Шёпот заколдованных дверей

Следующее утро не принесло ответов. Солнечные лучи весело играли в витражах Большого зала, но Скорпиус сидел в своей тени за столом Гриффиндора, словно заточённый в невидимую клетку из собственных мыслей. Он уставился в чашу с овсянкой, которая давно остыла, его пальцы бессознательно сжимали и разжимали ложку. Каждый такт его сердца отдавался в памяти эхом пульсации медальона, спрятанного в его комнате. Обратиться к профессорам? Маклаген, наверное, выслушал бы, но что он мог сделать против древней магии теней и семейных проклятий? Флитвик? Тот специализировался на заклинаниях, а не на тёмных артефактах. Нет, учителя не были вариантом. Это была их битва, и Скорпиус чувствовал тяжесть этого груза на своих плечах, как будто на него надели невидимую мантию из свинца.

В это время в столовую вошли Кейт и Эмми. Кейт сразу же заметила Скорпиуса — её взгляд сам тянулся к нему, — но сделала вид, что нет, и направилась к столу Слизерина. Они с Эмми устроились поодаль, их головы сразу же сблизились в напряженном шепоте.

— Он выглядел ужасно, — тихо сказала Кейт, наливая себе чай. Её руки были не по-утреннему неуверенными. Она машинально поднесла ложку ко рту, но тыквенный сок казался безвкусным. Даже аромат свежеиспечённых круассанов не мог пробиться сквозь ком тревоги в горле. — Я не могу его в это втягивать глубже. Это моя проблема.

— Немного поздно об этом думать, не находишь? — прагматично заметила Эмми, разламывая круассан, но её обычный энтузиазм был напускным. — Он сам впрыгнул в эту лодку с головой, когда стащил этот медальон из своего поместья. Теперь вы в одной лодке. И если ты попытаешься его вытолкнуть, она просто перевернётся.

— Но он может по-настоящему пострадать! — прошептала Кейт с отчаянием. — Из-за меня.

— А без него ты пострадаешь ещё быстрее, — парировала Эмми, намеренно отводя взгляд от бледного лица подруги. Она с особым рвением принялась намазывать масло на хлеб, пытаясь вернуть хоть каплю нормальности в этот странный день. — И тогда Кассиус получит то, что хочет. Логика проста: вы сильнее вместе.

За соседним столом несколько первокурсников из Когтеврана украдкой поглядывали на их трио, перешёптываясь. Напряжение между гриффиндорцем и слизеринкой, обычно ограничивавшееся язвительными перепалками, сегодня было иным — более тяжёлым, более личным. Даже преподаватели за высоким столом, казалось, ощущали эту перемену в атмосфере.

Их разговор был прерван профессором Маклагеном, который с улыбкой подошёл к преподавательскому столу и ударил ложкой о стакан, призывая к тишине.

— Внимание, студенты! — объявил он, сияя. — В честь приближающихся праздников, через неделю в Большом зале состоится Зимний Бал! Надеюсь, вы все уже подтянули свои танцевальные па и приготовили лучшие мантии!

По залу прокатился взволнованный гул. Эмми тут же забыла о всех опасностях, её глаза загорелись искренним, неподдельным волнением. Она ухватилась за эту тему, как утопающий за соломинку.

— Бал! Ты слышала, Кейт? — воскликнула она, нарочито громко, пытаясь разрядить обстановку и для окружающих, и для самой себя. — Мне нужно срочно придумать, как намекнуть Стефану... или нет, лучше подождать, пока он сам... хотя он может и не решиться... О, может, я просто «случайно» окажусь рядом с ним после уроков по Трансфигурации?

Кейт лишь пожала плечами, с трудом подавив вздох. Мысль о бале в её нынешнем состоянии казалась не просто абсурдной, а какой-то чужой. Все эти хлопоты о платьях и танцах были настолько далеки от её реальности, что вызывали лишь лёгкое раздражение. Пока другие будут веселиться, ей придётся бороться за своё сознание. Балансировать на грани между жизнью и вечным заточением в зеркальном лабиринте.

