависело от того, как долго Давид и его «приманка» смогут удерживать внимание хозяина вечера.

Понял. Корректирую сцену с учётом всех деталей.

Бильярдная. Давид получает сообщение от Ника на телефон. Короткий взгляд, и он откладывает кий.

Давид (обращаясь к Тимуру с деловой озабоченностью на лице): Тимур, вынужден прерваться. Только что пришло сообщение - срочный вопрос по контракту в порту. Нужно лично присутствовать.

Тимур (разочарованно цокает языком): В самый интересный момент! Ну что ж, дела прежде всего. Было приятно, Доминика.

Доминика (с очаровательной, но слегка уставшей улыбкой): И мне, Тимур. Обязательно доиграете в следующий раз!

Они быстро прощаются и выходят в коридор, ведущий к главному выходу.

В коридоре. Доминика останавливается.
Доминика: Мне нужно в дамскую комнату. Я... поправлюсь. Пять минут.
Давид (смотрит на неё, кивает): Хорошо. Я подожду здесь.

Как только она заворачивает за угол в сторону туалетов, он, не колеблясь, разворачивается и быстрыми шагами идёт обратно, к служебной части, где должна быть Эмма.

Служебный коридор. Встреча с Эммой. Он находит её у кладовой. Она уже не так уверена, увидев его.

Давид (подходит вплотную. Его рука, будто невзначай, ложится ей на талию, затем скользит ниже, на бедро, сжимая его с неприкрытой силой - жест не ласковый, а властный и угрожающий): Эмма. Ты сегодня очень помогла. Благодарю. (Он наклоняется к её уху, его голос становится тише, но каждое слово - как гвоздь). И чтобы эта благодарность осталась между нами. Навсегда. Если я услышу хоть шёпот... ты будешь вспоминать эту ночь не как услугу, а как худшую ошибку в жизни. Поняла?

Он отпускает её, видя, как она кивает, задыхаясь от страха. Он разворачивается и быстро возвращается обратно к тому месту, где оставил Доминику.

Дамынская комната. Доминика вошла в пустую, освещённую мягким светом комнату. Она подошла к большому зеркалу, оперлась руками о раковину и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Она слышала, как внешняя дверь туалета открылась и закрылась. Подумала, что это другая гостья.

Но шаги были тяжёлыми, неуверенными. Они остановились прямо за её спиной.

Она открыла глаза в зеркале. В отражении за её спиной стоял Виктор, тот самый мужчина из лобби. Его лицо было красным, глаза мутными и наглыми. Он ухмыльнулся, увидев её испуг в зеркале

Дамская комната. Виктор стоял за её спиной, его отражение в зеркале было размытым и отвратительным.

Виктор (голос сиплый, с липкой слащавостью): Какая же ты красивая... Я издалека смотрел. Платье... волосы... (он сделал шаг вперёд, его дыхание, пахнущее алкоголем и сигаретами, коснулось её обнажённого плеча). Такая нежная кожа. Наверное, вся такая шелковистая.

Он сделал ещё шаг. Теперь его тело почти касалось её спины. Доминика почувствовала, как её сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Она попыталась отпрянуть в сторону, но он был быстрее. Его рука - тяжёлая, с волосатыми пальцами - схватила её за талию и грубо прижала её спиной к холодной кафельной стене между раковинами. Его тело навалилось на неё, прижимая её к стене всем весом.

Виктор (прижавшись к ней, его губы почти касались её уха): Не убегай... Давай познакомимся ближе. Я покажу тебе, как настоящие мужчины обращаются с такими... изысканными вещами. (Его свободная рука потянулась к её лицу, грубый палец попытался провести по её щеке). Только не кричи. А то будет хуже.

Отвращение, холодное и липкое, поднялось у неё внутри. Его запах, его прикосновения, его голос - всё было насилием. Она задыхалась, не от страха, а от чистой, животной ненависти и гадливости. Её разум на секунду затуманился паникой. Она была в ловушке.

