Шёпот заколдованных дверей

Тёплая, почти уютная атмосфера их угла была внезапно нарушена. Тень упала на их стол, и знакомый голос прозвучал прямо над ухом Кейт:

— Нашёл. Думал, вы по всему Хогсмиду меняться будете.

Кейт вздрогнула так сильно, что её стул качнулся на задних ножках. Она чувствовала, как предательский жар разливается по щекам. Его появление было как удар током, от которого до сих пор звенело в ушах. Ещё мгновение — и она бы рухнула на пол, но Скорпиус инстинктивно протянул руку, ухватив её за локоть. Хуже всего было это мгновенное прикосновение — за секунду она успела ощутить и тревожное облегчение, и стыд за свою слабость. Его прикосновение было твёрдым и тёплым, но длилось всего секунду. Он тут же убрал руку, словно обжёгшись, и отступил на шаг назад, приняв привычную позу с налётом отстранённости.

— Что пьёте? — спросил он, скользнув взглядом по их почти полным кружкам. — Сливочное пиво? Может, стоит перейти на что-то посерьёзнее? Глинтвейн, например.

— Ещё рановато для глинтвейна, — возразила Эмми, но Скорпиус лишь пренебрежительно махнул рукой.

— Ничего. Всё организую.

Он развернулся и растворился в толпе у стойки, оставив девушек в гробовом молчании. Кейт и Эмми обменялись одним-единственным встревоженным взглядом, в котором читалось всё: «Что теперь делать?» и «Вот чёрт».

— Ну что, — с деланной бодростью выдохнула Эмми, — теперь точно скрываться ничего не надо.

Через несколько минут Скорпиус вернулся, ловко неся три глиняных кружки с дымящимся ароматным глинтвейном. Пар от напитков поднимался между ними, создавая дымчатую завесу. Он без церемоний отодвинул их недопитое сливочное пиво и расставил новые напитки. Свой глинтвейн он поставил точно между тремя стаканами со сливочным пивом — физическое воплощение того барьера, который Кейт пыталась возвести.

— Ну что, девочки, — начал он, опускаясь на свободный стул и откинувшись на спинку. Его тон был лёгким, но глаза оставались холодными и внимательными. — Может, начнём с главного? Почему от меня прячетесь? Или вы тут свой женский клуб против тёмных искусств организовали?

Он выпустил короткую, саркастичную усмешку, которая повисла в воздухе, не встретив ответной улыбки.

— Вы же понимаете, — его голос внезапно потерял всю показную лёгкость, став тихим и резким, — что мы в одной бочке варимся. Я тоже рисковал, забирая этот проклятый медальон. Рискую сейчас, просто находясь здесь с вами. Из соседней кабинки донёсся громкий смех, заставивший Кейт вздрогнуть. Скорпиус бросил в ту сторону раздражённый взгляд, словно мысленно приказывая им замолчать. И мне, честно говоря, не очень нравится, когда меня в такой ситуации отсеивают, как назойливого первокурсника.

Эмми, недолго думая, под столом довольно ощутимо пнула его по ноге.

— Можешь заткнуться, Мальфой? — прошипела она, и её взгляд скользнул в сторону Кейт, явно давая понять: "Скажи ему. Скажи сейчас же." — Ты не представляешь, что сегодня произошло.

Скорпиус последовал её взгляду и замер. Он наконец разглядел необычную бледность Кейт, синеву под глазами, лёгкую дрожь в пальцах, сжимавших кружку. Его собственная поза мгновенно изменилась — спина выпрямилась, а насмешливость исчезла без следа.

— Что сегодня произошло? — его голос стал тише, но в нём появилась стальная твердость. Он смотрел только на Кейт. — И не вздумайте снова меня отшивать. Я уже в этой игре, хотите вы того или нет.

Кейт глубоко вздохнула, её пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели.
— Сегодня я потеряла сознание в своей комнате, — наконец выдохнула она, глядя не на него, а на свой глинтвейн. — Не просто закружилась голова, а именно отрубилась. И он был там. Ближе, чем когда-либо.
Скорпиус замер, его пальцы сжали край стола.

