Глава 17. Соперницы
Тиена тяжело оперлась на стол, заваленный картами, и потерла пальцами глаза. Освещение здесь было неплохим, – Каэрос постоянно поддерживали огонь в чашах Роксаны под потолками, - но она даже и не помнила, когда в последний раз спала, а потому под веки кто-то будто полные пригоршни песка всыпал. Да и голова была тяжелой и горячей, словно котел с кипящей внутри кашей. Реагрес! Если я переживу эту проклятую войну, брошу все к бхаре и пойду в Рощу Великой Мани, молиться травкам да плясать себе на лужайках!
- Ужасающее зрелище, - прозвучал рядом меланхоличный голос первой нагинаты Неф. – Все паломники сбегут оттуда с воплями.
Тиена вскинула голову, рассеяно глядя на нее. Мысли доходили как-то очень медленно. Проклятие. Я уже вслух говорю. Покачав головой, она вновь взглянула на разложенные на столе карты.
В левой руке ее была зажата трубка, над которой вился, закручиваясь в воздухе, серый усик дыма. Прямо под ней лежал раскатанный рулон карты Роура, которую она знала практически наизусть. Можно было глаза закрыть, и на внутренней стороне век разворачивались широкие травяные просторы с крохотными точками источников питьевой воды – больше в Роуре просто ничего не было. До недавних пор.
Тиена мотнула головой, устало поднесла трубку к губам и затянулась тяжелым дымом. Горло уже першило от него так, что глотать было больно, и в помещении висел тяжелый серый туман, но иначе она просто не могла работать. Свалилась бы на пол и уснула мертвым сном.
Неф тоже курила, и вид у нее был такой же измотанный, если не хуже. Она никому ничего не говорила, но раны в ее груди, судя по всему, так до конца и не зажили, несмотря на все старания Боевых Целительниц. Когда ее ранили, Найрин и Листам были заняты на передовой, к тому же, разведчицы едва успели вытащить ее из месива мертвых ондов и анай на земле и доволочь до лагеря, по пути изрядно помяв. Ни у кого из других Боевых Целительниц такого сильного дара исцелять не было, а Имре была едва жива от усталости, и Тиена просто запретила ей что-либо делать. В результате Неф лечили две Способные Слышать, а их дара хватило только на то, чтобы заштопать самые глубокие дыры в ее легких. Остальные заживали сами, медленно и тяжело, и первая нагината правого крыла Каэрос заработала себе жуткий хриплый кашель, что постоянно рвал грудь, сгибая ее пополам.
Лицо ее было серым, форма на плечах слегка обвисла: подвоз продуктов в форт Серый Зуб день ото дня становился все труднее. Да оно и понятно: приближалась зима, запасы скудели, фронт требовал все больше и больше, Ремесленницы выбивались из сил...
Не думай о плохом. Все во власти Милосердной. Она плетет кружево Судьбы, Она не оставит Своих дочерей. Тиена потянулась к стоящему на столе полупустому бокалу и отхлебнула. На этот раз там была обычная вода. В состоянии полного истощения принимать алкоголь она физически не могла.
- Так, - Тиена поставила кубок, прижав им второй угол карты, и запыхтела зажатой в зубах трубкой. – Давай-ка еще раз. Где, говоришь, их видели?
- Семь дней лету на юго-юго-восток. Где-то в районе Купели Витры. – Неф взглянула в свой кубок. Шрамы на ее лице сильно натянулись и побелели. – Проклятущие бхары, чтоб им!.. – она устало поморщилась и одним глотком допила содержимое кубка.
Тиена уставилась в карту, слепо моргая и заставляя себя сосредоточиться. Купель Витры была достаточно крупным источником, настоящим озерцом около пятидесяти метров в поперечнике, которое запросто могло напоить и большое воинское формирование. Вот на его берегах-то разведчицы и заметили целых два войска кортов.
Они появились недавно, чуть больше недели назад, раз сообщение доставили только сегодня утром. Разведчицы докладывали о численности войск противника, не превышающей четыре тысячи всадников, но на взгляд Тиены, и этого было вполне достаточно. Да, кортов на ящерах среди них не заметили, хвала Реагрес. Это означало, что все эти четыре тысячи бхар могут сколько угодно с гиканьем носиться верхом вокруг Серого Зуба, а им останется лишь расстреливать их сверху да собирать добычу. Скорее всего, у них с собой будет фураж. Форт испытывал недостаток практически во всех продуктах, а это означало, что будет возможность пополнить запасы.
Тиена скосила глаза на Неф и поморщилась. Вряд ли эта упрямая жердина позволит есть зерно кортов. Как и все Каэрос, небось начнет суеверно бормотать про проклятие, что падет на голову того, кто вкусит пищи врага. Подыхать ведь будет от голода, а ни кусочка лепешки не откусит. И все они такие, упрямые, твердолобые, ничего не слушающие!..
Прекрати! Тиена оборвала себя. Если так получилось с Эрис, это еще не значит, что она должна злиться на всех Каэрос вместе взятых. Никто не был виноват, кроме нее самой. И не имела она права перекладывать на всех остальных ответственность за свои поступки, срывать на них свой гнев.