*****

Позже, на зельеварении, которую вёл профессор Слоун, новый строгий преподаватель, их трио оказалось за одним котлом. Напряжение между ними витало в воздухе, гуще пара от варившейся у Гойла «Оборотной настойки». Пар от котлов застилал глаза, и Кейт была благодарна этой дымке — в ней было легче скрыть дрожь в руках. Их одноклассники, работавшие рядом, переглядывались — привычные словесные дуэли Мальфоя и Кейт сегодня проходили в гнетущей тишине, и это беспокоило больше, чем обычно.

Но когда профессор Слоун поинтересовался, не нужна ли им помощь, Кейт, не глядя на Скорпиуса, язвительно заметила:

— Вряд ли, профессор. Просто Мальфой здесь снова пытается варить зелье по рецепту, который, похоже, нашёл в «Секретах самых тёмных искусств».

Скорпиус, не моргнув глазом, парировал, помешивая свой котёл с преувеличенным безразличием:
— А ты, предпочитаешь рецепты из «Сказок Барда Бидля»? Это объясняет, почему твой котёл пахнет детской присыпкой и разочарованием.

Это была их обычная игра, отточенный танец колкостей и намёков. Но сегодня он звучал механически, как заученная роль. Их слова летели туда-сюда, но взгляды избегали встречи. Они оба отчаянно пытались вернуть хоть крупицу былой лёгкости, притвориться, что трещина, прошедшая между ними, — это всего лишь игра света и тени.

Однако притворство давалось тяжело. В тот момент, когда Кейт потянулась за паучьими лапками, её рука дрогнула, и склянка чуть не упала. Скорпиус инстинктивно сделал шаг вперёд, чтобы подхватить, но она резко одёрнула руку, словно обожжённая.

— Всё в порядке, — буркнула она, глядя в свой котёл. — Справлюсь сама.

Скорпиус замер, его маска безразличия на мгновение дрогнула, обнажив усталую тревогу. Он кивнул и вернулся к своему зелью, понимая, что Кейт возводит стену, за которой пытается спрятать его от опасности. Но он тоже не собирался отступать. Их взгляды случайно встретились на секунду в запотевшей поверхности медного котла — и этого было достаточно, чтобы понять: оба играют в одну и ту же игру притворства. Они молча договорились доиграть этот спектакль перед одноклассниками, пока за их спинами зрела настоящая буря.

*****

После уроков Кейт направилась в свою комнату в подземельях Слизерина. Мысли путались, голова гудела от напряжения последних дней. В коридоре, ведущем к гостиной, она почти столкнулась с директором Аластором.

— Мисс Шоу, — остановил её профессор, внимательно вглядываясь в лицо девушки. — Вы выглядите бледной. Всё в порядке?

— Всё хорошо, профессор, — автоматически ответила Кейт. — Просто устала.

— Я понимаю, что учебная нагрузка велика, — не отступал Аластор. Его пальцы нервно перебирали складки мантии, а взгляд казался слишком пронзительным для обычной заботы о студенте. — Но если вас что-то беспокоит... например, тревожные сны... вы знаете, что можете обратиться к любому из преподавателей. Иногда кошмары могут быть... симптомом. Определённые символы в снах могут указывать на важные вещи, — добавил он, и Кейт показалось, что он ждёт от неё какой-то конкретной информации.

Его интерес показался Кейт странно настойчивым. Не та всеобщая забота, которую проявляют ко всем ученикам, а именно личный, почти любопытный интерес.

— Спасибо, профессор, — вежливо, но твёрдо сказала Кейт. — Если что, я знаю, куда обратиться.

Она поспешила прочь, чувствуя на спине тяжёлый взгляд директора. Эта встреча оставила неприятный осадок. Почему именно сейчас? Почему именно кошмары? И почему ей почудилось, что в кармане его мантии мелькнул знакомый блеск тусклого металла — такой же, как у медальона Скорпиуса?

