Глава 11. Поединок
Караван медленно тащился через раскисшую грязь Роура, и вторую неделю на голову лило, как из ведра. Брезентовые крыши повозок отяжелели и провисли, в промежутках между дугами, на которые они были натянуты, стояли неглубокие лужи воды. Волы устало брели, низко опустив лобастые головы, с громким чваканьем тяжело выдергивая из липкой грязи широкие копыта. Скрипели оси телег, ворочая почти неподъемные от налипшей на них рыжей грязи колеса. Раз или два на день приходилось останавливаться и осматривать их на предмет трещин, и это не доставляло Лэйк никакой радости. Лазать в грязной каше под днищем фургонов, дыша вонью волов и размазывая на осях грязь в поисках трещин, было одним из самых сомнительных удовольствий, которые она испытывала в жизни.
Серое небо казалось таким большим здесь, над ровной гладью степей, не прерываемых ничем, кроме редких низеньких куп кустов. Лэйк постоянно чувствовала себя голой из-за того, что вокруг не было ни одной горы. Даже на Сером Зубе не было так погано: привычные каменные склоны вокруг казались надежными и нерушимыми. Там был дом, там была опора. Здесь же не было ничего, кроме бесконечной грязи, тяжелых туч и серой мороси дня, соединивших их и перемешавших так, что от этого ныли зубы.
Каэрос брели вперед нахохленные, словно воробьи, обернувшись в свои огненные крылья, чтобы не так капало на голову. Поминутно кому-нибудь приходилось помогать волам вытаскивать фургон из особенно глубоких луж. Последние два года за дорогой на север не следили из-за войны, и этого времени дождям хватило на то, чтобы промыть в разбитом полотне множество канав и впадин. Поэтому грязными и мокрыми были все с ног до головы, кроме, разве что, нимфы. Та умудрялась при помощи своего дара Боевой Целительницы держать белоснежную форму безукоризненно чистой, и остальные разведчицы поглядывали на нее с завистью.
Радовал дождь, судя по всему, только Дочерей Воды. Проклятущие Лаэрт будто бы вовсе и не страдали от бесконечных потоков, льющихся и льющихся на головы. Они раскрывали над собой свои прозрачные крылья, образуя что-то вроде кокона, и вода сбегала по нему прочь, не пятная их одежды. Им тоже периодически приходилось закрывать крылья и лезть в грязь, чтобы толкать повозки, но они почему-то не выглядели недовольными. Наоборот, Лэйк не раз и не два видела, как какая-нибудь разведчица Лаэрт специально убирает капюшон из крыльев и подставляет лицо каплям дождя, морщась от удовольствия. В такие моменты память о том, как они сражались плечом к плечу все эти годы в землях Раэрн, как-то улетучивалась из головы Лэйк, сменяясь глухим раздражением. Не просто же так они, в конце концов, последнюю едва ли не тысячу лет ненавидели друг друга. Забыть о таком было довольно сложно.
Но больше всего ее раздражала одна единственная Дочь Воды, та самая, носатая бхара, что уже не раз и не два отшивала и унижала ее на глазах остальных анай. Саира дочь Миланы из становища Натэль была самой несносной, самой невыносимой и стервозной женщиной из всех, кого Лэйк приходилось встречать за свою жизнь. Периодически в голову Лэйк закрадывались мысли, что ее, судя по всему, породил на свет тот же Брахтаг, что и ондов, если не кто-нибудь похуже. Словно колючка синего горника, попавшая между лопаток: и не вытащишь, и покоя нет.
Саира была едва ли не самой красивой среди всех Лаэрт отряда, и уж точно самой ядовитой. Остальные разведчицы крутились вокруг нее как мухи над медом: Саира со всеми кокетничала, игриво мурлыкала каждой, и при этом умудрялась с легкостью гасить конфликты, что возникали между разведчицами за ее внимание. Язык у нее был не то, что как напильник, как сказала Лэйк еще в форте Серый Зуб Дочь Воды по имени Алата, он скорее напоминал сочащиеся ядом слюнные железы серой жабы, что плевалась им на расстояние в три метра. А остроумию Саиры, от которого Лэйк трясло почище лихорадки, вообще не было предела.
Все это время проклятая бхара вела себя так, будто первой назначили ее. Нет, она никогда не пыталась в открытом поединке оспорить авторитет Лэйк, не вылезала вперед и не мерилась с той силой. Она делала все гораздо хуже, по-женски мягко, пролезая туда, куда несгибаемая воля Лэйк протиснуться бы не смогла. По вечерам Саира обходила костры, интересуясь, есть ли у разведчиц все необходимое, причем с таким видом, будто ей просто любопытно. Если у какой-то телеги трескалась ось, она была там раньше Лэйк, поддерживая рядом с другими разведчицами тяжелые борта повозки, чтобы та не опрокинулась, и командуя, что им делать. Саира первой заметила, что прихворал один из волов и самолично следила за тем, как разведчицы отпаивают его настоем из лечебных трав, что дали Лэйк с собой коновалы. Она даже умудрилась отобрать у Тамар из становища Ил бутыль с ашвилом, к которой та частенько прикладывалась по вечерам после потери жены в месиве у Вахана. И что было самое странное: Тамар не принялась орать во всю глотку, что это никоим образом не касается Лаэрт. Напротив, Лэйк собственными глазами видела, как они сидели вдвоем вечером, и Тамар тепло пожала руку Саире, тихонько поблагодарив ее за разговор.