В груди заныло, и Тиена рассеяно потерла кулаком чуть выше сердца. Как раз там и была точка, где в самые сладостные, самые дорогие минуты ее жизни билось и стучало золотое сердце ее девочки. Теперь же там была лишь холодная пустота, такая одинокая, что выть хотелось. Эрис ушла, как ушла когда-то Тэйр, и все по той же причине. Потому что Тиена была слишком нерасторопна, слишком закрыта, слишком дорожила и боялась потерять. Бояться не надо было. Много чего не надо было. Да вот только отмотать все назад Тиена не могла.
- Ну, и что этим бхарам здесь понадобилось в такое время? – Тиена силой вернула себе ясность ума. Сейчас нужно было подумать о том, что делать с кортами. Об Эрис она сможет подумать и позже. В конце концов, все бессонные ночи и складывались в одну единственную мысль, не дававшую ей покоя: что делать? Она решительно тряхнула головой. – Скоро зима. Буквально через несколько недель выпадет снег и накроет степь. Корм будет скудным, кони не смогут быстро передвигаться. Если они решили напасть на нас сейчас, то это самый неподходящий момент.
- Всего два войска. – Неф устало наполнила свой кубок крепким ашвилом, но пить не торопилась, задумчиво покручивая его содержимое. – Обычно они приводят пять-шесть войск, а сейчас всего два. Да и ящеров с ними нет. Что бы это значило?
- Что они упились своим перебродившим конским молоком? – проворчала Тиена. Ей хотелось сплюнуть, но Неф терпеть не могла, когда кто-то марал ее полы.
- Если бы, - вздохнула первая нагината. Отставив в сторону кубок, она подалась вперед и поморщилась от боли в груди. Тиена сделала вид, что не заметила этого. – Это может значить, что корты решили сменить тактику. Что они, например, хотят попробовать взять нас измором, блокировав подступы к Серому Зубу. А еще, что они каким-то образом координируют свою деятельность с ондами и решили окружить нас и давить с двух сторон. Или что они собираются маршировать до становища Сол и брать его с земли.
- Но почему зимой? – Тиена вновь взглянула на карту. – Летом было бы гораздо удобнее, но они так и не напали.
- Бес их знает. Может, падеж скота был или еще чего, - Неф спрятала лицо в ладонях. Они были крупными, словно две лопаты, с узловатыми поломанными и выбитыми пальцами, покрытые тонкими росчерками старых шрамов. – Или потому, что ондам легче сражаться зимой, когда световой день короче.
- Нам нужно больше информации, - сказала Тиена.
- Нам нужно, чтобы они все от голода передохли, не дойдя сюда. Это было бы очень кстати.
Тиена плеснула себе в кубок воды и подняла его. Уголок карты сразу скрутился вбок, скрыв от ее глаз половину Роура. Она отпила из кубка, и ледяная вода защипала ободранное горло. Зато пелена чуть спала с глаз, стало лучше видно, перестали так слипаться глаза. Старею. Аккуратно поставив кубок на место, она разогнула спину. Не имеет она права стареть. Ее девочка на проклятый век младше ее, и ей совершенно не нужна стонущая и бормочущая о своих болячках рухлядь.
- Я отправлю гонцов к Ларте, - от этих слов Неф поморщилась так, будто ей пальцы на ногах отдавили. Тиена и сама была очень не рада такому развитию событий. Только царицы Каэрос здесь не хватало, но не уведомить ее было просто нельзя. – Чем быстрее она узнает, тем лучше. Надеюсь, ей достанет мозгов не срываться с северного фронта и не нестись сюда сломя голову.
- Кхм! – кашлянула в кулак Неф, глядя в пространство перед собой невидящим взглядом.
Тиена вопросительно взглянула на нее и сразу же прокляла свой язык. Она слишком мало спала в последнее время и слишком много забывала. Царица другого клана не имела права критиковать действия другой царицы у нее за спиной. Тем более – в присутствии сестер этого клана. Даже несмотря на то, что они с Неф были очень старыми приятелями.
- Приношу извинения, первая нагината правого крыла Неф дель Каэрос, - хрипловато проговорила Тиена, склоняя голову. – Прошу назначить мне епитимью.
- Ты сейчас издеваешься или серьезно? – Неф смотрела на нее со сбитым с толку видом. – Я так устала, что не соображаю ничего.
- Серьезно, Неф, - кивнула Тиена.
- Иди-ка ты поспи, - посоветовала ей первая нагината, и взгляд ее темного глаза смягчился. – Выглядишь отвратительно. Хотя бы пару часов подремли, а потом будем думать, что делать с проклятыми кортами.
- Я лучше разомнусь немного, - покачала головой Тиена. – Заодно к Ларте кого-нибудь отправлю.
- Упрямая, как баран, - проворчала Неф, выуживая из-за пазухи трубку и принимаясь хлопать себя по куртке в поисках кисета. – Вы, Нуэргос, должны быть солнечными и легкими, как лебяжий пух. А вместо этого не пойми что.