Добравшись до своей комнаты, Кейт с облегчением закрыла дверь. Но облегчение было недолгим. Комната закружилась перед глазами. В ушах зазвенело, а на ладонях выступила ледяная испарина. Воздух в комнате внезапно сгустился, запахнув её в плотный кокон, пахнущий озоном и старыми камнями. Знакомый ледяной холод поднялся от кончиков пальцев к вискам. Она попыталась ухватиться за спинку кровати, но мир уже уплывал из-под ног. Последнее, что она почувствовала, — удар о холодный каменный пол.

*****

Она снова стояла в бесконечном зеркальном коридоре. Но на этот раз отражения были искажёнными, уродливыми. Её собственное лицо корчилось в немом крике.

Из глубины зеркала на неё смотрел Кассиус Блэк. Его взгляд был холоднее льда.

«Ничтожество, — его голос звучал прямо в её сознании, разрывая его на части. — Ты думаешь, они тебе помогают? Мальфой ищет способ снять с семьи проклятие, а не спасти тебя. Долгопупс? Ей интересна головоломка, которую ты представляешь. В тебе все ищут выгоду. Ты — инструмент. Вещь».

В глубине зеркал мелькали тени — обрывки её собственных воспоминаний, которые Кассиус перебирал как страницы книги. Вот она, маленькая, плачет в саду Хогвартса... вот первый раз держит волшебную палочку...

Кейт пыталась закрыть уши, но его слова проникали прямо в мозг.
«Ты пытаешься идти против своей крови. Против своей природы. Но твой путь предопределён. Он написан в этих зеркалах. В твоих снах. Ты — моё возрождение. И чем дольше ты сопротивляешься, тем больнее будет».

Он начал читать заклинание на древнем языке, которого она не знала. Каждое слово отзывалось жгучей болью во всём теле. Зеркала сходились, сжимая её в тиски.

******

— Кейт! Кейт, очнись!

Чей-то голос пробивался сквозь туман. Кто-то тряс её за плечо. Кейт открыла глаза и увидела испуганное лицо соседки по комнате, Алисии.

— Ты в порядке? Ты лежишь на полу! Твои руки... они ледяные!

Кейт попыталась подняться, но волна тошноты заставила её снова закрыть глаза. Голова раскалывалась, будто по ней били молотом. Она провела рукой по носу — пальцы испачкались алой кровью.

— Всё... всё нормально, — прохрипела она, с трудом поднимаясь. — Просто упала.

Алисия помогла ей добраться до кровати и принесла влажное полотенце. Глаза соседки были полены неподдельного ужаса — казалось, она нашла Кейт не просто без сознания, а в состоянии, похожем на транс. Кровь удалось остановить, но головная боль и тошнота не отступали. На запястье проступила странная отметина — будто от прикосновения раскалённого металла. Кейт поблагодарила соседку и попросила её ни о чём не беспокоиться.

Когда Алисия ушла, Кейт кое-как доплелась до умывальника. Отражение в зеркале было бледным и измождённым, с тёмными кругами под глазами. Слова Кассиуса эхом отдавались в ушах: «Инструмент. Вещь. В тебе все ищут выгоду».

Слова Кассиуса задели самое больное — ведь и сама Кейт иногда задавалась теми же вопросами. Но тогда, в библиотеке, в глазах Скорпиуса она видела не расчёт, а настоящий страх. За неё.

Она с силой тряхнула головой, пытаясь отогнать эти мысли. Скорпиус рисковал всем, чтобы помочь ей. Эмми была её самым верным другом. Это были попытки врага посеять сомнения. Только так.

Она сняла школьную мантию и заношенную рубашку. Ей нужно было почувствовать себя собой, а не ученицей Хогвартса, не пешкой в чужой игре. Она надела старые, удобные джинсы и просторную толстовку. На толстовке осталось едва заметное пятно от сливочного пива прошлой зимой — тогда всё было так просто. Она провела по нему пальцами, пытаясь вернуть то ощущение лёгкости. В этом образе она чувствовала себя сильнее. Свободнее.

