Кукла Демона

КАБИНЕТ. УТРО.

Утро. В кабинете пахло свежесваренным кофе и дорогой бумагой. Давид сидел за столом, его лицо было похоже на грозовую тучу. Под глазами - тени от бессонной ночи. Он с силой водил пальцем по экрану планшета, будто пытался проткнуть его насквозь.

Ник и Майк сидели напротив. Рабочее обсуждение подходило к концу. Майк что-то бубнил про «процент с итальянской поставки», но атмосфера была тяжёлой, нерабочей.

Ник: (Спокойно, отхлебнув кофе, ставит чашку на блюдце с тихим звоном. Его взгляд скользнул по раздражённому лицу Давида.) Кстати, о вчерашнем. В ночной смене всё было спокойно? Никаких... непредвиденных происшествий?

Он спросил это с каменным лицом, но в глазах - едва уловимый огонёк. Он всё прекрасно видел, но хотел услышать официальную версию.

Давид медленно поднял голову от планшета. Его разноцветные глаза уставились на Ника с такой концентрацией чистой, нефильтрованной ярости, что воздух, казалось, затрещал.

Давид: (Голос низкий, хриплый, полный обещания физической расправы.) Ник. Иди на хуй. Иди на хуй со своими ночными сменами, своими идиотскими вопросами и тем выражением лица, будто ты что-то понял. Ты нихуя не понял. И если ты хоть раз ещё заикнёшься о ночи, о кухне или о чём-то ещё, что не касается этих чёртовых цифр, я тебе язык через жопу вырву и зашью им твою ебальную ухмылку. Всё понял?

Он не кричал. Он говорил тихо, чётко, с леденящей душу убеждённостью, от которой по спине побежали мурашки. Он был на грани, и это было очевидно.

В кабинете повисла тишина. Потом Майк, сидевший рядом с Ником, тихо фыркнул. Он опустил голову, но его плечи начали мелко дрожать.

Майк: (Пытаясь сдержаться, издавил из себя шёпотом.) Охренеть... Его совсем сорвало... «Язык через жопу»... Классика...

Ник не засмеялся. Но уголки его губ предательски дёрнулись вверх. Он просто кивнул, поднял руки в мнимой сдаче.

Ник: (Совершенно серьёзно.) Всё понял, босс. Тема закрыта. Навечно. Цифры, говоришь? Какие там у нас цифры по Италии, Майк?

Майк, всё ещё давясь смехом, судорожно начал листать бумаги. Давид смерил их обоих убийственным взглядом, сгрёб свои документы и вышел из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что задребезжали стёкла в витрине с оружием.

Как только дверь закрылась, в кабинете раздался сдавленный, но искренний хохот Майка.

Майк: (Вытирая слёзы.) Боже, я годами не видел, чтобы он так заводился из-за... чего? Из-за того, что его с девочкой застукали на кухне? Это же гениально! Он, Давид Демонов, которого полгорода боится, бесится как пацан, потому что ему не дали девчонку поцеловать!

Ник: (Наконец позволил себе лёгкую улыбку, доливая себе кофе.) Не «не дали». Ему испортили момент.И Для человека, который привык всё контролировать, это хуже пытки. Особенно когда «момент» касается его личной... одержимости.

Майк задумчиво присвистнул.

Майк: Так она, выходит, таки докопалась? До живого? Докопалась-таки наша кусачая куколка.

Ник: (Смотрит на захлопнутую дверь.) Докопалась. И теперь он не знает, что с этим делать. Никак, кроме как злиться на весь мир. Включая нас. Будьте готовы, братцы. Скоро начнётся настоящий цирк.

Они допили кофе, всё ещё перебрасываясь тихими шутками, но на душе у обоих было тревожно и... интересно. Они видели начало конца железного самообладания своего босса. И виновница этого была всего лишь семнадцатилетней девчонкой с зелёными глазами и бантикам в волосах.

После её ухода в кабинете повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Давида. Воздух был густым от невысказанных слов и нереализованного желания.

Давид медленно разжал кулаки, на его пальцах остались красные отметины от ногтей. Он подошёл к столу, провёл ладонью по гладкой поверхности дерева там, где секунду назад сидела она. Гранит столешницы был ещё тёплым от её тела. Он увидел на полу одну из отлетевших пуговиц от её рубашки - маленькую, белую, безделушку, которая стала свидетельницей их войны. Он поднял её, зажал в кулаке, чувствуя, как острые края впиваются в кожу.

Затем он резко развернулся и, не повышая голоса, бросил в пространство, зная, что Ник уже ждёт за дверью:

Давид: (Голос низкий, металлический, без единой дрожи.) Зайди.

Дверь открылась. Ник вошёл, сохраняя своё обычное невозмутимое выражение лица, но его взгляд быстро оценил обстановку: разбросанные бумаги, общее напряжение в воздухе, сжатые кулаки босса.

Ник: Звонок ждёт на линии два. Тимур через посредников. Говорит, срочно.

Давид: (Не двигаясь с места, уставившись в окно.) Пусть ждёт. Или пусть подавится этим звонком. Ты.

Он повернулся к Нику, и в его разноцветных глазах горел такой холодный, безупречный гнев, что даже Ник, видавший виды, почувствовал лёгкий холодок по спине.

Давид: В следующий раз. В следующий раз, когда твой «срочный звонок» придёт не вовремя... - он сделал паузу, позволяя каждому слову обрести вес, - ты сам возьмёшь трубку. И объяснишь им, почему их европейская линия теперь будет проходить через канализацию. Понял?

Это была не угроза. Это было обещание. Абсолютное и неоспоримое.

Ник: (Кивнул один раз, коротко. Извиняться или оправдываться было бы глупо и опасно.) Понял. Переведу звонок?

Давид: (Повернулся спиной к нему, снова глядя в окно, на подъездную аллею, по которой уже скрылся чёрный служебный внедорожник с Доминикой.) Нет. У меня сейчас есть более важное дело.

Он подошёл к своему креслу, упал в него и провёл руками по лицу. Желание, ярость и фрустрация клокотали в нём, но сверху уже ложился холодный, расчётливый слой контроля. Он проиграл битву (снова!), но война была далека от завершения. Более того, она только что перешла на новый, интимный и потому ещё более опасный уровень.

«Хорошая девочка, - с горькой усмешкой подумал он, разжимая кулак и глядя на белую пуговицу. - Посмотрим, насколько хорошей ты сможешь быть в следующий раз, куколка. Потому что в следующий раз я не буду спрашивать. И никакие звонки тебя не спасут».

Он бросил пуговицу в верхний ящик стола, где хранились самые важные документы. Пустяк. Но теперь - его трофей. Первая вещественная доказательство их схватки, закончившейся ничьей. А Давид Демонов ненавидел ничьи.