Но потом её взгляд упала на его ноги, на его широко расставленные в пьяной уверенности колени. И в голове вспыхнула единственная мысль, ясная и холодная: Ударь. Беги.

Не думая, движимая инстинктом и накопившейся за весь вечер яростью, она резко подняла колено. Со всей силы, с отчаянием и ненавистью, она ударила его в пах.

Раздался не крик, а скорее хриплый, захлёбывающийся выдох. Его хватка на её талии ослабла, лицо исказилось гримасой шока и боли. Он согнулся пополам, зажавшись руками между ног.

Доминика не ждала. Она резко оттолкнула его от себя, и он, потеряв равновесие, рухнул на колени. Она рванулась к двери, её каблуки скользили по мраморному полу. Она вылетела из туалета, как пуля, не разбирая дороги.

И буквально через три шага врезалась во что-то твёрдое и незыблемое. Это был Давид. Он уже вернулся и ждал её в коридоре. Его руки инстинктивно обхватили её, когда она чуть не отлетела от столкновения.

Она была вся дрожащая, бледная как смерть, её глаза - огромные, полные неотработанного ужаса. Волосы выбились из укладки. Она едва дышала, цепляясь за его пиджак, как утопающий.

Из-за её спины, из открытой двери дамской комнаты, донёсся приглушённый, злобный стон и матерное бормотание.

Давид посмотрел на неё, потом на дверь туалета. Его лицо, которое секунду назад было просто напряжённым, стало абсолютно пустым. В его разноцветных глазах не было ни гнева, ни ярости. Была только ледяная, смертельная пустота.

Давид (его голос прозвучал тихо, но так чётко, что она вздрогнула): Он тебя тронул?

Коридор. Доминика не могла говорить. Она только могла качать головой, сжимая его пиджак в белых от напряжения пальцах. Из её огромных, полных ужаса глаз наконец-то хлынули слёзы - тихие, беззвучные, от которых её плечи содрогнулись.

Давид (его голос стал резко другим - нежным, но твёрдым, он прижимает её голову к своей груди, скрывая её лицо от посторонних взглядов): Всё. Тихо. Всё уже. Я здесь.

Он держит её так секунду, чувствуя, как она дрожит, потом аккуратно отстраняет, оставляя одну руку на её плече. Его глаза снова становятся ледяными. Он поворачивается и заходит в дамскую комнату.

Внутри туалета. Виктор всё ещё сидел на полу, прислонившись к стене, лицо его было серым от боли и злости. Увидев Давида, он попытался что-то буркнуть, но только скривился.

Давид остановился перед ним. Он не кричал. Не угрожал громко. Он просто смотрел на него тем самым пустым, разноцветным взглядом, который был страшнее любой ярости.

Давид (говорит очень тихо, медленно, чтобы каждое слово врезалось): Это последний день, когда ты видел солнце, Виктор. Последний день, когда дышал полной грудью. Запомни его.

Он не стал ничего больше делать. Не ударил. Просто развернулся и вышел. Этих слов было достаточно. Приговор был произнесён.

В коридоре он снова взял Доминику. Она всё ещё плакала, но уже тише. Он обнял её за плечи, прикрывая собой, и повёл к выходу, не обращая внимания на оглядывающихся гостей и охрану.

Он вывел её на холодный ночной воздух, к своему Гелику. Помог сесть на пассажирское сиденье, пристегнул её, как ребёнка. Обошёл машину, сел за руль, завёл двигатель.

Они выехали в ночь. Доминика сидела, сжавшись в комок, уставившись в темноту за окном, слёзы всё ещё текли по её щекам, оставляя чёрные дорожки от туши.

Давид сжал руль так, что костяшки побелели. Всё остальное ушло на второй план. План, документы, Тимур. Сейчас в мире существовало только две вещи: девушка, тихо плачущая рядом с ним, и имя того, кто заставил её плакать. И для второй вещи время истекло.