И каждый раз, когда Лэйк не успевала всего лишь на один шажок, черные глаза Саиры встречали ее скрытым вызовом. Ее алые губы насмешливо кривились, а хищные ноздри раздувались, будто она жаждала драки или любви. Сколько бы Лэйк ни втягивала носом ее запах, надеясь понять по нему ее эмоции, все было бессмысленно. От Саиры пахло лишь вызовом и острым пряным адреналином. А ее глаза словно уголья прожигали дыры где-то в глотке Лэйк, отчего та проглатывала собственный язык и не знала, как бы получше отшить Дочь Воды. Да и отшивать-то было не за что: та делала все правильно, именно так, как вела бы себя на ее месте Лэйк, только на полминуты раньше. Просто это невыносимо раздражало. Не ее поставили командовать, не она вела этот отряд.
Вот и сейчас, шагая в коконе из огненных крыльев сбоку от череды фургонов, Лэйк спиной чувствовала пронзительный взгляд черных глаз Лаэрт. Челюсти ныли так, будто зубы грозили выпасть: она только и делала, что скрежетала зубами в последние дни. Богиня! Словно четырнадцатилетняя девчонка ведусь на это! Тьфу! Лэйк поморщилась.
- Если ты не перестанешь реагировать, она не перестанет тебя задирать, - негромко проговорила идущая рядом с ней Найрин, будто читая ее мысли.
Лэйк хмуро зыркнула на нее сверху вниз. Нимфа была на пол-головы ниже ее, и ее серебристый ежик смешно топорщился под дождем, превратившись в мелкие иголочки. Хвостик на ее затылке обвис и серебристой прядью едва щекотал шею. Красивое лицо Найрин было серьезно, но в глазах плясали искорки смеха.
- Бхара, - буркнула Лэйк в ответ, оглядываясь по сторонам. С этой стороны повозки других разведчиц кроме них с нимфой не было, но она все равно понизила голос.- Что ей надо-то от меня?
- Я так понимаю, что того самого, - ухмыльнулась нимфа.
- Ну конечно! – фыркнула Лэйк. – Да она ненавидит меня так, будто я – онд, притворяющийся анай. Если бы хотела, мы бы давно уже договорились.
- Не думаю, - покачала головой Найрин.
- Тогда я вообще не понимаю, что ты имеешь в виду, - раздраженно передернула плечами Лэйк. Крылья высушивали тело под одеждой, но в сапогах все равно хлюпало, и щупальца холода медленно ползли вверх по ногам.
- Она спрашивала о тебе, - тихонько проговорила нимфа. – Не открыто, конечно, и не у меня с Эрис. Но я слышала, как кое-кто из Каэрос рассказывает ей о тебе.
- Что обо мне? – насторожилась Лэйк.
- Что ты – одна из лучших разведчиц, что прекрасно дерешься, что тебе даются ремесла. А еще, - глаза Найрин сверкнули, - что у тебя женщин было больше, чем у половины становища Сол вместе взятой.
- Ну, это они перегнули, - пробормотала Лэйк, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Анай редко говорили между собой о личном, и ей до сих пор было слегка непривычно обсуждать такие вещи. Даже с Найрин. Потом какое-то чувство вытеснило смущение, и она удивленно захлопала глазами: - А зачем ей вообще знать, сколько у меня было женщин? Причем здесь это?
- Судя по всему, именно это ее и интересовало больше всего, - хмыкнула нимфа.
- Почему?
- Роксана! – Найрин картинно закатила глаза и с нежностью взглянула на Лэйк. – Вот это мне в тебе нравится больше всего, Лэйк. Иногда я думаю, что даже если бы ты переспала с абсолютно всеми Каэрос, ты бы все равно не перестала вот так краснеть!
- Да говори ты яснее уже! – нахохлилась Лэйк, чувствуя, как румянец еще сильнее заливает лицо. – Я знать не знаю, что там в голове у вас, проклятых бхар! Каждый раз как в терновник лезешь, когда пытаешься понять, о чем вы думаете!
Найрин заливисто рассмеялась, отчего яркие ямочки появились на ее щеках, кокетливо взглянула на Лэйк и проговорила:
- Ладно уж, открою тебе «страшную» тайну. Судя по всему, ты ей очень нравишься. Только вот подступиться к тебе сложно: все прекрасно знают, что отношений ты не заводишь. Вот она и пытается поддеть тебя побольнее, чтобы ты никуда уже не удрала.
- Может пытаться сколько угодно, - проворчала Лэйк.
- А по-моему, у нее просто великолепно получается, - ухмыльнулась нимфа.
- Бхара, что за бред ты несешь, неверная? – огрызнулась Лэйк, а внутри с рычанием зашевелился зверь. – Ничего у нее не получается! Меня раздражает все, связанное с ней! И к каким-то чувствам это не имеет никакого отношения!
- Ну-ну! – хмыкнула Найрин и покосилась на слегка выпирающую слева на груди куртку Лэйк.