- Ну прости уж! – хмыкнула Тиена. Легонько сжав плечо Неф, она направилась к выходу из кельи. – Я вернусь через пару часов. Ты тоже отдохни. А то в таком состоянии мы ничего решить не сможем.
- Светлой дороги! – донеслось сзади, а потом тяжелая дверь отрезала от Тиены голос Неф.
На широкой галерее было прохладно и свежо; после спертого воздуха кельи совещаний разница была особенно ощутимой. По бокам от двери стояли в дозоре две разведчицы, вперив ничего не выражающие взгляды в пространство перед собой. Одной из них была Клинок Рассвета дель Лаэрт в черной обтягивающей форме, другой - знакомая Тиене Каэрос, недавно прилетевшая на побывку с фронта Двурукая Кошка Мей из становища Физар. Эта девочка подавала большие надежды еще пару лет назад, до начала войны с ондами. Тиена кивнула ей, проходя мимо, и Мей вытянулась по швам, щелкнув каблуками. Если бы не ее внезапная свадьба и решение завести детей, сейчас она вполне уже дослужилась бы до первого пера, а может быть и выше бы взлетела. Мозги у нее были что надо, да и смелости тоже было не занимать.
В левом бедре слегка ныла старая рана, но Тиена заставила себя не хромать, медленно направляясь вдоль по галерее к спуску на первый уровень форта. Внутри бедра твердым шариком стянулись швы, и ощущение было довольно щекотным. Та проклятая светом тварь едва не проломила ей кость своим острым копьем, и теперь после каждого пробуждения приходилось подолгу разрабатывать ногу, чтобы боль не мешала ходить.
Холодный ветер гулял по галереям, налетая с востока и неся с собой первый стылый запах зимы. Тиена прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями к коже. Поры пощипывало холодком, и она слабо улыбнулась: это Смешливая Реагрес гладила ее по лицу, прогоняя прочь усталость и дурноту. Помоги ей, Среброкрылая! Убереги мою девочку, чтобы она вернулась ко мне поскорее!
Небо было затянуто беспросветными серыми тучами и навевало зубную боль. Тиена прошла вдоль всей галереи, рассеяно наблюдая за тем, как внизу на Плацу тренируются разведчицы. Здесь были все вперемешку: Каэрос, Нуэргос и Лаэрт, разбившись на пары и поодиночке, отрабатывали стандартные удары и связки, колошматили друг друга руками и ногами, высоко выпрыгивали, помогая себе крыльями. Мне бы тоже хорошо размяться. На плечах, казалось, лежала гора размером с весь Серый Зуб, если не больше.
Навстречу ей попалась невысокая Дочь Огня Онге, с усталым видом направляющаяся в сторону своей комнаты. Тиена кивнула ей головой, прося остановиться, и Онге вытянулась по швам, отсалютовав ударом в грудь. Вид у нее был такой, будто ей больше всего на свете хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Этого бы многим из нас хотелось, да только Богини любят шутить.
- Отнесешь донесение Ларте, - не став долго рассусоливать, заговорила Тиена. У нее у самой сил не было на то, чтобы подбирать слова. – Она должна быть у Перевала Арахты, так что вылетай, как только соберешься. И возьми с собой кого-нибудь, чтобы страховал.
- Слушаюсь, первая! – не меняя выражения лица, гаркнула Онге.
Впрочем, глаза у нее загорелись. Тоже, наверное, извелась от скуки в этой проклятой дыре. Ей-то не приходилось целыми днями разгребать бумаги и считать, сколько баранов нужно забить в следующем месяце, чтобы и от голода не сдохнуть, и до конца зимы протянуть. Эти проклятые бумаги убьют меня гораздо раньше, чем отсутствие сна или онды, мрачно подумала Тиена.
- Доложи царице, что у Купели Витры замечено два полных войска кортов. Пока стоят лагерем, мы ведем наблюдение. Скажи, что завтра утром я сама отправлюсь туда и все осмотрю, а потом пришлю гонца с развернутым донесением. – Решение пришло само, пока она говорила, и Тиена подумала, что так оно будет лучше. Хоть чуть-чуть придет в себя на свежем воздухе, разомнет усталые плечи.
- Что они делают там в такое время, царица? – Онге удивленно вздернула брови, по лицу ее проскользнула тревога.
- Это я и собираюсь выяснить, - проворчала Тиена. – А теперь иди, собирайся. Путь неблизкий.
- Слушаюсь, первая! – вновь вытянулась Онге. – Есть, собираться!
- Попутного ветра, - кивнула Тиена.
