🖤 Глава 5 - «Там, где должны были спасти»
📍 Старый спортзал. Сумерки.
Здание было заколочено ещё два года назад. Окна выбиты, трава пробилась через бетон, ступени осыпались. Никто сюда не заходил — кроме тех, кто искал тишину. Или беду.
Эйден обошёл главный вход и зашёл через прорванную сетку сзади. Внутри пахло пылью, сыростью и чем-то ржавым. На полу — обломки плитки и стекла. Половина потолка провисла.
— Ты пришёл.
Этот голос не должен был звучать так спокойно.
Ривер сидел на нижней трибуне, локти на коленях. Будто ждал давно.
Эйден остановился.
— Почему ты хотел, чтобы я сюда пришёл? — голос сорвался грубо, но тихо.
— Потому что здесь их нет, — ответил Ривер, не поднимая головы. — И ты хотя бы сегодня уйдёшь живым.
Но интонация была... странная. Не тревожная. Не сочувствующая. Скорее, уверенная. Слишком уверенная.
— Они шли за мной, — сказал Эйден. — Они знают.
— Пусть ищут, — Ривер наконец поднял взгляд. — Сегодня ты им не достанешься.
Слова звучали как обещание. Или приговор.
Пауза.
— Ты же... не собираешься никого звать? — спросил Эйден.
Ривер смотрел на него несколько секунд — и впервые на его лице появилось еле заметное выражение, похожее на... сожаление? Или признание?
— Уже поздно кого-то звать.
Сердце сжалось.
— Что ты имеешь в виду?
Ривер не ответил. Он встал. Подошёл ближе. Всего на шаг.
И снова — тот же взгляд, от которого было трудно дышать. Не злой. Не холодный. Просто слишком прямой.
— Ты когда-нибудь думал о том, что некоторые люди... не спасают, а просто оттягивают момент?
Эти слова ударили, как пощёчина. Но он не успел понять, что они значат.
Где-то в глубине здания хлопнула дверь.
Чей-то смех эхом отразился от метров бетона.
Они всё-таки нашли путь внутрь.
Ривер не двинулся.
— Если что — выход через второй пролёт, там лестница вниз, — сказал он тихо, как будто репетировал заранее. — Главное не остановись.
И тут странное: в его голосе не было ни паники, ни страха. Как будто всё идёт по сценарию.
Эйден сделал шаг назад.
— Ты... знал, что они придут.
Ривер ответил без тени удивления:
— Я знал, что ты придёшь.
Смех стал ближе. Уже слышались шаги, качнувшаяся фанера, чей-то свист.
И внезапно в его голове вспыхнуло:
А если он не спасал меня?
А если он просто следил, чтобы я не умер раньше времени?
Он бросился к пролёту. Не разбирая дороги. Пролетел по старой лестнице, где ступени стерлись и крошились под ногами.
Сзади — шаги, голоса, тяжёлое дыхание.
Он спрыгнул через пролом в бетонном полу — и земля под ним ушла.
Край площадки был обрывом. Недостроенный уровень, скат, железные балки торчали, как сломанные кости.
Он попытался затормозить, но подошва сорвалась по гравию.
Последнее, что он услышал — не крик. Не угрозу.
А голос сверху.
Голос Ривера.
Тихий.
— Я говорил тебе... не доверяй тем, кто молчит.
И всё сорвалось.
Тело ударилось. В голове вспыхнул свет. Мир исчез.
Мир медленно снова обретал форму, как если бы кто-то собирал разбитое зеркало по кускам.
Белый свет. Запах антисептика. Писк монитора.
Он снова «в больнице».
Но теперь — обрывки памяти уже не совпадали с тем, что ему говорят.
Кто-то рядом листнул бумаги.
— Эйден, — снова детектив Кемп. Она стояла чуть дальше от кровати, руки за спиной. — Мы проверили место, где тебя нашли. Следов других людей нет.
НЕТ?
Нет следов?
Но были голоса. Были шаги. БЫЛ РИВЕР.
Сердце забилось сильнее.
Второй полицейский прислонился к стене и уточнил:
— Ни отпечатков, ни крови, ни обувных следов, кроме твоих. Никто не видел тебя там до падения. Никто не преследовал.
Он хотел сказать: они были там! они хотели меня добить!
Но горло сжалось.
Детектив медленно приблизилась.
— Ты говорил кому-нибудь, что на старой стройке кто-то за тобой охотился?
Он не говорил.
Ривер говорил ЕМУ.
Но был ли Ривер там вообще?
В голове — провал. Как будто его память кто-то перетасовал.
— Ты можешь назвать хотя бы одно имя? — спросили снова.
И тут он почувствовал... что губы не слушаются. Не потому что боль. А потому что он даже не уверен, существует ли кто-то, кого он хочет назвать.
⸻
Дверь приоткрылась. На пороге показалась медсестра.
— У него поднялось давление, дайте ему передохнуть.
Полицейские нехотя вышли.
В палате стало тихо.
И только тогда — он услышал.
Чей-то голос шёпотом. Совсем рядом. Но не произнесённый вслух. Скорее... память о голосе.
— Я знал, что ты придёшь.
— Ты не должен был идти один.
— Если не придёшь — сам виноват.
Он открыл глаза.
И на тумбочке, рядом с его рукой... лежал карандаш.
Тот самый. С обломанным грифелем.
Тот, что он сломал ночью перед сообщением.
Он не приносил его сюда.
Его никто не мог положить.
Значит...
Мир медленно снова обретал форму, как если бы кто-то собирал разбитое зеркало по кускам.
Белый свет. Запах антисептика. Писк монитора.
Он снова «в больнице».
Но теперь — обрывки памяти уже не совпадали с тем, что ему говорят.
Кто-то рядом листнул бумаги.
— Эйден, — снова детектив Кемп. Она стояла чуть дальше от кровати, руки за спиной. — Мы проверили место, где тебя нашли. Следов других людей нет.
НЕТ?
Нет следов?
Но были голоса. Были шаги. БЫЛ РИВЕР.
Сердце забилось сильнее.
Второй полицейский прислонился к стене и уточнил:
— Ни отпечатков, ни крови, ни обувных следов, кроме твоих. Никто не видел тебя там до падения. Никто не преследовал.
Он хотел сказать: они были там! они хотели меня добить!
Но горло сжалось.
Детектив медленно приблизилась.
— Ты говорил кому-нибудь, что на старой стройке кто-то за тобой охотился?
Он не говорил.
Ривер говорил ЕМУ.
Но был ли Ривер там вообще?
В голове — провал. Как будто его память кто-то перетасовал.
— Ты можешь назвать хотя бы одно имя? — спросили снова.
И тут он почувствовал... что губы не слушаются. Не потому что боль. А потому что он даже не уверен, существует ли кто-то, кого он хочет назвать.
⸻
Дверь приоткрылась. На пороге показалась медсестра.
— У него поднялось давление, дайте ему передохнуть.
Полицейские нехотя вышли.
В палате стало тихо.
И только тогда — он услышал.
Чей-то голос шёпотом. Совсем рядом. Но не произнесённый вслух. Скорее... память о голосе.
— Я знал, что ты придёшь.
— Ты не должен был идти один.
— Если не придёшь — сам виноват.
Он открыл глаза.
И на тумбочке, рядом с его рукой... лежал карандаш.
Тот самый. С обломанным грифелем.
Тот, что он сломал ночью перед сообщением.
Он не приносил его сюда.
Его никто не мог положить.
Значит...
ВОПРОС — он вообще лежит в больнице?
Или он лежит где-то ещё?
И всё остальное — лишь последняя вспышка сознания?