Там, за пазухой, обмотанный тряпицей, чтобы не кололся через форму, лежал железный цветок, что она сковала для дель Лаэрт. Лэйк и сама не знала, зачем вообще взяла его с собой. Может, потому, что это была самая красивая вещь из всех, что она когда-либо делала, кроме мечей, разумеется. А может, потому, что он напоминал ей о кузне и доме. Многие анай брали с собой в путешествие щепотку земли из родного становища. У Лэйк тоже когда-то была такая ладанка, но она потерялась где-то в перепаханной и щедро пролитой кровью земле Раэрн. Теперь о доме напоминал лишь этот цветок, ассоциировавшийся с кузней, негромким бурчанием Дары, шипением алых от жара деталей, что кузнецы калили в ледяной воде. И вовсе он никак не был связан с проклятущей Саирой дель Лаэрт!
Лэйк уже открыла рот, чтобы сказать об этом продолжающей ухмыляться нимфе, как над размокшей степью поплыл отдаленный сигнал рога. Сигнал был коротким, за ним сразу же последовал еще один такой же.
- Разведка возвращается! – Лэйк внимательно прислушалась и с неохотой развернула крылья. – Надо встречать.
- Иди-иди! – хмыкнула нимфа. – А то кое-кто уже собрался тебя опередить.
Лэйк инстинктивно обернулась: носатая бхара раскрыла свои крылья и отталкивалась от земли. Решив не дожидаться ее, Лэйк подпрыгнула в грязи и взлетела.
Летать под дождем было отвратительно. Крылья, конечно же, не промокали, но холод звериными когтями впивался в тело, и от сырой формы становилось еще морознее. Капли дождя застучали по плечам, но Лэйк приказала себе не обращать на них внимания. Сосредоточившись на точке в животе, как ее когда-то учили наставницы, она ровно задышала, концентрируясь и прогоняя прочь ощущение холода. Почти сразу же оно ушло, оставшись слабым напоминанием где-то на задворках разума. Но лучше уж так, чем мерзнуть.
Мощными движениями крыльев она вытолкнула себя в небо над фургонами и слегка скосила глаза через плечо. Саира несколько раз ударила крыльями, приземлилась обратно в грязь и громко расхохоталась в ответ на шутку сопровождающей ее Иниры дель Лаэрт. А вот тут я тебя обошла, - довольно подумала Лэйк, взлетая еще выше и устремляясь навстречу крохотным точкам разведчиц, движущихся к череде повозок сквозь серое марево дождя.
Вела отряд разведчиц ее перекрестная сестра. В последнее время Эрис была замкнута и молчалива, смотрела куда-то в пространство, не всегда слышала заданные ей вопросы. Она слегка похудела, лицо осунулось и побледнело. Лэйк знать не знала, что у нее случилось, а на все вопросы Эрис только с непроницаемым лицом отвечала, что у нее все в порядке. Напрягало и то, что Ларта включила ее имя в списки отряда в последний момент, почему-то приняв решение не брать ее с собой на Перевал Арахты. Лэйк подозревала, что все это должно быть как-то связано с Тиеной, потому как иного повода грустить у Эрис, на ее взгляд, просто не могло быть. Решив, что нужно как-то отвлечь сестру от грустных мыслей, Лэйк все чаще отправляла ее вместе с разведчицами прочесывать Роур. Более интересного занятия в их медленном движении сквозь степи просто не было.
Еще издали Лэйк разглядела, что Эрис чем-то встревожена. Дождь не трогал сестру, обходя ее стороной, и ее форма была сухой и чистой, как у Найрин, в то время, как остальные разведчицы походили на вывалявшихся в грязи и поджавших хвосты псов. Брови Эрис были нахмурены, да и летела она быстрее, чем обычно, переговариваясь с окружающими ее разведчицами. Отряд состоял всего-то из пяти человек: больше и не нужно было, чтобы еще издали заметить приближение кортов.
Они встретились метрах в трехстах лета от каравана, зависли в воздухе, и Эрис сразу же быстро заговорила:
- Лэйк, в степях что-то есть.
Остальные разведчицы выглядели напряженными и оглядывались по сторонам. Одна из них, Расай из становища Окун зло сплюнула.
- Онды? – нахмурилась Лэйк.
- Не знаю, - покачала головой Эрис. – Я чувствую... что-то неправильное. Скверну, но далеко. Как только почуяла, мы решили вернуться и доложить.
- Насколько далеко? – уточнила Лэйк.
- Километров двенадцать к северо-востоку от дороги.
- Проверим, - кивнула Лэйк и повернулась к разведчицам. – Илай, принимаешь командование. Следовать обычным путем. Отправь новый отряд разведчиц на юго-восток, я не хочу сюрпризов. И пришли ко мне Найрин. Эрис, покажешь дорогу. Мы проверим.
- Слушаюсь, первая! – кивнула Илай, темноглазая Орлиная Дочь, лет на сорок, не меньше, старше Лэйк.
Кивком головы она позвала остальных Каэрос следовать за собой. Лэйк проводила ее взглядом. Она до сих пор чувствовала себя несколько странно, когда старшие разведчицы называли ее первой. Но одновременно с этим внутри день ото дня росло теплое удовлетворение. Недаром же она столько лет шла к этому. Однажды она станет такой же сильной, как и ее мани.
Решительно тряхнув головой, чтобы прогнать лишние мысли, Лэйк повернулась к сестре.