Развернувшись на каблуках, Онге бегом припустила в обратную сторону, а Тиена рассеяно обернулась и вздрогнула. Она стояла как раз напротив двери в келью Эрис, где они провели такие драгоценные, такие сладкие часы вместе. Жаль, что так мало, да вот только Милосердная Аленна определяла каждому ровно столько, сколько он заслуживал. Иногда в голову Тиены закрадывалась мысль, чем же она заслужила такую нелюбовь Синеокой? И ведь с детства чтила все законы, никогда не хулила Богинь, справляла все обычаи, да и клан свой хранила, прославляя его Дочерей перед очами Небесных Сестер и Их Великой Мани. Да вот только Аленна сплела ей очень горькую нить, колючую и щиплющуюся, будто крапиву и чертополох перевязала.
Впрочем, она никогда не жаловалась. Тот день, когда мягкий коричневый бархат глаз Тэйр впервые обжег ее душу, был лучшим в ее жизни. И она задохнулась, как девчонка, не в силах сказать ни слова, не в силах признаться или попытаться сделать хоть что-то, чтобы завоевать ее любовь. Тиена всегда была замкнутой и не слишком общительной. Окружающие ее женщины уделяли гораздо больше внимания ее сверстницам, у которых и плечи были пошире, и рост повыше, и улыбка попривлекательнее. И, конечно же, рядом с самим воплощением Огненной, чернобровой и синеглазой красавицей Илейн, от одной улыбки которой многие женщины теряли головы и бросали свои сердца к ее ногам, Тиена смотрелась не слишком выигрышно и гораздо менее привлекательно. К тому же, тогда между Каэрос и Нуэргос не было Обмена, и Тиене ничего не светило. Она, правда, пообещала себе, что однажды станет царицей Нуэргос и добьется того, чтобы заключить договор об Обмене с Дочерьми Огня, и уж тогда-то Тэйр не сможет ей отказать. Быть Держащей Щит считалось среди анай очень почетно, а Тиена твердо верила в то, что сможет завоевать ее сердце.
Прошло много лет, она научилась сражаться так, что действительно смогла победить царицу Юмир и занять ее место на троне, поддерживаемая своей непоколебимой верой. Она даже начала переговоры с царицей Наин дель Каэрос, да вот только, как и всегда, не успела. Когда договор был уже практически подписан, кто-то из разведчиц случайно обмолвился о громкой свадьбе, на которой гуляло все становище Сол. И о том, что красавицу-полукровку с бархатными глазами вносила на руках в их жилище хохочущая синеглазая Илейн, та самая Илейн, чье сердце считалось таким же холодным, что высокие пики Данарских гор.
Что оставалось теперь Тиене? Жить дальше и любить на расстоянии, надеясь хотя бы на короткую встречу. Поначалу она пыталась забыться в вине и женщинах, от которых в то время отбоя не было: после того, как Тиена стала царицей, количество длинноногих Ремесленниц с шалыми глазами, мечтающих познакомиться с ней поближе, неуклонно росло с каждым днем. Кто-то из них рвался в ее постель, чтобы получить такой долгожданный титул второй в клане после царицы, и таких Тиена разворачивала уже на пороге своих покоев. Кто-то шел с открытым сердцем, надеясь согреть ее в своих ладонях и ничего не требуя взамен, но и в их руках ей не было покоя. Теплый и мягкий свет карих глаз, сияющих для кого-то другого, высасывал из нее все силы. И после того, как Илейн добилась титула царицы Каэрос, после коронации, на которой они рука об руку давали клятвы Великой Царице в присутствии Способных Слышать, Жриц и глав других кланов, двери Тиены навсегда закрылись для всех женщин, что стучались в них. Она зареклась дотрагиваться до кого-либо, предпочитая проводить свои вечера за книгой или игрой в камни с главами сообществ, и постепенно количество желающих добиться ее внимания стало уменьшаться. Впрочем, все-таки окончательно эти попытки Нуэргос не оставили. Несколько раз в год появлялись молоденькие и своенравные светлоглазые сестры, что бросали на царицу заинтересованные взгляды и улыбались кошачьими улыбками, только ей уже было все равно.
А потом Милосердная, которую также часто называли и Жестокой, сыграла с ней и вторую свою шутку. Роксана забрала к Своему трону самую любимую и прекрасную из Своих Дочерей, и у Тиены появился шанс. Ей даже хватило сил на то, чтобы в глаза сказать Тэйр о своих чувствах, глупости на то, чтобы попытаться подкупить ее землями и союзным договором. До сих пор при одном воспоминании о том разговоре ядовитая горечь раскаяния и стыда жгла плечи, и Тиену всю передергивало, но изменить она ничего не могла. Рисковать стоило только в двух ситуациях: в любви и на войне, и она рисковала всем и сражалась так, что никто не упрекнул бы ее в бездействии. Только все это было бессмысленно. Яростная и дикая царица Каэрос унесла сердце Тэйр в своих ладонях, и оно взлетело к самому рассветному небу вместе с языками раскаленного погребального костра. Он же и принял саму Тэйр буквально через несколько дней, и Тиена могла лишь только передать ее собственными руками в объятия жены, не позволив сделать это никому другому, ведь ей полагалась хотя бы такая малость за все годы верности и ожидания, что она пережила.
