Служанка

Тяжелые двери королевских покоев беззвучно разошлись, пропуская Алисию внутрь. Воздух здесь был другим — густым, пахнущим дорогим табаком, кожей и горьким сандалом. Огромная спальня тонула в полумраке; лишь догорающие угли в камине бросали багровые отблески на тяжелые бархатные шторы.
Алисия замерла, сжимая в руках серебряный поднос с кофейником. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот опрокинет посуду.
— Ближе, — раздался низкий, ровный голос из глубины комнаты.
Она сделала несколько шагов, стараясь, чтобы юбка не шуршала по ковру. Принц Даниэль не лежал в постели. Он сидел в глубоком кресле у окна, спиной к ней, глядя на рассветное небо Ксандрии. На нем была только тонкая белая рубашка, расстегнутая у ворота, и черные брюки.
Алисия опустилась в глубоком реверансе — так низко, как подобает служанке, а не дочери графа.
— Ваше Высочество, ваш утренний напиток, — прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Принц медленно обернулся. Его лицо было резким, словно высеченным из мрамора: прямая линия носа, волевой подбородок и глаза — холодные, пронзительно-серые, как сталь клинка. Он не спешил брать поднос. Вместо этого он медленно встал и подошел к ней, сокращая расстояние до опасного предела.
Алисия не поднимала головы, глядя в пол, но чувствовала его взгляд на своей макушке, на дешевом чепце, скрывающем её волосы.
— Подними глаза, — приказал он. Это не была просьба.
Она подчинилась. Столкнувшись с ним взглядом, Алисия не увидела в нем ни тепла, ни даже привычного ей мужского восхищения. Только ледяное любопытство.
— Так вот как выглядит «Гордость Де'Морне» в серой шерсти, — усмехнулся он, и в его голосе проскользнула опасная издевка. — Твой отец продал тебя за тридцать тысяч золотых и списание долгов по налогам. Не слишком ли высокая цена за ту, кто даже поднос держит с таким видом, будто это скипетр?
Алисия почувствовала, как к щекам приливает жар гнева, но она лишь крепче сжала пальцы на серебре.
— Моя цена — это благополучие моей семьи, Сир. Если вы считаете, что переплатили, вы всегда можете вернуть товар обратно в нищету.
Тишина, воцарившаяся после её слов, была звенящей. Даниэль прищурился. Ни одна служанка в этом замке не смела отвечать ему так дерзко. Он протянул руку и, вместо того чтобы взять чашку, коснулся пальцами её подбородка, заставляя её стоять еще прямее.
— Товар не возвращают, если он качественный, — проговорил он почти шепотом. — Но его дрессируют. Ты здесь не для того, чтобы демонстрировать свой характер, Алисия. Ты здесь, чтобы исполнять мои желания. Начиная с этого момента, твоя гордость — это моя собственность. Налей кофе. И не пролей ни капли.
Он отпустил её так резко, что она едва устояла на ногах. Руки задрожали, но Алисия приказала себе успокоиться. Она начала разливать напиток, понимая: настоящий ад начинается только сейчас.
Алисия разливала кофе, и звон серебряной ложечки о фарфор казался ей оглушительным в гробовой тишине спальни. Принц Даниэль не отходил — он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло, смешанное с холодным ароматом ночного дождя и хвои.
— Твой отец утверждал, что ты обучена не только реверансам, но и языкам, — внезапно произнес он, принимая чашку. — Скажи мне, Алисия, что пишут в утренних депешах из твоей страны? О чем шепчутся в гостиных, которые ты покинула?
Алисия замерла с кофейником в руках. Это был вопрос с подвохом. Если она ответит как аристократка — признает, что всё еще следит за политикой. Если прикинется глупой служанкой — разочарует его как «ценное приобретение».
— В гостиных шепчутся о том, что Ксандрия — это пасть волка, — ответила она, глядя прямо в его стальные глаза. — А депеши... депеши теперь приходят не мне, а моим кредиторам. Мой мир сузился до размеров этой комнаты, Ваше Высочество.
Даниэль сделал глоток, не сводя с неё тяжелого взгляда. На его губах промелькнула тень усмешки — не доброй, а хищной.
— Пасть волка? — он шагнул еще ближе, заставляя её отступить к тяжелому дубовому столу. — Тогда ты должна знать: волк не держит при себе бесполезных вещей. Если ты хочешь, чтобы твоя семья получала обещанное содержание, ты станешь моими глазами и ушами там, куда я не могу войти сам.
— Вы хотите, чтобы я была шпионкой? — её голос сорвался на шепот.
— Я хочу, чтобы ты была тенью, — отрезал он, ставя чашку на край стола так резко, что кофе выплеснулся на белоснежную скатерть. — Посмотри. Грязь. Вытри это.
Это был приказ-унижение. Алисия посмотрела на темное пятно, затем на свои дрожащие руки. Принц явно проверял, где предел её гордости. Она медленно опустилась на колени, достала из кармана фартука чистый платок и начала промокать жидкость, чувствуя на себе его торжествующий взгляд.
