37 глава
Утро после
Раннее утро. Комната Доминики. Солнце только начинает пробиваться сквозь шторы.
Доминика проснулась оттого, что было слишком тепло. И слишком тяжело.
Она открыла глаза и поняла: Давид. Его рука лежала на её талии, прижимая к себе. Нога перекинута через её бёдра. Голова уткнулась в её плечо. Он дышал ровно, глубоко - спал.
Впервые она видела его спящим.
Он лежал, расслабленный, без обычного напряжения на лице, и казался почти... обычным.
Она осторожно повернула голову, чтобы рассмотреть его.
Чёрные ресницы. Шрам над левым глазом - при свете дня он выглядел не страшно, а как-то... по-своему красиво. Губы чуть приоткрыты. На щетине играл солнечный зайчик.
Красивый. Зараза.
Она провела пальцем по его скуле. Легко-легко, чтобы не разбудить.
Он открыл глаза мгновенно. Резко. Как будто и не спал вовсе.
- Что? - голос хриплый спросонья.
- Ничего. Смотрю.
- Долго?
- Не очень.
Он усмехнулся. Придвинулся ближе, уткнулся носом в её шею, вдохнул.
- Пахнешь, - сказал.
- Чем?
- Мной. И яблоками.
- Это шампунь.
- Знаю.
Он поцеловал её в ключицу. Потом в букву на шее. Потом в губы.
- Доброе утро, - прошептал он.
- Доброе.
- Выспалась?
- Ага.
- Врёшь.
- Почему?
- Потому что я на тебе пол ночи лежал. Рука затекла?
Она прислушалась к себе.
- Немного.
- Почему не скинула?
- Не хотела будить.
Он посмотрел на неё. Долго. В его разноцветных глазах было что-то, чему она пока не знала названия.
- Дура, - сказал он.
- Сам дурак.
- Моя дура.
Через полчаса они всё-таки встали. Доминика натянула длинную футболку - ту самую, в которой была вчера. Давид накинул штаны и пошёл к двери.
- Кофе будешь? - спросил он.
- Ага.
Он вышел в коридор.
И врезался в Ника.
Ник стоял у лестницы с чашкой кофе в руке и смотрел на дверь комнаты Доминики. Потом на Давида. Потом снова на дверь.
- Босс, - сказал он осторожно. - А ты чего оттуда?
- Кофе пойду сделаю.
- Из её комнаты?
- Из коридора.
- Босс. Я не слепой. Ты из её комнаты вышел.
Давид посмотрел на него. Долго.
- И?
- И ничего. Просто... - Ник запнулся. - Просто утро. Я пойду.
- Стоять.
Ник замер.
- Никому ни слова, - сказал Давид тихо.
- Кому я скажу? Майку? Он сам всё увидит.
- Где Майк?
- Внизу. Завтрак готовит.
- Чёрт.
Давид провёл рукой по лицу. Потом вдруг усмехнулся.
- Ладно. Пошли.
Они спустились на первый этаж.
Майк стоял у плиты и жарил яичницу. Услышав шаги, обернулся. Посмотрел на Давида. На его голый торс. На взлохмаченные волосы.
- Доброе утро, босс, - сказал Майк абсолютно ровным голосом. - Яичница будет через пять минут.
- Отлично.
- Доминика тоже будет завтракать?
Давид замер.
- Что?
- Я спросил, Доминика будет завтракать? Мне на двоих жарить или на троих?
Ник за его спиной закашлялся, делая вид, что подавился.
Давид смотрел на Майка. Майк смотрел на Давида. В его глазах плясали чёртики.
- На троих, - сказал Давид сквозь зубы.
- Понял.
В этот момент на лестнице послышались шаги.
Доминика спускалась. Всё в той же длинной футболке и в джинсовых коротких животных, босиком, волосы растрёпаны, на шее блестит буква «დ». Она зевнула, потянулась и вошла на кухню.