И Держащая Щит Каэрос была так невыразимо прекрасна, когда раскаленные крылья Богини обнимали ее и поднимали все выше и выше, увековечивая свет ее глаз на бескрайнем темном небе среди других миллиардов светящихся душ анай. А Тиена могла только стоять и смотреть на то, как у нее навсегда забирают ее сердце, даже не имея возможности коснуться этого лица, ведь огня в ее крови не было, и она не могла в последний раз огладить костяшками пальцев эти нежные и любимые скулы. Да и на сахиру Жестокая ей права не дала. У Тиены был долг, клан, который она берегла и охраняла, сестры, что рассчитывали и надеялись на нее, доверив ей свои жизни, война, которую она должна была вести. Только все это меркло, потому что ее солнце навсегда погасло.
А потом вдруг Милосердная смилостивилась, и огненным пожаром запылало внутри новое, бесконечное, бездонное, как Ее глаза, чувство. Гибкая, словно молодое деревце, дерзкая, как сумеречный кот, смешливая, как сама Реагрес, горячая, как пылающее сердце Роксаны, с глазами своей мани и душой, которую Тиена знала, казалось, целую вечность, в ее жизнь в танце розовых лепестков весенних вишен ворвалась Эрис. И мир вспыхнул, словно небо на рассвете, когда из-за самого краешка горизонта вдруг поднимается раскаленное солнце, и все звенит, все поет, все танцует в великой радости пробуждения, нового дня, новой жизни. И Тиена совершенно потеряла голову, позволив сильным и нежным рукам этой девочки увлечь ее за собой в бесконечный полет, где весь мир открывался перед ними в своей прекрасной наготе, где вся эта красота принадлежала им двоим, и новый воздух, новое дыхание рвалось с дрожащих от переполнявших чувств губ.
Вот только страх никуда не делся. Крохотным червяком он сидел внутри нее и глодал ее кости, подтачивал ее веру. Он таял ночным туманом под лучами солнца, когда эти бархатные глаза доверчиво заглядывали в самую ее душу, а золотое сердце билось прямо в ее груди, рядом с ее собственным. Но когда этих глаз и этого света не было рядом, червь возвращался, и грыз, и мучил, и шептал бесконечно в уши, что не будет ничего, что у нее отнимут все, что это лишь иллюзия, что Эрис слишком молода и красива, а вокруг нее сотни горячих сестер, куда более ярких и веселых, чем она. Зачем Эрис ждать ее? Зачем, если она может найти тепло в других руках, пусть не так сильно любящих, но не менее привлекательных? Потеряешь, не удержишь, не сможешь, шептал и шептал этот голос, и Тиена стискивала зубы, бессонным взглядом сверля потолок ночь за ночью и моля Реагрес дать ей покой. Она ненавидела этот голос, потому что ничего не могла с ним сделать. И в итоге он победил.
За проклятых четыре года она так и не нашла ни минуты, чтобы сказать Эрис то, что нужно было. Чтобы объяснить, как давно и навсегда отболела Тэйр, убедить в своей правоте бережными объятиями и горячими поцелуями, согреть ее сердце настолько, чтобы она не видела больше никого вокруг себя во всем мире, даже когда Тиены рядом нет. Вместо этого она лишь позорно боялась. У нее был шанс любить, а она пропустила его, испытывая лишь страх.
Возможно, Ты и права, Милосердная. Тиена тяжело вздохнула и отвернулась от двери. Возможно, я просто недостойна такого дара. Не заслужила еще. Я выпью поднесенную мне чашу Твою до дна, и тогда Ты увидишь, что я заслужила. Кивнув себе, она направилась дальше по галерее, глубоко затягиваясь щиплющим синеватым дымом.
С Плаца доносились возгласы, смех и вскрики, сухой треск сшибающегося тренировочного оружия и сдавленные вздохи разведчиц, когда удары достигали цели. Тиена почувствовала себя в своей тарелке и улыбнулась. Она любила поединки, любила азарт битвы и красоту танца, даже если он был всего лишь тренировочным. В сущности, для нее танец с оружием против достойного противника был сродни занятию любовью: он доставлял такое же моральное удовлетворение от взаимодействия с партнершей. Да и тело после такого танца гудело практически так же сильно, как после любви, и в каждой мышце звенела жизнь.
Тиена спустилась на Плац и двинулась в сторону стойки с тренировочным оружием. Возле нее как раз маячила рыжая кучерявая голова молодой разведчицы Каэрос Эней. Внутри глухо стиснуло: Тиена знала, что это лучшая подруга Эрис, с которой та росла бок о бок и проводила очень много времени. Что-то непреодолимо потянуло ее туда. Мне бы хотелось узнать тебя получше, крылышко. Только времени не было. Возможно, я еще смогу это сделать.
- Попутного ветра, Дочь Огня, - поздоровалась Тиена, подходя к стойке.