- Что там, Эрис? – она слегка прищурилась, вглядываясь в усталое лицо сестры. – Ты действительно не чувствуешь или не хотела говорить при всех?
- Второе, - Эрис удивленно взглянула на нее, будто и не ожидала, что за столько лет Лэйк научится читать по ее лицу как по открытой книге. – По ощущениям, похоже, будто где-то в степях несколько одноглазых псов, с которыми ты тогда дралась. Точнее я смогу сказать, если подлечу ближе. И будет лучше, если с нами пойдет Найрин: она сможет их уничтожить.
Лэйк кивнула. Понятно, почему говорить об этом сестре не хотелось. Не следовало раньше времени беспокоить сестер. К тому же, после всех этих бесконечных разговоров о собаках Роксаны, за которых Раэрн приняли Лэйк с Торн, могли начаться лишние вопросы. Об одноглазых псах-то никто не знал.
После последней встречи Лэйк с черной одноглазой бестией прошло уже больше трех лет. Тогда зимней ночью в лесах недалеко от становища Сол им с Торн с трудом удалось при помощи трех волчьих стай завалить гигантскую воняющую серой собаку с раскаленным телом. После того происшествия Лэйк попросила Эрис осмотреть место и доложить Ларте, что именно она обнаружила и убила гигантскую тварь. Только тело одноглазого пса исчезло, будто его и не было, а Ларта строго-настрого приказала держать языки за зубами, чтобы избежать лишних сплетен. Скорее всего, она решила, что речь идет о Торн, перекинувшейся в сальвага, и попыталась по-своему защитить дочь. Только это решение подвергало опасности весь клан. Но Лэйк не могла ничего поделать: спор с царицей в военное время вполне мог довести ее до трибунала, а нести епитимью из-за этого у нее времени не было.
- Они двигались в нашу сторону? – спросила Лэйк, наблюдая за тем, как разведчицы опускаются на землю возле каравана.
- Я не уверена, - покачала головой Эрис.
- А что онды? Их ты не почувствовала?
- Вроде бы нет, но мне нужно посмотреть ближе.
- Хорошо, - кивнула Лэйк.
Грациозно расправив текучие крылья как у бабочки, Найрин взлетела и направилась к ним, а Илай принялась быстро раздавать приказы собравшимся возле нее разведчицам. Зоркие глаза Лэйк сразу же выделили из толпы Саиру дель Лаэрт. Проклятущая бхара стояла и задумчиво смотрела на Лэйк, чуть прищурившись и явно не видя с такого расстояния ее лица. Может, и правда я ей нравлюсь? – подумала Лэйк и тут же отругала себя. Идиотина! Тебе сейчас совершенно о другом надо думать.
Найрин выглядела встревоженной. Еще издали она громко спросила:
- Что случилось?
- Одноглазые псы, - односложно бросила Лэйк. – Полетели. Соединяйся и смотри, есть ли что необычное вокруг.
Найрин серьезно кивнула, и они втроем направились под холодными струями воды на северо-восток.
Одежда промокла почти моментально, но Лэйк заставляла себя не чувствовать холод. С двух сторон от нее летели абсолютно сухие Эрис и Найрин, и оставалось только хмуро завидовать. Глаза нимфы полыхали серебром: зеленая радужка со зрачком тонули в его свечении. Сестра выглядела отрешенной и спокойной, будто гладь пруда, но морщинки в уголках ее упрямо сжатых губ говорили о том, что она чувствует что-то недоброе. Да и пахло от них обеих сосредоточенностью и тревогой.
Лэйк глубоко вздохнула, успокаивая себя и нащупывая свернувшегося в затылке клубком зверя. Сейчас он вел себя тихо: в последние годы она научилась прекрасно владеть собой и не давать ему проявлять свой норов, когда это было не к месту. Взбрыкивал он, обычно, только в двух случаях: когда рядом находились красивые женщины или сырое мясо.
Чуть-чуть ослабив контроль, Лэйк позволила зверю частично слиться с собой, не более, чем на треть его сознания. Если пустить его глубже, то она не сможет контролировать крылья: одновременно это было делать крайне тяжело. Впрочем, даже такое слияние можно было считать достаточным достижением: два года назад она вообще не могла сливаться со зверем в теле анай, пока летала; крылья моментально схлопывались, и она падала на землю.
Мир вокруг нее будто бы наполнился жизнью и силой. Серое небо стало объемным и рыхлым, ветер теперь нес с собой такое множество запахов, что от него закружилась голова. Уши заложило от грохота, а перед глазами мелькали цветовые пятна: свечение тысяч и тысяч крохотных живых существ и насекомых, населяющих степи. Лэйк прикрыла глаза, чтобы приспособиться к усилению ощущений. За прошедшие два года она научилась контролировать силу зверя почти полностью. Теперь Лэйк могла сосредотачивать его мощь и живучесть в разных частях тела. Например, во время боя можно было пустить силу зверя в руки, чтобы удар обрел чудовищную мощь и разваливал ондов от макушки до пят. Или сконцентрировать силу в ногах, если требовался рывок: тогда она бегала гораздо быстрее других анай, с легкостью перенося на спине неподъемные грузы. Но сейчас ей нужно было другое: глаза, уши и нюх.