Кейт сделала паузу, собираясь с мыслями. Глинтвейн перед ней давно перестал дымиться.

— Он... читал какие-то заклинания. На древнем языке, — тихо продолжила она. — А перед этим сказал, что вы оба... — её голос дрогнул, — что вы используете меня. Что ты, Скорп, хочешь только снять проклятие с семьи, а Эмми видит во мне забавную головоломку.

Скорпиус резко вдохнул, его лицо стало каменным.
— И ты поверила? — в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто обида. Почти боль.

— Нет! — Кейт посмотрела на него наконец, и в её глазах стояли слёзы отчаяния. — Нет, но... Он вкладывает эти мысли в голову, как яд. И они... застревают.

Эмми мрачно наблюдала за ними, обхватив свою кружку с глинтвейном.
— Это его тактика, Мальфой. Посеять раздор. Ослабить её, изолировать. Классика.

— Я знаю, — резко бросил Скорпиус, не отрывая взгляда от Кейт. — И мы не позволим этому сработать.

Он отпил глоток глинтвейна, словно давая себе время на раздумье, а затем поставил кружку со стуком.
— Хорошо. Новые правила. Никаких больше секретов. Никаких геройских попыток справиться в одиночку. — Его взгляд скользнул по обеим девушкам, не оставляя пространства для возражений. — Если он становится сильнее, когда ты одна, значит, ты не должна оставаться одна. Ни на минуту.

— Это невозможно, — слабо попыталась возразить Кейт.

— Возможно, — парировал он. — Мы распределим дежурства. Эмми, ты берёшь день, я — ночь. Мы будем сопровождать её между уроками, дежурить у дверей в общежитии, если понадобится.

Эмми кивнула, её обычная насмешливость куда-то испарилась, уступив место решимости. Она сделала глоток глинтвейна, будто для храбрости.
— Логично. Он ищет уязвимости. Мы их устраним.

— Подождите, — Кейт смотрела на них с растущим ужасом. — Вы не понимаете... Вы не чувствовали его. Это не просто кошмар. Это... всепоглощающее. Он может добраться и до вас, если вы будете слишком близко.

— Пусть попробует, — Скорпиус ухмыльнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. — У меня есть кое-какие... семейные реликвии, которые могут ему не понравиться. И кое-какие идеи.

— Какие идеи? — насторожилась Эмми.

— Тупиковый вариант, — он отвёл взгляд. — На случай, если всё станет совсем плохо. Пока что сосредоточимся на главном — держаться вместе. И искать способ разорвать эту связь навсегда.

Он посмотрел на Кейт, и в его глазах она увидела то, что так отчаянно пыталась отрицать — он был в этой битве не из чувства долга или ради выгоды. Он был здесь, потому что для него это было так же важно, как и для неё.

— Ладно, — тихо сказала Кейт, сдаваясь. Она обхватила ладонями свою кружку с глинтвейном, пытаясь согреть дрожащие пальцы. — Вместе.

Они чокнулись кружками — три глинтвейна, три решимости против одной древней угрозы. Жалкое подобие торжественной клятвы, данное в шумном пабе. Но для троих подростков, объявивших войну призраку из прошлого, это значило больше, чем любая магическая клятва.

Скорпиус откинулся на спинку стула, и его взгляд стал отстранённым.
— Есть ещё кое-что. Пока я искал вас, я видел директора Аластора. Он был в «Кабаньей голове»... с кем-то, кого я раньше не видел. Они о чём-то горячо спорили. И мне показалось... я услышал имя «Блэк».

Тишина, воцарившаяся за их столом, была громче любого взрыва. Три кружки с глинтвейном стояли нетронутыми, как внезапно застывшие во времени. Внезапно их личная война обрела новые, пугающие очертания, уходящие корнями в самое сердце Хогвартса.

*******

Напряжение постепенно сменилось странным, почти мирным затишьем. Третьи кружки глинтвейна сделали своё дело — щёки девушек порозовели, движения стали более плавными, а язык — более развязанным. Даже Скорпиус казался менее зажатым, развалясь на стуле и наблюдая за подругами с ленивым интересом.