Эней обернулась, мелькнул ворох огненных кудрей, и на Тиену взглянули пытливые зеленые глаза, яркие, будто весенняя трава. Невольно царица залюбовалась: Каэрос была очень хороша, словно олицетворение своей Богини. Высокая и гибкая как тростник, с широкими сильными плечами и узкими бедрами, с прямой спиной и гордо вскинутой головой, с широким подбородком и морщинками в уголках глаз и рта, что говорили о том, как легко и часто она смеется. Да и держалась она уверенно и спокойно, как человек, четко осознающий свою силу и возможности. В руках у нее был полутороручный тренировочный меч, простой и хорошо уравновешенный, и держала она его так, будто он был продолжением ее тела.
- Светлой дороги, царица Тиена дель Нуэргос! – отчеканила Эней, вытянувшись по стойке и ударив себя в грудь кулаком.
Какое-то странное выражение застыло в глубине ее глаз, что-то не слишком приветливое, испытующее, и Тиене стало любопытно. Почему эта Каэрос так смотрела на нее? Как же ты устала. Она вздохнула и смахнула с лица непослушные прямые соломенные пряди. Это же подруга Эрис, она не могла не почувствовать, что между ними с царицей нелады. Вряд ли Эрис что-то ей рассказывала, но со стороны-то видно было лучше. Не говоря уже о том, что после того дурацкого случая кажется уже весь форт Серый Зуб знал, что у Тиены был роман с одной из Каэрос. Не «был», есть. Он еще не закончился. Я не дам этому закончиться, костьми лягу, но удержу.
- Собираешься размяться? – Тиена кивнула на тренировочный меч в руках Эней. – Не составишь компанию?
- Так точно, первая! – отчеканила Эней, и Тиена поморщилась, махнув рукой:
- Оставь это. Давай просто потанцуем.
- Хорошо, царица, - Эней немного расслабилась и встала спокойнее, но настороженный огонек из ее глаз так никуда и не делся. – Вам, наверное, удобнее на боевом оружии?
- У меня его нет с собой, да и идти лень. Это вполне сгодится, - Тиена выбрала со стойки простой полутороручник и взвесила его в руке, пару раз крутанула запястье, рассекая воздух и проверяя баланс. – Надо держать себя в форме. Тут и так слишком много кислых рож, которым все обрыдло.
- Это точно, - хмыкнула Эней, слегка кивая ей и отходя в сторону, на свободное место на Плацу.
Тиена задержалась на пару секунд, чтобы выбить о каблук дотлевшую трубку и убрать ее за пазуху, а потом зашагала к молодой разведчице Каэрос. Та уважительно кивнула головой и коснулась лезвием меча своего лба. Тиена повторила за ней жест, отдавая дань уважения, и приняла первую боевую стойку, которую напротив нее почти зеркально скопировала Эней.
Сила бродила в молодом теле Каэрос, наполняя ее энергией так, что та едва на месте не подпрыгивала. Мозолистые ладони с выступающими жгутами вен сжимали рукоять, лезвие меча под углом смотрело в грудь Тиены, ноги, расставленные на ширину плеч, пружинисто держали тело, мягкие, будто у сумеречного кота, и такие же выносливые. На лице Эней было странное выражение: глаза немного сузились и изучали лицо Тиены, а губы упрямо сжались. Молодая и сильная, уже умеющая достаточно для того, чтобы претендовать на звание Мастера Клинка. Тиена удовлетворенно кивнула: с ней будет приятно потанцевать. Не так хорошо, как с Лартой, тело которой долгие годы изнурительных тренировок превратили в один-единственный остро отточенный клинок меча, как и тело Тиены, но все равно хорошо.
Эней не стала ждать долго и плавно перетекла вперед, занося меч над правым плечом и обрушивая его по диагонали вниз. Тиена встретила удар, подняв меч и удовлетворенно отметив пружинистое давление, каким ответило на него ее тело. Эней была сильна, умела, и этот стандартный удар выполняла ровно так, как нужно.
Клинок в ее руках описал изящную дугу и ударил с другой стороны по зеркальной диагонали. Тиена приняла на лезвие и этот удар. Замечательно! Такой же силы, точно рассчитанный настолько, насколько нужно, что говорило о том, что у Эней одинаково развиты обе руки. Каэрос легко перетекла в бок, крест накрест переступая ногами, будто в танце, и Тиена последовала за ней, останавливая еще один диагональный, на этот раз снизу вверх.
Ее учили Мастера, и она сама должна была стать Мастером Клинка уже через несколько лет. Сосредоточенность и тихая отрешенность лишили ее лицо всех чувств, а глаза смотрели лишь в глаза Тиены, не следя за ее ударами. Так работали только лучшие из лучших, полностью доверяя своему телу читать соперника, по малейшим отблескам в его зрачках понимая, что он сделает в следующий миг. Эней использовала стандартные связки и приемы, но компоновала их довольно необычно.
- У тебя очень интересная манера! – заметила Тиена, блокируя три быстрых диагональных удара, за которыми последовал резкий вертикальный. – Ты избегаешь стандартной последовательности, экспериментируешь. Кто учил тебя?
- Илай дочь Мары из становища Окун, - ответила Эней, плавно переступая в сторону и нанося рубящий прямой удар, Тиена отбила. – И глава Клинков Рассвета Рэй.