— Хорошо, — проговорил Даниэль, наклонившись к её уху. — Вижу, ты понимаешь правила игры. Вечером ты будешь присутствовать на приеме в качестве моей личной горничной. Ты будешь стоять за моей спиной и слушать всё, что говорят послы твоей родины. Если к утру я не получу имен тех, кто готовит заговор против Ксандрии... твой брат не получит своего следующего взноса за обучение.
Алисия замерла, сжимая мокрый платок в кулаке. Он бил по самому больному.
— Вы чудовище, — выдохнула она, не поднимая головы.
— Нет, Алисия. Я — твой хозяин, — его голос был холодным, как лед. — А теперь иди. Переоденься в чистый фартук. От тебя пахнет страхом, а в моем замке этот запах не приветствуется.
Подготовка к вечеру стала для Алисии изощренной пыткой. Миссис Гросс, экономка с ледяными глазами, лично проверяла её внешний вид.
— Твоя задача — быть невидимой, но безупречной, — чеканила она, затягивая фартук на талии Алисии так туго, что той стало трудно дышать. — На приеме будут гости из твоих краев. Если ты посмеешь подать знак, заговорить или, упаси боже, расплакаться — вылетишь на конюшню. Ты поняла?
— Да, мадам, — тихо ответила Алисия, глядя в крошечный осколок зеркала.
Ей выдали парадную форму служанки: глубокого черного цвета, с ослепительно белым кружевным чепцом и накрахмаленными манжетами. Эта одежда подчеркивала её бледность и изящество, делая её похожей на фарфоровую статуэтку, которую насильно нарядили в траур.
Когда она вошла в бальный зал вслед за другими слугами, золотой блеск люстр на мгновение ослепил её. Запах лилий, дорогого парфюма и жареной дичи — ароматы её прошлой жизни — ударили в голову хмельной волной.
Алисия заняла свое место за креслом принца Даниэля. Он уже был там: в парадном мундире, застегнутом на все пуговицы, холодный и величественный. Он даже не обернулся, но она чувствовала, как его присутствие давит на неё, лишая воли.
Двери распахнулись, и в зал потекли гости.
Сердце Алисии пропустило удар. Среди вошедших она увидела герцогиню де Ласи — свою бывшую лучшую подругу, с которой они еще месяц назад делились секретами о поклонниках. Рядом с ней шел маркиз Вальмон, который трижды просил руки Алисии и клялся в вечной любви.
Они проходили мимо, шурша шелками, смеясь и обсуждая «ужасную участь семейства Де'Морне».
— Говорят, их дочь сбежала в монастырь от позора, — кокетливо прикрываясь веером, прошептала герцогиня де Ласи, проходя в двух шагах от Алисии.
— Или стала содержанкой какого-нибудь ростовщика, — хохотнул маркиз, даже не удостоив взглядом «невидимку» в черном платье, стоящую за спиной принца.
Алисия зажмурилась, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Они не узнали её. Для них человек в форме прислуги — это просто часть интерьера, как стул или подсвечник. Это было больнее, чем если бы они её ударили.
В этот момент она почувствовала на своей руке, лежащей на спинке кресла, холодное прикосновение. Принц Даниэль , не оборачиваясь и продолжая светскую беседу с послом, накрыл её пальцы своими. Его хватка была железной, предупреждающей.
— Не смей опускать голову, — услышала она его едва уловимый шепот, предназначенный только ей. — Смотри на них. Запоминай каждое слово. Сегодня ты видишь их истинные лица, Алисия. Разве они стоят твоих слез?
Он медленно отпустил её руку, оставив на коже ощущение обжигающего холода. Алисия сглотнула комок в горле и подняла взгляд. Он был прав. Эти люди похоронили её заживо. Что ж, тени умеют слушать очень внимательно.
Музыка гремела, заглушая звон хрусталя и фальшивый смех. Алисия застыла за плечом принца, превратившись в восковую фигуру. Она уже почти поверила, что её невидимость — это её броня.
Но судьба распорядилась иначе.
Принц Даниэль слегка наклонил голову, подавая знак.
— Вина, — бросил он, не оборачиваясь.
Алисия взяла тяжелый серебряный поднос с графином и начала обходить столы. Её движения были выверены, голова опущена, взгляд устремлен в пол. Но когда она подошла к группе аристократов, один из них — граф Виктор де Валиер, её кузен и человек, который когда-то клялся защищать её честь, — слишком резко взмахнул рукой, рассказывая анекдот.
Его локоть задел поднос. Серебряный кубок с красным вином покачнулся и опрокинулся прямо на белоснежный камзол графа.
— Ах ты, безрукая девка! — взревел Виктор, вскакивая с места. — Ты хоть представляешь, сколько стоит этот шелк?
Он замахнулся, чтобы отвесить служанке пощечину, и Алисия инстинктивно вскинула голову, выставив руку вперед. Свет огромной люстры упал прямо на её лицо.
Виктор замер. Его рука повисла в воздухе, а гнев сменился гримасой дикого, почти суеверного ужаса.