Это было похоже на то, будто стягиваешь свое тело в одну точку. Концентрируясь в собственной голове, Лэйк собирала и собирала звериную силу, равномерно распределяя ее между органами чувств. Когда это, наконец, получилось, она открыла глаза и совершенно иначе взглянула на степь.
Световое излучение от живых существ померкло, чтобы не мешать обзору, а потоки запахов разделились четко на приятные и неприятные. Все лишнее ее мозг механически отсеивал, оставляя лишь то, что ей было нужно. Теперь она ясно видела до самого горизонта, слышала тишайшее шуршание мышей в траве, чувствовала запахи только крупных живых существ. А еще ей открылись, будто на ладони, все чувства летящих возле нее анай.
Найрин была встревожена и собрана, но где-то глубоко внутри нее ворочался маленький золотистый клубочек, сладким жаром потягивающий грудь. Обычно нечто подобное испытывали влюбленные, и Лэйк заставила себя абстрагироваться от ощущений нимфы. Если Найрин захочет рассказать о чем-то, она расскажет. А раз молчит, значит, так оно и надо.
Что касается сестры, то все внутри Эрис заполняла черная, холодная словно лед, стягивающая нутро боль. Лэйк сжала челюсти. Сестра чувствовалась заживо мертвой, и от этого глухая ярость заклокотала где-то в глотке у Лэйк. Если это сделала Тиена, я убью ее. Всего несколько дней назад, когда они только встретились, сестра была такой светлой, будто весеннее солнце, встающее над горами. А теперь она гнила заживо, и Лэйк трудно было себе представить, кто еще мог вызвать в ней такие эмоции, кроме царицы Нуэргос. Разница была слишком велика. Лэйк прекрасно помнила, как Эрис вела себя в форте до вылета: то, как она произносила имя Тиены, будто что-то очень-очень драгоценное и нужное, то, как теплели ее глаза при одном упоминании царицы, то, как она рассеяно улыбалась своим мыслям...
Резкий усик серы в воздухе моментально прогнал из головы Лэйк все мысли. Она всмотрелась вниз, и одновременно с этим Эрис напряженно сказала:
- Уже близко. Я начинаю чувствовать их.
- Где? – глаза Лэйк шарили по степи в поисках врагов. Пока видно ничего не было, лишь побуревшая осенняя трава да прогалины грязи.
- Еще километра три, наверное, - прищурилась Эрис.
- Я тоже чувствую! – подтвердила нимфа, выставляя перед собой открытую ладонь и ощупывая воздух. Лететь так ей явно было неудобно, но она не изменяла позы, вглядываясь в пространство. – Что-то там определенно есть. Какие-то энергетические следы. Только не на северо-востоке, а на востоке.
- Но скверна идет только оттуда, - махнула Эрис рукой на северо-восток.
Нимфа покачала головой и уверенно ткнула пальцем на три часа ниже, четко на восток.
- Вот там сегодня утром кто-то использовал Черный Источник.
- Только Черный? – прищурилась Лэйк.
- Да, - кивнула нимфа.
Эрис и Найрин взглянули на Лэйк, а та раздумывала, куда лететь сначала. Возможно, на востоке кто-то сделал ту дыру в воздухе, что они видели под Серым Зубом пять лет назад, и через нее-то и прошли псы, направляясь на север. В таком случае, имело смысл сначала проверить самих псов, а потом уже интересоваться тем местом, откуда они пришли.
- Сначала северо-восток, - решила Лэйк. – Снижаемся, чтобы издалека видно не было.
Легко спикировав вниз, они втроем полетели над самой гладью травы. На фоне серого дождливого неба огненные крылья было видно за версту, а Лэйк совершенно не хотела, чтобы враги заметили их раньше времени. К тому же, ближе к земле она лучше чуяла запахи: мокрый воздух на высоте всасывал их, будто грязь.
Запах серы стал гораздо ощутимее. Воняло так же, как в двух днях пути к югу от Натэль, где в горах лежала долина кипящих серных источников, выбрасывающих в воздух облака мутного пара. Только к этому запаху примешивалась еще вонь разложения, будто что-то крупное гнило недалеко от них в траве. Зверь в затылке Лэйк заворочался сильнее, и она едва подавила полыхнувшее огнем желание удариться о землю и подняться уже на четырех ногах. Сделать это она еще успеет. Да и безопаснее драться с этой тварью с воздуха: на земле одноглазый пес был гораздо сильнее ее.
- Еще немного, - негромко пробормотала Эрис. Глаза ее, как и у нимфы, горели серебром, хоть у этой силы была и другая природа, а взгляд расфокусировался. – Я уже почти вижу...
Лэйк и сама внимательно вглядывалась в мокрую степь. Пока еще на горизонте ничего видно не было, но псы запросто могли скрываться в высокой траве.
- Вот! – напряженно воскликнула Эрис, и Лэйк сразу же обернулась к ней. – Три пса! Четверть часа лету до них!
- Три!.. – выдохнула Найрин, в неверии качая головой, а Лэйк скомандовала:
- Как можно быстрее туда! Я не хочу их упустить!
Эрис кивнула и заметно прибавила ходу. Лэйк быстро соображала. Что могут делать три пса вдали от поселений анай, посреди бескрайней и безлюдной Роурской степи? Что они тут забыли? Может, охраняют что-то?