Эмми, уперев подбородок в ладони, смотрела на Скорпиуса с преувеличенно серьёзным видом, который ей плохо удавалось сохранять.
— Ладно, Мальфой, раз уж ты тут единственный представитель мужского пола... — начала она, и Кейт тут же фыркнула в свою кружку. — Как понять, что ты нравишься мальчику? Ну, кроме очевидного «чмока в щёку после прогулки у розовых кустов».

Скорпиус поднял бровь, явно развлечённый.
— Долгопупс, если он после этой... романтической прогулки не убежал прочь с криком, значит, ты ему определённо нравишься.

— Это не ответ! — фыркнула Эмми, но её глаза смеялись. — Я хочу детали. Знаки. Сигналы.

— Сигналы? — Скорпиус сделал глоток глинтвейна, размышляя. — Ну... Он будет искать твоего общества. Находить глупые предлоги, чтобы поговорить. Смотреть на тебя, когда думает, что ты не видишь. — Его взгляд на секунду задержался на Кейт, которая в этот момент отхлёбывала свой напиток, и тут же отвёл глаза. — И да, возможно, будет вести себя как полный идиот в твоём присутствии. Это универсальный признак.

Кейт тихо хихикнула, чувствуя, как глинтвейн согревает её изнутри.
— Значит, если мальчик постоянно над тобой подшучивает, язвит и придирается к каждой мелочи... это можно считать признаком симпатии? — спросила она с притворной невинностью, глядя на Скорпиуса.

Тот поперхнулся своим глинтвейном.
— Это можно считать признаком того, что у него отличное чувство юмора и он ценит остроумную беседу, — парировал он, но кончики его ушей заметно покраснели.

Эмми закатила глаза.
— Боже, вы невыносимы. Я спрашиваю про здоровые человеческие отношения, а вы снова начинаете свой странный флирт через взаимные оскорбления.

— Мы не флиртуем! — тут же выпалили Кейт и Скорпиус в унисон, что заставило их замереть и смущённо посмотреть друг на друга.

Эмми только покачала головой, с наслаждением отпивая глинтвейн.
— Ладно, ладно. Значит, если Стефан будет искать моего общества... это хороший знак. А если попытается подарить мне книгу по нумеромагии?

— Женись на нем, — немедленно посоветовал Скорпиус. — Парень, который знает, что тебе подарить? Это редкая находка.

— Он просто услышал, как я жаловалась, что наша библиотечная залатана, — засмеялась Эмми, но было видно, что мысль ей нравится.

Они просидели так ещё добрый час, их разговор тек лениво и бессвязно. Они смеялись над историями Эмми о провалах на свиданиях, подшучивали над привычками профессоров, спорили о том, какое зелье варенья самое противное на вкус. Скорпиус, к удивлению Кейт, оказался способен на лёгкость и даже на какую-то свою, сухую шутку. В эти моменты он выглядел просто шестикурсником, а не наследником тёмного проклятия.

Когда они наконец выбрались из «Трёх Мётел», ночной воздух показался им особенно холодным и трезвящим. Под ногами хрустел снег, а над башнями Хогвартса сияли яркие звёзды. Они шли обратно к замку втроём, плечом к плечу, и на какое-то время забыли о зеркалах, медальонах и древних заклинаниях. Было просто три немного выпивших друга, возвращающихся домой под зимними звёздами. И это, возможно, было самым сильным оружием против тьмы — эти несколько мгновений обычной, хрупкой, но такой настоящей жизни.

******

Дорога к замку в зимних сумерках была похожа на сказку. Крупные, пушистые хлопья снега медленно кружились в свете фонарей Хогсмида, оседая на плечи и капюшоны их мантий. Воздух был чистым и морозным, а под ногами мягко хрустел только что выпавший снег. Когда они приблизились к главным воротам, Скорпиус неожиданно коснулся локтя Эмми.

— Эм, подожди нас тут минутку? — тихо попросил он, кивая в сторону одинокого фонаря, стоявшего чуть в стороне от дороги. — Мне нужно пару слов наедине с Кейт.