Увидела Ника. Майка. Давида.
Замерла.
- О, - сказала она.
- О, - согласился Ник.
Майк молча перевернул яичницу.
Доминика посмотрела на Давида. Тот смотрел в окно, делая вид, что его тут нет.
- Доброе утро, - сказала она максимально спокойно.
- Доброе, - хором ответили Ник и Майк.
Давид промолчал.
Доминика подошла к нему, встала рядом. Тоже посмотрела в окно.
- Они знают, - шепнула она.
- Я в курсе.
- И что делать?
- Делать вид, что так и было.
- А так и было?
- Нет. Раньше я уходил.
- А теперь?
- А теперь, - он повернулся к ней, посмотрел в глаза, - теперь я никуда не уйду.
Она улыбнулась.
За их спинами Ник шептал Майку:
- Спорим, они сейчас поцелуются?
- Спорим, я тебя убью, - ответил Майк.
- Принято.
Давид развернулся и посмотрел на них.
- Вы двое. Выйдите.
- Но яичница...
- Выйдите.
Ник и Майк вышли.
Доминика смотрела на Давида.
- Зачем ты их выгнал?
- Затем, - он шагнул к ней, прижал к столешнице, - что я ещё не поцеловал тебя с утра.
- А они?
- Посмотрят в другой раз.
Он поцеловал её. Долго. Медленно. Не так, как ночью - а так, будто никуда не торопится.
Когда оторвался, она улыбалась.
- Что? - спросил он.
- Ничего. Просто... хорошо.
- Хорошо?
- Да. Впервые за долгое время - хорошо.
Он смотрел на неё. На её глаза. На улыбку. На букву на шее.
- Я сделаю всё, - сказал он тихо, - чтобы так было всегда.
- Обещаешь?
- Обещаю.
За дверью послышалось шебуршание.
- Они там подслушивают, - шепнула Доминика.
- Знаю.
- И что делать?
- Пусть слушают. Им полезно знать, что у босса есть личная жизнь.
Она рассмеялась.
Впервые за всё время - по-настоящему, громко, счастливо.
Давид смотрел на неё и не верил своим глазам.
Что ты со мной сделала?
И ответ пришёл сам:
Сделала живым.
«тот же день»
СПОРТЗАЛ
Суббота, 15:48. Особняк в лесу. Ник и Майк уехали в город. В доме тихо. Только из подвала доносятся глухие удары - Давид в спортзале.
Доминика спустилась в подвал, потому что в доме стало слишком тихо. Слишком пусто. После утра, после кухни, после того, как Ник с Майком уехали, она ходила по комнатам и не находила себе места.
Звук ударов привёл её сюда.
Она толкнула дверь спортзала и замерла на пороге.
Давид был внутри. Один.
Он стоял спиной к ней, перед боксёрской грушей. Торс голый, мокрый от пота. Каждая мышца играла под кожей, перекатывалась при каждом движении. Татуировки обвивали руки, грудь, спину - драконы, черепа, надписи - всё это двигалось, дышало, жило.
Он бил грушу. Серия за серией. Резко, жёстко, профессионально. Кулаки в бинтах мелькали в воздухе. Глухие удары отдавались эхом от стен.
Доминика смотрела, не в силах отвести взгляд.
Он остановился. Опустил руки. Повернулся.
Пот стекал по его груди, по прессу, уходил под резинку спортивных штанов. Глаза - разноцветные, зелёный и карий - смотрели на неё в упор.
- Зачем пришла? - спросил он. Голос низкий, хриплый после тренировки.
- Скучно, - ответила она, делая шаг вперёд.
Дверь за ней закрылась с тяжёлым щелчком.
Давид смотрел на неё. Долго. Потом отбросил бинты на скамью и пошёл к ней.
Не быстро. Уверенно. Каждый шаг отдавался гулом в её груди.
Она не отступала. Стояла, смотрела в его глаза.