- Да, вот ее я узнаю, - довольно кивнула Тиена. – А с Илай никогда не встречалась, к сожалению.
Она сделала резкий выпад, в последний миг изменив направление удара. Меч пошел по кривой к лицу Эней, но та ловко приняла его на лезвие и отбросила прочь, использовав его же инерцию.
- Хорошо! – улыбнулась Тиена. – Давай побыстрее!
В глазах Эней загорелся янтарный огонек азарта. Ее руки задвигались резче, меч запорхал в них, образуя прямо перед ней стену из стали. Тиена отбивала удары, пока не атакуя в ответ и изучая рисунок атаки. Девочка прекрасно работала запястьями, но, судя по всему, предпочитала держать меч двумя руками, лишь очень редко используя удары, рассчитанные на одну кисть.
- Странно, ты должна бы больше драться одной рукой. Ты же только что с фронта, а в строю Клинки дерутся короткими мечами, прикрывая тело щитом, - заметила Тиена. Клинок Эней с сухим треском сшибался с ее клинком, выбивая такой родной сердцу ритм.
- В строю одно, в поединке – другое, - бросила Эней.
Тиена улыбнулась ей, довольная услышанным. Девочка действительно обещала стать одной из самых лучших, возможно, лучшей среди Каэрос. Если она только с фронта, то фехтовальной практики у нее было очень мало за последние годы, и при этом она так хорошо держалась. Ни одного лишнего движения, все стойки плавные, голова хорошо работает, руки сильные.
- Великолепно! – восхитилась Тиена, когда Эней резко присела, напрягла ноги, и, вложив весь вес своего тела, выстрелила снизу вверх сильнейшим косым ударом, что запросто и ствол молодого дерева перерубил бы. Меч в руках Тиены ощутимо задрожал, приняв его на плоскость. – Еще быстрее!
Огонек в глазах Эней вспыхнул ярким пламенем, и она бросилась вперед. Теперь лезвие ее меча мелькало с такой скоростью, что превращалось в размытый стальной полукруг. Скорость была, конечно, несколько ниже, чем у Ларты, но все равно впечатляющая. Среди Клинков Рассвета Нуэргос набралось бы не слишком много сестер, которые могли бы похвастаться таким умением. Тиена почувствовала, что улыбается.
Эней давила и давила, прекрасно работая плечами, и ее клинок то птицей взлетал к небу, обрушиваясь вниз серебристой молнией, то подныривал снизу вверх, жаля змеей в живот, то срубал косой, грозя развалить пополам. Ноги ее плели замысловатый рисунок на земле, пружинистые и легкие, распределяя вес ее тела так гармонично, что каждый удар получался именно таким сильным и рассчитанным, как было нужно.
Тиена поняла, что смеется. И перешла в атаку.
Танцевать было хорошо. Меч стал продолжением ее рук, и в каждый удар она вкладывала свою звенящую радость от поединка с достойным соперником. Можно было не сдерживать себя, разве что самую малость, чтобы Эней не было уж слишком тяжело. В конце концов, они же не враги, Тиене незачем изматывать ее до предела. Вот через пару лет, когда та подучится еще, можно будет встретиться вновь и биться на равных.
Клинки танцевали, сухо клацая, и блаженная легкость потекла по плечам Тиены, такая приятная, такая нужная. Она ощутила, как от пота слегка повлажнела кожа, но была слишком сосредоточена, чтобы полностью ощутить жар. Сердце в груди билось размеренно и быстро, ноги переступали плавно и легко, даже боль в бедре забылась. Все забылось. Остался только тихий покой и наслаждение танца.
Лицо Эней напротив было сосредоточенным и жестким. Горячие бисерины пота катились по нему, и рыжие кудри отяжелели, медными кольцами обвиснув вдоль скул. Какое-то загнанное, упрямое выражение появилось в ее зеленых глазах, на дне которых ревело пламя Роксаны, столь яркое, что Тиена почти могла чувствовать его жар кожей лица.
Постепенно движения ее становились все медленнее, и Тиена ощутила легкое разочарование, впрочем, сразу же выругав себя за него. Это же не Ларта, что билась больше девяти десятков лет, состоящая из одних жил, которые помнили каждое движение танца гораздо лучше, чем собственное имя. А Эней только начинала свой полет, свой длинный путь к славе и мастерству, к наслаждению каждого движения сильного тела, словно вплетающемуся в великий поток жизни, где нет ничего искривленного, ни одного затемненного пятна, ни одной лишней ноты.
Она выбивалась из сил, но упрямо держалась, и Тиена поняла, что так просто девочка не сдастся и не попросит пощады. Пора было заканчивать поединок. В конце концов, они были в действующем форте, и Эней не стоило надрываться. В любой момент могли напасть корты, и если так случится, понадобится каждая рука, способная держать оружие. Тиена была выносливее и сильнее, у нее еще оставались резервы, выработанные за долгие годы тренировок, а вот Эней раскрылась уже почти полностью. Не стоило доводить ее до изнеможения. Это было бы нечестно и незачем.
