Глава 2
Колеса кареты загрохотали по подъемному мосту, и звук этот отозвался в груди Алисии глухим ударом. Когда дверь распахнулась, её встретил не теплый свет свечей, а пронизывающий сквозняк огромного серого двора-колодца.
— Выходи, живей! — рявкнул стражник.
Алисия ступила на мокрый булыжник. Стены замка Ксандрии уходили высоко в свинцовое небо, подавляя своим величием. Но страшнее стен были взгляды. Вдоль стены, у входа для прислуги, выстроились те, с кем ей теперь предстояло делить быт.
Там были прачки в потемневших от сырости фартуках, поварята с испачканными сажей лицами и горничные. Последние смотрели на неё с особым пристрастием. Слухи в Ксандрии распространялись быстрее, чем чума: все уже знали, что к принцу везут «высокородную породистую куклу».
— Глядите-ка, — раздался резкий, неприятный смешок. Вперед вышла рослая девица с пышными рыжими волосами, выбивавшимися из-под чепца. Это была Марта, старшая горничная восточного крыла. — Какая белая кожа! Интересно, через сколько дней чистки каминов она станет серой, как наше небо?
— А руки? Вы видели её руки? — подхватила другая, помоложе, прикрывая рот ладонью. — Пальчики такие тонкие, небось тяжелее веера ничего в жизни не держала. Как она собирается таскать медные тазы с горячей водой для Его Высочества?
Алисия выпрямила спину. Инстинкт, вбитый годами обучения этикету, сработал сам собой: подбородок чуть приподнят, взгляд холодный и прямой.
— Я здесь, чтобы исполнять свои обязанности, а не для того, чтобы развлекать вас беседами, — произнесла она ровным, кристально чистым голосом.
На мгновение во дворе воцарилась тишина. Слуги переглянулись. Такой тон здесь позволяли себе только господа, и эта «дерзость» от девушки в серой шерстяной робе вызвала у них волну ярости.
— Ого, слыхали? «Обязанности»! — Марта подошла к Алисии вплотную, обдав её запахом дешевого мыла и пота. Она намеренно толкнула Алисию плечом, заставив ту пошатнуться на скользких камнях. — Запомни, «миледи», здесь твои титулы годятся только на то, чтобы ими камин растапливать. Здесь ты — никто. Последняя в очереди на еду и первая — на самую грязную работу.
— Хватит! — раздался властный голос экономки, миссис Гросс, чьи ключи на поясе звякнули, как кандалы. — Живо по местам! Марта, отведешь новенькую в подвал, покажешь её койку. Завтра в пять утра она должна быть в покоях принца. Если он увидит на полу хоть одну пылинку — отвечать будете обе.
Марта злобно зыркнула на Алисию и схватила её за локоть, больно впиваясь пальцами.
— Идем, Ваше Сиятельство. Посмотрим, как вам понравится спать на соломе.
Алисию повели вниз, в сырые лабиринты замка. Проходя мимо кухни, она поймала свое отражение в начищенном медном подносе: бледная тень в сером, окруженная враждебными лицами. Она поняла: во дворце принца её ждет война не только с его тяжелым нравом, но и с теми, кто считал её падение своей маленькой победой.
Каморка в подвале замка больше напоминала склеп, чем жилую комнату. Здесь не было окон, лишь узкая щель под потолком, откуда тянуло сыростью и запахом конюшен. Алисия сидела на краю узкой лежанки. Солома в матрасе была старой и кололась даже сквозь грубую ткань простыни, а единственное одеяло оказалось таким тонким, что почти не грело.
Марта, уходя, намеренно задула свечу, оставив девушку в абсолютной, липкой темноте.
— Привыкай экономить свет, принцесса, — бросила она напоследок, и звук её шагов долго затихал в каменном коридоре.
Алисия подтянула колени к подбородку. В темноте чувства обострились: она слышала, как где-то за стеной шуршат мыши и капает вода. Холод пробирался под одежду, заставляя её мелко дрожать.
Она закрывала глаза и видела свою комнату в поместье: мягкий ворс ковра, аромат лаванды от постельного белья и свет луны, играющий на золоченых корешках книг. Эти воспоминания теперь причиняли физическую боль, словно осколки разбитого зеркала.
Алисия коснулась кулона, спрятанного под формой. «Мама сейчас тоже не спит, — думала она. — А Лео, возможно, видит сны о том, что всё это была шутка». Она понимала, что обратного пути нет. Каждая секунда её унижения здесь — это глоток воздуха для её семьи там.
Завтра ей предстояло войти в покои принца Даниэля. Она слышала о нем разное: одни говорили, что он чудовище, изуродованное на войне, другие — что его сердце превратилось в лед после предательства невесты. Но ясно было одно: он купил её не для того, чтобы проявлять милосердие.
Сон пришел лишь под утро — тяжелый и тревожный. Ей снилось, что она танцует на балу, но вместо музыки слышен звон цепей, а партнер, чьего лица она не видит, сжимает её руку так сильно, что на коже остаются черные следы.
Её разбудил резкий, дребезжащий звон колокола. Пять утра. Время вставать.
Алисия рывком поднялась, нащупала в темноте таз с ледяной водой и плеснула себе в лицо. Кожу обожгло холодом, но это помогло прогнать остатки слабости. Она тщательно поправила чепец, разгладила фартук и глубоко вздохнула.
— Ты — Алисия Де'Морне, — прошептала она в пустоту каморки. — И ты выживешь.
Она вышла из комнаты и направилась к винтовой лестнице, ведущей в верхние покои, где за тяжелыми дубовыми дверями ждал тот, кто теперь владел её жизнью.