Он подошёл вплотную. Остановился. Навис сверху. Горячий, мокрый, пахнущий железом и потом.
- Скучно, значит, - повторил он тихо. - Пришла развлечься?
- Пришла к тебе.
Его рука легла ей на талию. Дёрнула вперёд, прижимая к себе. Вторая рука - в волосы, сжала на затылке.
Он целовал её жадно. Грубо. Кусал губы, врывался языком. Она отвечала так же - впивалась пальцами в его мокрые плечи, царапала кожу, притягивала ближе.
Не разрывая поцелуя, он развернул её, прижал спиной к стене. Бетон холодный, шершавый. Она ахнула в его рот.
- Холодно, - выдохнула.
- Сейчас согреешься.
Он рванул её футболку вверх. Она подняла руки, помогая стянуть через голову. Бросила куда-то в сторону. Он расстегнул её джинсы - пальцы нетерпеливые, быстрые. Она помогла, стягивая их вместе с трусами.
Осталась полностью обнажённой. Прижатой к стене. Под его взглядом.
Он отстранился на секунду. Посмотрел. Медленно провёл ладонями по её телу - от плеч до бёдер, сжимая, изучая.
- Красивая, - выдохнул.
Она рванула его штаны вниз. Он помог - стянул, отбросил ногой. Остался таким же голым, разрисованным, возбуждённым.
Она смотрела. Не отводила взгляд.
Он снова прижал её к стене. Коленом раздвинул ноги. Она обхватила его талию, вцепилась в плечи.
- Хочешь? - спросил он, глядя в глаза.
- Хочу.
- Скажи.
- Хочу тебя, Давид.
Он вошёл резко. Глубоко. Она вскрикнула, запрокинув голову. Стена холодила спину, его тело жгло спереди.
- Тише, - прошептал он, двигаясь внутри неё. - Здесь эхо.
- Пусть.
Он усмехнулся. Замедлил ритм. Потом снова ускорился.
Она впивалась ногтями в его плечи. Кусала губы, чтобы не кричать. Смотрела в его разноцветные глаза.
- Чья ты? - спросил он хрипло.
- Твоя.
- Громче.
- Твоя, Давид. Только твоя.
Он вышел из неё, подхватил под бёдра, понёс к матам в углу. Опустил на мягкое. Накрыл сверху.
- Устала? - спросил, глядя сверху вниз.
- Нет.
- Ещё хочешь?
- Да.
Он вошёл снова. Медленнее теперь, глубже. Она обхватила его ногами, притягивая ближе. Гладила спину, проводила пальцами по татуировкам, царапала, когда становилось слишком хорошо.
- Смотри на меня, - потребовал он.
Она смотрела. В зелёный и карий. В них было всё. И нежность, и жёсткость, и что-то ещё, чему нет названия.
- Кончи для меня, - прошептал он.
Она кончила - с тихим стоном, выгнувшись дугой. Он следом - с рычанием, вжимая её в мат.
Потом тишина. Только их дыхание.
Он не уходил. Лежал на ней, тяжёлый, мокрый. Она гладила его по голове, перебирала влажные волосы.
- Хорошо, - выдохнула она.
- Могло быть лучше.
- Где?
- В душе. В машине. На кухне. Много где.
Она усмехнулась.
- Ненасытный.
- Тобой.
Он перекатился на бок, притянул её к себе. Она прижалась, положила голову ему на грудь.
- Давид?
- М?
- Ты правда никуда не уйдёшь?
Он посмотрел на неё. Взял её руку, поднёс к губам, поцеловал костяшки.
- Правда.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Зеркальная стена отражала их - сплетённых, уставших, счастливых.
Она закрыла глаза.
Он смотрел на её отражение. На букву «დ» на шее. На спокойное лицо.
- Никому не отдам, - шепнул он.
В спортзале было тихо. Только их дыхание и какая-то спокойствие