Несмотря на слабость, она помнила о договорённости с Эмми встретиться в «Трёх Мётлах». Мысль о сливочном пиве и обычной, простой беседе сейчас казалась спасительным якорем. Каждый шаг отзывался болью в висках, но мысль о том, что Кассиус пытается изолировать её от друзей, заставляла двигаться вперёд. «Он боится их», — с внезапной ясностью поняла она. Она должна была притвориться, что всё в порядке. Хотя бы на время. Хотя бы для Эмми.

Кейт глубоко вздохнула, посмотрела на своё бледное отражение в зеркале и твёрдо направилась к выходу. Она не позволит Кассиусу сломать её. Не сегодня.

*****

Дорога в «Три Мётлы» пролегала через засыпанную первым снегом Главную улицу Хогсмида. Вечерний воздух был холодным и колючим, но Кейт была благодарна этому — он немного прояснял сознание, смывая остатки тяжёлого сна. Фонари бросали на снег длинные, дрожащие тени, которые казались ей сегодня особенно зловещими.

Эмми шла рядом, поглядывая на подругу с беспокойством.
— Слушай, а почему мы Скорпа не позвали? — наконец спросила она, разбивая хрустящую под ботинком ледяную корочку. — Он же в последнее время тенью за тобой ходит. И, кажется, знает о твоих... проблемах больше меня.

Кейт натянуто вздохнула, её дыхание превратилось в маленькое облачко пара.
— Потому что я хочу сама разобраться с этим, Эм. Он и так слишком глубоко в это ввязался из-за меня. Мне страшно его дальше впутывать. — Она горько усмехнулась. — Хотя, наверное, уже поздно. Но я должна хотя бы попытаться его отгородить.

— Это глупо, — отрезала Эмми, решительно замотав головой. — Во-первых, он уже в центре всего этого, если этот тип, Кассиус, знает, что он стащил медальон. А во-вторых... — она толкнула плечом замёрзшую Кейт, — мы же команда. Трое против одного призрака-неудачника. Логика проста.

«Три Мётлы» встретили их шумом, теплом и ароматом глинтвейна и жареной картошки. Девушки протиснулись к дальнему столику в углу, заваленному потёртыми бочками, где их точно никто не мог бы подслушать. Сняв пальто и заказав два сливочного пива, они наклонились друг к другу так близко, что их лбы почти соприкоснулись.

— Ну? — тихо спросила Эмми, обхватив свои ладонями кружку. — Что случилось сегодня? Ты в столовой выглядела... нездешней.

Кейт сделала большой глоток сладкого напитка, пытаясь согреть дрожь внутри.
— Видения стали сильнее, — прошептала она, опустив глаза в пену. — Раньше это были просто обмороки, кошмары. А сегодня... — она замолчала, снова чувствуя ледяной прикосновение каменного пола. — Сегодня я просто рухнула замертво у себя в комнате. Он не просто является, Эмми. Он давит. Чувствуется каждое его слово, каждая угроза. Он говорит... что я никчёмная. Что вы оба используете меня.

Она посмотрела на подругу, и в её глазах читалась настоящая паника, которую она так тщательно скрывала до этого.
— Он читает какие-то древние заклинания. Я чувствую, как они выжигают меня изнутри. С этим нужно разобраться. Быстрее. Потому что в следующий раз я могу не проснуться. Или проснуться... не собой.

Эмми побледнела, её пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели.
— Ладно, — выдохнула она, и в её голосе зазвучали стальные нотки, унаследованные от знаменитых родителей. — Значит, план «сидеть сложа руки» отменяется. Рассказывай всё, что он говорил. Каждое слово. Может, в его бахвальстве есть какая-то зацепка. А Скорпиусу мы всё расскажем завтра, и плевать на твои геройские порывы. Поняла?