- Там еще что-нибудь есть, Эрис? – спросила она, бросив взгляд на сестру.
- Нет, больше ничего не вижу, - покачала головой та.
- Хорошо, - кивнула Лэйк, вытягивая из-за плеч нагинату.
Значит, три пса. Ну что ж, они должны справиться, это ведь не целая армия ондов. Зверь внутри зашевелился, стремясь вырваться наружу, но Лэйк держала его мертвой хваткой. Не хватало еще прямо сейчас потерять над собой контроль. С воздуха сражаться с этими тварями будет гораздо легче, чем на земле. Головой она это прекрасно понимала, но зверь все равно бесновался и рычал, стремясь сойтись с врагом грудь в грудь. Десны резануло болью, и Лэйк, не удержавшись, негромко зарычала, когда из-под верхней губы показались жемчужные клыки.
Теперь она тоже разглядела их. Три черных пятна на бесконечной глади Роурских степей, от которых несло мертвечиной и серой. Они были высоки, почти что с лошадь размером, с густой черной шерстью, жесткой, словно щетка, и во лбу у каждого горел большой, с плошку величиной, круглый глаз неприятного белесого цвета. Рычание вновь сорвалось с губ Лэйк, а руки до хруста сжали древко нагинаты. В горле клокотал вой, и она с трудом сдерживалась, чтобы не запрокинуть голову и не предупредить врагов о своем присутствии.
Псы двигались так, будто что-то искали. Низко опустив головы к земле, они мерно бежали навстречу анай, принюхиваясь и водя мордами над самой травой. В цветовом спектре для волчьих глаз Лэйк они выглядели алыми: температура тела у них была гораздо выше, чем у обычных живых существ.
- Роксана, что это? – глаза нимфы сощурились, а на лице было написано отвращение.
- Богиня! – выдохнула рядом Эрис.
Лэйк промолчала. Удивление подруг было вполне понятно: когда в первый раз она увидела эту тварь, у нее была похожая реакция.
- Как только будем на расстоянии удара, жги их всем, чем только можешь, - приказала она Найрин.
- Я бы предпочла подойти как можно ближе, - Найрин уже взяла себя в руки и теперь хмурилась, сосредоточенная и собранная. – Если тот, кто утром использовал Черный Источник, до сих пор здесь, то он почувствует меня. Чем больше расстояние до цели, тем больше сил мне нужно затрачивать, и тем ярче энергетический след.
- Какое расстояние тебе нужно? – уточнила Лэйк.
- Не больше ста метров, - подумав, ответила нимфа.
- Хорошо, тогда бей со ста метров. Мы не знаем, на что они способны, я не хочу подпускать их близко, - решила Лэйк.
Псы вдруг резко подняли головы из травы. Лэйк готова была поспорить, что они заметили анай. Замерев на одном месте, все три твари несколько секунд разглядывали их, а потом одна из них вскинула голову и громко завыла.
Вой был жутким, хриплым и высоким, будто ржавая пила, вгрызающаяся в сырое дерево. Эрис рядом вскрикнула, затыкая руками уши, а Найрин громко выругалась. Лэйк ощутила, как зверь внутри забился о ее затылок, изо всех сил, мечтая только о том, чтобы сорваться в бег навстречу врагу. Мороз продрал позвоночник, прокатившись по ее телу желанием охоты. Вой псов был неправильным, не таким, какой могло бы издавать живое существо.
В следующий миг все три пса резко развернулись и побежали прочь от анай, на север. Они стелились над степью, вытягиваясь в черные струны, и Лэйк готова была поспорить, что бегут они быстрее лошадей.
- Бхара! – рявкнула Эрис, резко взмахивая крыльями.
- Найрин, бей! – приказала Лэйк, тоже принимаясь молотить крыльями по воздуху так быстро, как только могла.
Боевая Целительница резко вздохнула и прикрыла глаза. Несмотря на то, что тысячи раз видела подобное, Лэйк все равно заворожено наблюдала, как серые тучи высоко в небе забурлили, будто кто-то воткнул в них гигантскую ложку и принялся быстро-быстро мешать. Прямо над их головами образовалась огромная воронка, вогнутая внутрь, и в самом ее центре начали опасно посверкивать зарницы. С каждой секундой вспышки становились все чаще и мощнее. В воздухе сильно запахло грозой, а дождь из месива туч хлынул как из ведра, значительно сократив видимость и моментально промочив Лэйк до нитки.
В полной тишине, отчего было еще страшнее, с неба ударила серебристая молния, раскаленным копьем вонзившись в землю недалеко от псов. Впрочем, им это никоим образом не повредило. Лишь фонтан грязи взлетел в воздух в том месте, куда попала молния.
- Далеко слишком! – сквозь зубы проворчала Найрин.
Она нахмурилась еще больше, и молнии одна за другой градом посыпались на степь. Лэйк почти ослепла от прочеркивающих роговицу вспышек, оставляющих перед глазами выжженные белые полосы. От разрядов, прошивающих мокрый воздух, по телу побежали мурашки, а волосы почти что поднялись дыбом. Фонтаны грязи взлетали из пронзенной земли, но псы бежали и бежали, пластая свои черные шкуры над землей почти параллельно ей.