— Алисия?.. — выдохнул он. Его голос, достаточно громкий, заставил замолчать соседние столики. — Боги... это ты? В этом... наряде?
Вокруг воцарилась мертвая тишина. Десятки пар глаз — тех самых людей, с которыми она танцевала в Версале, — уставились на «падшую розу». Герцогиня де Ласи ахнула, прикрыв рот веером, в её глазах мелькнуло злорадство, смешанное с брезгливостью.
— Неужели слухи врали? — протянул кто-то из толпы. — Она не в монастыре. Она подает вино ксандрийцам. Какое падение для дома Де'Морне...
Алисия чувствовала, как земля уходит из-под ног. Весь зал превратился в один сплошной шепот, жалящий, как рой ос. Она стояла посреди золоченого зала в своем черном платье служанки, и каждый её вздох казался публичным позором.
— Простите, господин, — выдавила она пересохшими губами, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Я сейчас всё исправлю...
— Исправишь?! — Виктор, опомнившись от шока, решил, что лучшая защита — это нападение. Ему было стыдно, что его родственница — прислуга. — Убирайся с моих глаз! Ты позоришь нашу кровь своим присутствием здесь!
Он толкнул её в плечо, и Алисия едва не упала на колени прямо в лужу разлитого вина.
— Достаточно, — раздался холодный, вибрирующий от скрытой ярости голос.
Принц Даниэль медленно поднялся со своего места. Весь зал затаил дыхание. Он подошел к Алисии, которая всё еще сжимала пустой поднос, и, к ужасу всех присутствующих, положил руку ей на талию, собственническим жестом притягивая к себе.
— Граф де Валиер, — произнес Даниэль, и в его глазах заплясали опасные искры. — Вы только что оскорбили мою личную собственность. В моем королевстве за порчу имущества полагается штраф. А за оскорбление того, кто находится под моей защитой...
Он сделал паузу, и Виктор заметно побледнел.
— ...полагается дуэль. Или вы хотите извиниться перед моей горничной?
Тишина в зале стала такой плотной, что было слышно, как трещат свечи в золотых люстрах. Виктор де Валиер, еще минуту назад пышущий спесью, побледнел так, что его лицо сравнялось цветом с накрахмаленным шейным платком.
Принц не убирал руки с талии Алисии. Она чувствовала, как его пальцы твердо сжимают её бок, словно передавая свою ледяную уверенность.
— Ваше Высочество... — заикнулся Виктор, озираясь на притихших гостей. — Это... это недоразумение. Она ведь... она просто прислуга. Она пролила вино на мой фамильный камзол!
— Она — «моя» прислуга, — с нажимом повторил Адриан, и его голос прозвучал как удар хлыста. — И в моем замке никто не смеет поднимать руку на тех, кто носит цвета моего дома. Даже если этот «кто-то» — разорившийся граф из соседней провинции.
Адриан сделал шаг вперед, вынуждая Виктора попятиться.
— Вы оскорбили её честь. А так как у служанки, по вашим меркам, чести быть не может — вы оскорбили мой выбор. Извинитесь.
Виктор сглотнул, его кадык судорожно дернулся. По залу пронесся шепоток. Для аристократа извиниться перед горничной было хуже смерти — это был социальный суицид.
— Извиниться? Перед ней? — выдавил Виктор, глядя на Алисию с ненавистью.
— На колени, — буднично, почти скучающим тоном произнес принц.
Алисия вздрогнула. Она видела, как в глазах кузена вспыхнуло безумие. Весь цвет аристократии смотрел на него. Герцогиня де Ласи прикрыла рот ладонью, наблюдая за зрелищем с жадным любопытством.
— Я не... — начал было Виктор, но Даниэль едва заметно кивнул стражникам у дверей. Те синхронно положили руки на эфесы мечей.
Виктор понял: принц Ксандрии не шутит. Здесь, в этом холодном замке, законы гостеприимства заканчивались там, где начиналось самолюбие Даниэля .
Медленно, с дрожью в коленях, кузен Алисии опустился на одно колено прямо в лужу разлитого вина. Красное пятно мгновенно впиталось в его светлые брюки. Алисия смотрела на него сверху вниз — на того, кто когда-то обещал ей защиту, а теперь дрожал от страха за свою жизнь.
— Прошу прощения... — прохрипел Виктор, не поднимая глаз. — Прошу прощения за свою грубость... Алисия.
— «Госпожа Алисия», — поправил Даниэль, наклонив голову. — Для вас она теперь именно так.
— Прошу прощения, госпожа Алисия, — повторил кузен, и в его голосе было столько яда, что им можно было отравить колодец.
Принц  удовлетворенно хмыкнул. Он повернулся к Алисии, и на мгновение в его стальных глазах она увидела странный, почти одобряющий блеск.
— Ты слышала его, Алисия? — спросил он. — Твой долг принят. А теперь возьми этот графин и вылей остатки вина ему на голову. Пусть его камзол соответствует его манерам.
Алисия замерла. Это было испытание. Если она сделает это — она навсегда отрежет себе путь назад в свое сословие. Если откажется — ослушается хозяина.