Тиена резко упала вниз, так быстро, что Эней успела лишь сморгнуть. Она попыталась подпрыгнуть вверх, чтобы не дать Тиене подсечь ноги, но было уже поздно. Царица Нуэргос, оперевшись на ладонь, крутнулась прямо под Эней, с силой подсекла ее под колени. Та не удержалась, неловко взмахнула руками и упала на спину.
Вот только до земли она не долетела. Эней попыталась извернуться и ударить Тиену в полете ногами, но та ждала этого. Она не стала жульничать и использовать воздушные потоки. Тиена сжалась в пружину, почувствовав каждую мышцу своего тела, собрав их всех в одну единственную точку, пока напряжение не достигло предела. И отпустила себя, резко распрямившись в струну и ударив сапогами еще не достигшую земли Эней.
Удар был таким сильным, что меч выпал из ее пальцев и зазвенел по камням, а она сама хрипло вскрикнула и отлетела в сторону, тяжело упав на мощеный пыльный Плац. Тиена ловко приземлилась на корточки, спружинила от земли как кошка и поднялась на ноги.
Сердце в груди колотилось быстро и сильно, горячие волны крови приливали к рукам и ногам, наполняя ее острым ощущением жизни. Кожа была влажной, и ледяные прикосновения ветра приятно остужали ее. К тому же, что-то текло по лицу. Тиена дотронулась до брови и поднесла пальцы к глазам: ее алая кровь пятнала мозолистые подушечки. Улыбка сама собой растянула губы. Хороша, бхара! Даже задеть умудрилась, а я и не заметила!
Она опустила руку и огляделась. На Плацу вокруг них образовалось свободное место, разведчицы окружили их и наблюдали за поединком, прервав пока свои. Лаэрт улыбались, Каэрос и Нуэргос улюлюкали и свистели, колотили друг о друга тренировочным оружием. Тяжело дыша, Тиена оглядывала их. Она была так увлечена поединком, что не видела и не слышала ничего этого. Шум ворвался в ее внутреннюю тишину, где звучало лишь ритмичное клацанье мечей, и едва не сбил ее с ног.
Напротив нее с земли медленно поднималась Эней, тяжело опираясь предплечьями о плиты Плаца. Тиена подошла к ней и протянула ладонь, предлагая помощь. Взгляд Эней скользнул по ладони, потом колко впился в лицо Тиены. В ее глазах был упрямый тугой гнев, усталость, но и удовольствие тоже. Поколебавшись, она приняла руку и позволила царице помочь ей подняться.
Теперь они стояли лицом к лицу, тяжело дыша и обливаясь потом. Дыхание Эней сбилось, с подбородка капало, но горящий упрямый взгляд не отрывался от глаз Тиены. В нем был вызов молодости и желание показать себя.
- Роксана в твоей крови, Дочь Огня! – Тиена крепко пожала ладонь Эней. – Биться с тобой было истинным удовольствием.
- Для меня тоже, первая, - прохрипела Эней, отвечая на рукопожатие.
Тиена отпустила ее ладонь и хлопнула ее по плечу.
- Если у тебя будет желание, я бы предложила тебе иногда танцевать вместе. Ты станешь величайшим Мастером Клинка, и мне бы очень хотелось наблюдать за тем, как ты растешь.
- Почту за честь, царица Тиена дель Нуэргос, - Эней низко склонила голову, искреннее уважение звучало в ее голосе.
Тиена улыбнулась и повела плечами, ощущая сладкую усталость. На сердце впервые за долгое время слегка полегчало, и ей по-настоящему захотелось спать. Зевок родился где-то в глубине горла и заставил с силой сжать челюсти. Не хватало еще, чтобы девчонка видела, что утомила ее, и зазналась. Тиена отсалютовала Эней мечом и проговорила:
- В таком случае, до встречи, Эней дель Каэрос.
Она развернулась и направилась в сторону бань, рассеяно улыбаясь и кивая поздравляющим ее со всех сторон разведчицам. Горячая вода сейчас бы очень не помешала: смыть с себя всю кровь и пот, а вместе с ними и усталость.
- Первая! – послышался сзади громкий сиплый голос, и Тиена обернулась.
Эней стояла посреди Плаца, расправив плечи и борясь с болью в отбитом боку, меч в ее руке был направлен острием в мостовую. Ее глаза горели таким пламенем, будто Тиена заглянула в жерло печи, в которой из мифара выплавляли заготовки для лезвий. Царица даже остановилась, удивленно приподняв брови.
- Однажды я одолею вас, первая, - тихо проговорила Эней, и голос ее звенел от напряжения. – Клянусь именем Роксаны, одолею.
Что-то было такое в этих словах, что Тиена прищурилась, и колкие мурашки побежали по ее плечам. Ей почему-то казалось, что Эней имеет в виду не только поединок, но и что-то еще. Азарт горячей властной рукой сжал загривок, и Тиена не удержалась. Опустив голову, она растянула губы в хищной ответной улыбке.
- Попробуй, Дочь Огня. Попробуй.