- Куда они двигаются? Эрис, ты кого-нибудь еще чуешь? – Лэйк изо всех сил работала крыльями, но скорости совсем не хватало. Псы двигались гораздо быстрее них, постепенно отдаляясь.
- Нет! Никого кроме них нет! – прокричала сестра, перекрывая шум встречного ветра, бьющего в лицо.
- Мы должны догнать их! – прорычала Лэйк. – Найрин! Подожги степь!
- Слишком далеко! – тяжело простонала нимфа. Голос ее звучал так напряженно, что Лэйк обернулась. По лицу Найрин катились огромные градины пота, глаза нестерпимо горели серебром, а нижнюю губу она прикусила. – Слишком! Я не могу бить на таком расстоянии!
- Давай я! – крикнула с другой стороны сестра.
Лэйк повернулась к ней. Ее волчьим глазам Эрис казалась сейчас светящейся, будто лунные блики на черной ночной воде. Это свечение пульсировало в такт биению ее сердца и вдруг резко полыхнуло белым. Лэйк ощутила, как сквозь ее тело прошло что-то мощное, похожее на порыв ветра или на одну долгую-долгую волну, смывающую всю ее прочь. Она не поняла, что произошло, только земля сразу же за спинами псов взорвалась гигантским пузырем, какие бывают на поверхности кипящей воды. Одного из них резко бросило вперед, и он кубарем покатился по земле. А два других припустили еще быстрее.
- Перед ними бей! – выкрикнула Лэйк, на лету стаскивая с себя перевязь с нагинатой и пояс с долором. – Останови их любой ценой!
- Ты что делаешь? – голос Найрин звенел от напряжения. Она не сводила глаз с прошивающих степь молний.
- Так я быстрее! – Лэйк, не спрашивая, накинула перевязи своего оружия на плечо Найрин, сложила крылья и камнем рухнула вниз.
Удар был сильным, во все стороны брызнула мокрая грязь, но она почти не почувствовала его, утонув в ослепительной вспышке боли. И в следующий миг мир принял ее, впустил в себя, наполнив все вокруг цветом, вкусом, запахом. Волчица поднялась на ноги, едва заметив, как соскочили прочь клоки одежды, и бросилась вперед со всех лап, настолько быстро, насколько могла.
Запах охоты. Все вокруг наполнял мощный запах охоты, от которого щекотало в носу и сводило брюхо от предвкушения. Мурашки холодной волной бежали по спине, широкие лапы выворачивали комья грязи, отбрасывая их прочь, мокрая трава хлестала по сильной груди. Полный дождя холодный воздух резал ее глаза, и в нем была Великая Охота, какую ее предки вели с самого начала Времен, когда в седом тумане только-только загорелись молодые звезды, а ветра были неукротимы и свободны. Переполняющие грудь чувства лопнули в глотке волчицы, вытекли наружу протяжным зовом, от которого все внутри задрожало, а молчаливая степь ответила ей задумчивым шелестом осенних трав.
Сестра и Найрин остались далеко позади: в этой шкуре волчица была быстрее самого ветра. Но их запах дрожал рядом с ней, окутывая ее теплым облаком защиты, словно руки ману в далеком детстве.
Осторожнее! – это была мысль Найрин, четкая и яркая вспышка в мозгу, как те молнии, что били в землю впереди. Как только будешь рядом с ними, я разорву Связь, чтобы не задеть тебя.
Волчица отправила в ответ согласие, наслаждаясь ощущением чистого запаха нимфы в собственном нутре, и приникла к траве еще ниже, набирая и набирая скорость.
Глотка рвалась от рычания, и она больше не сдерживала его, вновь запрокинув голову и издав оглушительный рык. Теперь враги были ближе, до них оставалось не больше трехсот метров, и один из псов обернулся к ней, оскалив зубы. Это был тот самый, последний, которого зацепила Эрис. Он бежал медленнее всех и припадал на заднюю лапу. Два других вырвались далеко вперед. Там что-то происходило, земля бурлила и взрывалась, но Лэйк пока еще было плохо видно.
Молнии теперь били совсем рядом, а еще сквозь ее тело, как сквозь гладь пруда, катились мощные энергетические волны, похожие на легкое прикосновение прохладной воды. Волчица чувствовала: это делала сестра, меняя окружающий мир так, чтобы остановить врагов. И земля отвечала ей. Лэйк чуяла это особенно остро, подушечками лап, что с силой бились в размокшую грязь, ощущая, как под землей рождается мерный ответ на каждую посланную Эрис волну. Он поднимался вверх, будто илистые пузырьки к черной поверхности болотной воды, и растекался кругами во все стороны.
Земля содрогнулась, сначала не сильно, лишь чуть-чуть толкнувшись в лапы волчицы, как тычется мордочкой в брюхо самки щенок. Потом она дрогнула сильнее, норовисто и недобро, а внутри послышался отдаленный рокот, словно гром, сопровождающий падающие с неба молнии. Псы слегка сбавили ход, оглядываясь по сторонам, один из них еще раз громко взвыл. Вой этот был неприятным, неправильным, в шкуре зверя Лэйк особенно остро чувствовала его чуждость. Такой звук не могло издавать живое существо, он будто пришел из-за той стороны смутной невидимой стены, откуда веяло леденящей жутью и не было возврата. И еще в этом вое было что-то странное. Лэйк почудился в нем то ли зов, то ли немой вопрос, адресованный кому-то.