Эмми бросила на них оценивающий взгляд, на её лице промелькнула понимающая ухмылка.
— Ладно. Но только пару минут, а то филч как из-под земли появится. И не делайте ничего такого, из-за чего мне потом будет стыдно смотреть вам в глаза.

Она отошла к указанному фонарю, принявшись разглядывать падающий снег с преувеличенным безразличием. Скорпиус же мягко взял Кейт за руку и подвел её под другой фонарь, чей свет пробивался сквозь кружащуюся снежную пелену, создавая вокруг них мерцающий ореол.

Мимо них, весело переговариваясь и смеясь, прошла группа студентов из Пуффендуя, возвращавшихся с лыжной прогулки. Но они казались лишь размытым фоном, нереальными тенями из другого мира. Ни Скорпиус, ни Кейт не обратили на них ни малейшего внимания.

Он стоял так близко, что на плечо ему падали снежинки, застрявшие в её рыжих волосах. В свете фонаря его лицо казалось бледным и серьёзным. Кейт замерла, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле.

Он медленно протянул руку и убрал непослушную прядь её рыжих волнистых волос, запутавшуюся на ресницах, аккуратно заведя её за ухо. Его пальцы ненадолго задержались на её щеке, холодные от ночного воздуха.

— Послушай, — тихо начал он, и его губы тронула лёгкая, почти невесомая улыбка. — Какая бы ты не была временами занозой... ты мне небезразлична. Понимаешь?

Прежде чем она успела что-то ответить, он наклонился и быстро, почти по-братски, чмокнул её в кончик носа, покрасневший от холода. А затем просто притянул к себе, обняв так крепко, что у Кейт на мгновение перехватило дыхание. Она уткнулась лицом в грудь его мантии, пахнущую дымом, глинтвейном и чем-то неуловимо его, зимним.

Вокруг них продолжал падать снег, мир продолжал существовать — где-то смеялись люди, хлопала дверь «Трёх Мётел», звонили колокола на часовне, — но для них двоих в этот момент ничего не существовало, кроме тепла друг друга и тихого шепота снежинок, тающих на их ресницах.

А в его груди в этот момент всё рвалось и метало. Какой-то клубок из колкости, привычной насмешки и этого нового, тёплого и тревожного чувства, которое он не мог и не хотел называть. Он не понимал, как их постоянные перепалки, эта странная смесь раздражения и притяжения, могла перерасти во что-то иное. Во что-то, от чего сжималось горло и хотелось просто стоять так, забыв о проклятиях, медальонах и призраках прошлого.

Через мгновение он отпустил её, отступил на шаг, и маска безразличия снова скользнула на его лицо, но сработала с запозданием. Кейт видела отблеск чего-то настоящего в его глазах.

— Ладно, — сдавленно сказала она, чувствуя, как горят её щёки. — Пойдём, а то Эмми заждалась.

Они догнали подругу, которая с самым невинным видом разглядывала падающий снег, но по едва заметной улыбке было ясно, что она всё прекрасно видела.

— Дети, договорились? — прошептала она, и в её голосе звенела неподдельная весёлость.

— Заткнись, Долгопупс, — буркнул Скорпиус, но беззлобно.

Теперь их ждала новая, пусть и мелкая, задача — пробраться в свои спальни, не попавшись на глаза Дилду. Они притихли, вырабатывая тактику.

— Я знаю потайной ход за гобеленом с троллями, — шёпотом предложила Эмми. — Он выходит прямо к гриффиндорской гостиной.

— А мне нужно в подземелья, — также шёпотом ответила Кейт. — Лестница вниз хорошо просматривается из холла.

— Значит, отвлекающий манёвр, — заключил Скорпиус, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк авантюризма. — Я пойду в лоб, сделаю вид, что ищу потерянную книгу. Дилд клюнет на это. Вы в это время — тихо, как мыши.

План был прост и рискован, но иного выхода не было. Они обменялись кивками, и трое пякурсников, объединённые теперь не только общей тайной, но и новым, смутным чувством, разошлись в ночной тишине замка, оставив за спиной тяжёлый день и унося с собой искру надежды.