Впрочем, времени на то, чтобы обдумывать происходящее, у нее уже не было. Теперь молнии сыпались буквально в нескольких метрах впереди, а дальше улепетывал самый последний из псов, тот, которого подбила Эрис. Я завалю его! Глотка вновь взорвалась воем, и пес оглянулся, обжег ее полным ненависти взглядом, но не остановился и вызов не принял.
Земля под ногами дрожала так сильно, что Лэйк с трудом удерживала равновесие. Откуда-то спереди по ровной степи бежали волны, выворачивающие травы, перемешивающие камни, с грохотом несся настоящий оползень, сметающий все на своем пути, все нарастая и нарастая. Лэйк видела, как растет на горизонте черный земляной вал, кипящий и стремящийся вперед, будто волна на берег. Одноглазые псы тоже заметили его, но остановиться не могли: сзади били молнии нимфы, гоня их навстречу валу. Помедлив миг, они резко рванули в разные стороны, наперерез катящейся земляной волне, видимо, надеясь обойти ее с краев. Только краев-то у нее и не было. Это скорее было похоже на круг на воде, лишь с той разницей, что он не расширялся, а сужался, становясь при этом все выше и выше.
Я не смогу остановить это! – словно серебристый ручей в голове зазвенел тревожный голос сестры. Взлетай, иначе накроет!
Азарт в крови пел, и зверь жаждал драки. До вала было еще далеко, а вот враг бежал всего-то в нескольких метрах впереди. Молнии теперь били дальше, Найрин перенесла их севернее, чтобы не задеть Лэйк. Она мысленно прикинула расстояние.
Успею!
Не дури, Лэйк! – настойчиво зазвенели в голове мысли сестры, но ей было уже все равно. Сжавшись в тугой комок, она оттолкнулась сильными лапами и взвилась в воздух.
Подбитый пес оглянулся как раз в тот момент, когда она тяжело обрушилась ему на спину, вцепляясь челюстями в позвоночник и грудью давя на его круп. Пес зарычал, резко тормозя и падая мордой вниз. Задние лапы заскользили по грязи, но Лэйк удержалась в вертикальном положении, удерживая когтями передних лап тело врага. Она впилась чуть ниже шейных позвонков, все-таки в последний миг он успел каким-то чудом дернуться вперед, чтобы она не схватила незащищенную шею. Пасть забила черная жесткая шерсть, вонь серы наполнила ноздри, к тому же тело у врага было просто раскаленным, будто она тыкалась мордой в огонь. Роксана в моей крови! Никакой огонь мне не страшен!
Пес попытался выбраться из грязи, и Лэйк резко рванула головой в сторону, надеясь переломать ему позвоночник. Они были почти что одного размера, а силы у ее челюстей было достаточно, чтобы разгрызть и конские кости. Пса тяжело повело в сторону, но в последний момент он извернулся и чиркнул когтистой лапой Лэйк по морде. Боль взорвалась красным цветком в левом глазу, кровь хлынула из разодранного века, и она на секунду ослепла от боли. В следующий миг пес вывернулся из ее хватки, а Лэйк заморгала, благодаря Роксану за то, что он не выдрал ей глаз, лишь располосовав веко.
Времени на то, чтобы прийти в себя, он ей не дал. Рыкнув, пес развернулся и прыгнул на нее, метя покрытыми ядовитой слюной челюстями в ее шею. Лэйк сжалась в комок, выставляя плечи так, чтобы нельзя было прокусить яремную вену, и ударила в ответ. Они сшиблись и покатились в грязь рычащим и оскалившимся клубком.
Челюсти твари рвали ее морду, ядовитая пена летела в глаза, оставляя в густом мехе дымящиеся раны. Лэйк рвала и кусала в ответ, зубами полосуя ненавистную тварь, когтями добавляя по ее жесткой шкуре. Пес вывернулся и отпрыгнул, он уже с ног до головы был покрыт грязью и кровью. Лэйк пригнулась к земле, готовясь к следующему удару.
Лэйк! Быстрее! – зазвенел в голове тревожный голос Найрин.
Она позволила себе один взгляд: земляной вал был уже почти рядом, катясь на нее каменной лавиной. Два его конца образовывали большую дугу, охватившую их с противником и грозившую вот-вот схлопнуться. На ее глазах один из псов с леденящим душу визгом исчез среди перемалывающих все камней.
Мгновения, на которое она отвлеклась от поединка, врагу хватило на то, чтобы прийти в себя. Развернувшись к ней, он взлаял и рваными прыжками бросился вперед. Лэйк нагнула голову, готовясь встретить удар, но пес неожиданно нырнул вниз, почти падая на землю. Его стальные челюсти вонзились в переднюю лапу Лэйк. Громко хрустнули кости, она взвыла от боли и покатилась на землю. Тварь подмяла ее под себя, давя корпусом и грозно рыча.
Воздуха не хватало, боль слепила ее. Лэйк еще успела отчаянно и зло разорвать клыками щеку врага, а потом сильнейший удар бросил ее вверх и в сторону, а небо над головой исчезло под черной грудой перемешавшихся камней и земли.